Он. Она. Они. И я.

      Пятница. Моя любимая пятница. Как иронично, что серийный маньяк-убийца, державший в страхе весь город, похитил «Бостонскую пятёрку» (и меня) именно в пятницу. Именно в пятницу её парень Карлос Уррон ранил ножом Гарри, избил саму Кендалл, отравил в газовой комнате Найла, Зои и Беруку, а позже выстрелил в меня, обнаружив у себя за спиной. Именно в пятницу он подобрал мою железную палку, и именно в пятницу он бил меня ею о рану от выстрела. Именно в пятницу он мстил всем нам. Гарри за Кендалл. Кендалл за Гарри. Найлу, Зои и Беруке за то, что они дружили с Кендалл и Гарри. А мне за то, что просто любила Гарри, за то, что пришла за ним, за то, что у Карлоса никогда не будет. Именно в пятницу он сказал мне, что знает о нас с Гарри, именно в пятницу я согласилась с ним, именно в пятницу нас спасли, но этого я уже не помню.       Все, что я знаю сейчас — при задержании Карлос Уррон был застрелен сотрудниками полиции, Гарри потерял много крови, Кендалл долгое время была без сознания, Найл и Зои получили сильнейшее отравление, Беруке пришлось два месяца дышать с помощью специальных трубок… ну, а я была привезена в больницу на скорой, операция по изъятию пули проходила шесть часов, через полтора дня я очнулась, через неделю мне разрешили сидеть, а через месяц я уже стояла у тренажёра и снова начинала ходить… все это произошло в пятницу… но это моя пятница! Часть моей жизни. Это была единственная плохая пятница, но даже она прошла вместе с ним.       И вот, сегодня, в очередную пятницу, мы снова вместе. В его доме, в его комнате, на его диване. Лежим и смотрим финальные серии «Ходячих мертвецов». Его голова у меня на коленях и я не спеша перебираю его кудри. На столике стоит попкорн и газировка. Бордовый плед, в цвет моей сегодняшней помады, хорошенько укутывает нас. Знакомый запах корицы и цветов летает в воздухе. Синяя комната моего мальчика изменилась, не кардинально, но новая софа и постеры смотрятся просто волшебно. Очередная новая гитара в углу у двери выглядит просто роскошно — сияет и блестит, как никогда прежде. Уверена, после ужина он обязательно сыграет на ней что-нибудь для меня в стиле Twenty One Pilots или Imagine Dragons. После ужина мы наверно, как обычно, почитаем вслух «Дневник памяти», а позже он заплетет мне косички и мы потанцуем под его коллекцию виниловых пластинок (все равно его родители вернутся только после полуночи, поэтому шумные вечеринки для нас двоих разрешены). Ближе к одиннадцати он отвезёт меня домой и мы простоим на крыльце около получасу, болтая обо всем на свете, пока моя мама не выйдет к нам, предложив Гарри войти в дом. Он, как и обычно, зайдёт, просидит с нами до двух часов ночи в гостиной за чашкой чая, пока его папа не навестит нас, чтобы забрать Гарри домой. «На часах уже позднее время, малышам пора в кроватки» — как и всегда пошутит его отец, на что мы, как и всегда, с улыбкой закатим глаза…       Но сегодня у Гарри видимо другие планы… Я отвлекаюсь совсем на минутку — посмотреть на потолочное окно. Звезды уже украшаю небо и вдалеке кажется падает звезда. Я прикрываю глаза и загадываю желание. Хочу, чтобы он любил меня вечно. Хочу сама любить его вечно. Хочу каждый день, как этот пятничный вечер. Только он и я.       Но у Гарри действительно другие планы. Он неожиданно поворачивается ко мне и садится. Его серьезный вид едва смущает меня, но его губы тянутся к моим и я поддаюсь.       — Я думаю, — вдруг произносит он, — Вернее, я знаю… и хочу чтобы знала это и ты… я люблю тебя, Анна-Виктория Мун. Я люблю тебя.