Фея-Ведьма: Кристальное королевство

Я сидела на скамье колодца простых пятиэтажных домов неизвестное количество времени. Сложив покрытые ожогами ладони в замке, я опёрлась локтями о колени, склонившись немного вперёд. И сидела. Неподвижно я сидела, не ощущая собственного сердцебиения. Кажется, иногда я забывала дышать. Вокруг продолжала литься жизнь неудержимо. По высокому голубому небосводу над моей всклоченной головой тянулись белые пушистые облака. Они медленно окрашивались в розовый, когда небо приобрело лиловые оттенки, а после вспыхнули оранжевым. Поблизости шумела дорога, полная автомобилей, гомон пешеходов, стук каблуков и нестихаемые разговоры. Музыка доносилась от кафе и торгового центра. Там, за стеной тьмы переулка, за этим туннелем боли, в памяти о котором остались только смазанные в горящем пламени бетонные стены и разводы обжигающего асфальта на ладонях, льётся свет жизни. Стемнело — когда? Я… не помню. Кажется, кто-то подходил ко мне. Наверное, я совсем плохо выгляжу, да? Люди, живущие в этих подъездах, появлялись и уходили, как тени в сиянии зажёгшихся фонарей. Они что-то говорили мне, осторожно касались нетронутой огнём здоровой кожи, кто-то хотел вызвать лекарей из ближайшего госпиталя. Я не ответила. Меня оставили в покое. С… Спасибо. В какой-то момент мне захотелось смеяться. Нет! Я сдавленно хохотнула над собой, накрывая ладонью лицо, вновь ощущая горячие капли слёз на своих пальцах. Валтор здесь наблюдал последние мгновения жизни! А я в это время на Пиросе забавлялась с Адрианом! И так и не соизволила сбежать, сколько бы не думала, как Линер терзается, тревожась обо мне! Я рассмеялась громче, и, если бы рядом кто-то был, он бы точно посчитал меня сумасшедшей. Я не лучше Трикс! Гриффин не хуже меня! Какое лицемерие! И я прямо сейчас сижу здесь и горюю по возлюбленному?! А кто в момент его смерти был тем самым возлюбленным для меня?! Не белокурый дракон случаем, Блум?! А потом… я просто плакала. Обхватив себя руками, тихо всхлипывала, приклонившись к коленям. Долго и болезненно. Первые капли дождя оставили на асфальте тёмные точки. Медленно их становилось всё больше и больше, спокойно прохладные капли падали с потемневшего кучного облаками неба на дорогу перед моими затуманенными глазами, зашумели листья кустарников и деревьев за спиной от стучащих по ним капель. Звенели водосточные трубы, в канализационный люк с журчанием сливалась вода осадков. И на мои плечи лился дождь, остужая позабытые ожоги. Утром я услышала: «Боже! Эта девочка до сих пор здесь сидит!». Утром? Неужели наступило утро? Или день, когда я узнала о смерти Линера, так и не закончился? Который час? Какое сегодня число? Больно!.. Боль свалилась оглушительно. Когда я пошевелилась спустя столь долгое время я ощутила боль в теле. Шею сковало, как руки и ноги, которые провели в одном положении целые сутки. Одежда в некоторых местах всё ещё была влажной, как и волосы, я ощутила прохладу. Ожоги саднили, но это было не сравнимо с пережитыми ранами на Пиросе, и я даже не обратила внимания. Разве что они, как и мой вид духовного мертвеца, пугали жильцов домов, под окнами которых я провела эту ночь. Отведя пустой взгляд от женщины, что спешила на работу и столкнулась, наверное, с соседом, поделившись мыслями обо мне с тревогой, я наконец поднялась. Негоже людей беспокоить — я для них никто, но из-за совести они не решатся в очередной раз оставить меня одну в таком скверном состоянии. Поэтому я пошла. Сначала, конечно, пошатнулась, боль тут же сдавила ноги, но я упорно выровнялась и направилась по тому переулку к шоссе. Пение птиц в колодце оглушало — копошились они на ветвях деревьев — утро раннее совсем, солнце только-только поднялось из-за горизонта и начинает заливать лучами город-столицу из-за верхушек вековых елей Волшебного леса. Дороги наполнялись привычным городским шумом, мчали автобусы, машины без колёс, куда-то спешили люди. В сердцах которых есть жизнь. Боль… свалилась на плечи и голову забили мысли. Нет, воспоминания. О Валторе. О нашей жизни вместе. О нашей первой неловкой встрече, когда он ещё был под крылом Гриффин — её помощником. О нашей борьбе против Тьмы, о всех трудностях, ссорах, о склоках с другими. О нелёгкой судьбе рождённого из тёплой Тьмы Космоса и капли Пламени Дракона мальчика… юноши, а после мужчины-мага, очень сильного и мудрого волшебника. Он был достоин счастья… Он говорил, я подарила ему его — это прекрасное сияющее счастье, будто его личное солнце в руках. Только его. Он был рад видеть меня рядом, он говорил мне о любви и заботился. Иногда как о девушке, а порой, случайно принимал меня за несмышленую дочку. Он… в последние дни он отстранился от меня. Ото всех. Он чувствовал ту опасность, которая следовала за ним тенью. Моей тенью. Мы почти не жили вместе. А если и случалось пообедать с Лином, он находил причину отправить меня в свою комнату, или, что случалось чаще — поскорее принять душ и лечь в его тёплую постель со свежим бельём, не дожидаясь его. — У меня много работы, Блум. Я приду немного позже. Засыпай без меня, хорошо? — говорил мне Линер. В воспоминаниях его улыбка. Теперь я вижу, насколько она была вымучена. Порой, просыпаясь ночью, когда за окном высоко сияла Солярия в тёмно-синих небесах, рядом я не видела его. И тепла не ощущала. Лин был обычным. Простым, любящим и добрым. Сильным, уверенным и прекрасным. Лин был таким же, каким был всегда. Но… Линер был далёким. Но почему? Ведь он, как и прежде, улыбался мне, обнимал, целовал и… хоть и редко, но поцелуи превращались в нечто более глубокое и сильное. Мы как и всегда говорили, обедая в его гостиной или на кухне, возможно не так много, как раньше, но беседы были полноценными и интересными — учёба, отношения с друзьями, проблема Ривена и поиск отца и матери, способ очистить Домино от Тьмы… Наблюдая смазанным взглядом, жмурясь от бликов яркого утреннего солнца в глазах, несущиеся по дороге автомобили, я стояла у самого поребрика, не ощущая на себе скептических взглядом прохожих. Я поняла. Насколько идеальна была маска на лице Валтора. Нет, я говорю не о Линере, нет. Именно его искусная личина улыбалась мне и ласково гладила по голове несмышлёную, глупую в эмпатии девочку, смеясь со мной за чашкой чая вечером над увлекательным рассказом очередной проделки Лиен. Пока за моей спиной, не желая тревожить свою и так измученную судьбой рыжеволосую хрупкую ведьму, он страдал. С рождения… нет, в детстве, я знаю, он был счастлив со своими матушками. Лилис, Тхарма, Беладонна. Что я им скажу? Ведь они думают, что их сын жив. Тогда, при встрече в крипте Облачной Башни они просили меня… передать ему — их любимому сыну несколько слов… Но после… долгие тысячелетия мучений. Скитание. Подчинение. Терзания в обличье демона. Боль от хлыста Тьмы Феникса. Смерть матушек, навсегда обращённых в бестелесных духов в цепях Даркара. А после… появляюсь я. Его улыбка и чувства любви, подаренные мне, были искренними. Он действительно нашёл во мне тростинку, которая вывела его из Тьмы в Свет. Но была бы я не такой дурочкой и любила бы его сильнее?! Могла бы я сказать больше слов любви?! Обнимать его крепче и чаще?! Целовать отверженнее?! Я… Все мои стремления и желания, жалкое барахтанье, приведшее с силами Творца к огромным трудностям для других людей и приближающее крах всего мира, на самом деле были не более чем мечтами маленькой глупой девочки. Как и все жалкие попытки помочь друзьям в их серьёзных и угрожающим жизням проблемах. Это видели все. Лишь я была слепа. Валтор… Линер хотел бы, чтобы я продолжала жить без него. Спасла родителей, сестру и очистила королевство Домино от Тьмы. Возможно, исполнила и рисковую задумку — вернула к жизни его драгоценных матушек. Если бы я только могла, Лин. Лилис, Тхарма и Беладонна захотели бы жить на свете без своего любимого сына — единственного лучика света в их тяжёлой жизни? И я… не смогу. Прости меня, Лин. Прости… меня, Валтор… Опасность для жизней тысячи драконов Пироса… Да горит этот остров адским пламенем!.. Вместе с треклятым Адрианом и их древом Белокрылого Алмаза! Если бы не это, я осталась бы здесь, на Магиксе! Я бы спасла Валтора! Пусть Гриффин восторжествует! Пусть Трикс будут упиваться счастьем наконец отомстить! Пусть Великий Баланс рухнет к чертям Обсидиана! И тот взорвётся на тысячи осколков! Я болезненно всхлипнула, ощущая поток слёз на окаменевших от солёной влаги щеках. Сердце больно забилось об грудь, и стиснула кулаки, подавляя всхлипы. Есть ошибки, которые никогда не исправить, как не пытайся. Я сделала первый шаг на дорогу, и услышала скрип тормозов, собралась податься вперёд сильнее. Тело сотрясла дрожь. Словно лёд скользит по хребту. Закончить… Закончить это. Хватит с меня. Я больше не могу. Лучше бы я умерла ещё тогда, в чаще леса Гардинии от руки педофила под ночным небом Земли. Такова была судьба маленькой рыжеволосой девочки Блум. У этого мира я взяла слишком много времени взаймы. Элин не возражал. Я видела — он не спит. Он просто смотрел перед собой, наверное, моими глазами, как делает это всегда, на мир вокруг. Он тоже желал этого — чтобы боль наконец отступила. Он тоже устал. Ещё шаг. В левом ухе истошный визг тормозов. Крик ужаса какой-то девушки за спиной. Ещё шаг… всего лишь… шаг. Но судьба решила иначе. Меня хватают за руки, за плечи, локти, волосы и шкирку топа, отбрасывая на тротуар назад. Машина проносится в сантиметрах, я падаю на асфальт, вновь раздирая затянувшиеся корочкой ожоги. Надо мной тени — мои подруги. … Сидя прямо здесь, на тротуаре у шоссе, мешая всем прохожим, мы обнимались впятером и плакали — кто-то навзрыд рыдал, а другой — тихо и горько плакал. Химера и Диаспро только уткнулись в мои плечи и грудь, вцепившись в руки, волосы и ноги, не шевелясь, не издавая ни звука — я слышала редкие всхлипы из-под лиловых прямых волос, забивших мой нос и рот. Сначала я просто молчала. Но подняв глаза на Лиен и Агнес… Поняла. Я ожила. Слёзы потекли неудержимым потоком. Я долго ревела на груди сначала Ли, а после Агн. Моя экспрессивная подруга плакала навзрыд вместе со мной, вызывая умилительные улыбки и недоумённые взгляды у прохожих, а Агн мягко гладила меня по голове, целуя мои волосы и шепча слова: Всё хорошо, Блум. Мы всегда будем с тобой. Я не заметила, как мы поднялись наконец, когда уже подъехала группа Защитников Магикса — местной полиции. Вроде, самая вменяемая из пятёрки зарёванных — Диаспро — извинилась перед защитниками порядка города и народа. Кажется, рядом останавливались автомобили, и водители с интересом разглядывали группу определённо ведьм, сбежавших с уроков… А потом… куда-то шли. Кажется, мы переместились в какое-то уютное кафе с приглушённым светом и тёмным интерьером, вгоняющим в сон. Устроились в самом углу у окна на мягких диванчиках. Стоял полдень. Небо снова заволокло тучами. Очнувшись, я нашла себя у самого стекла — окно до самого пола и почти достигало полотка. Нас прохожим было видно — только их, прогуливающихся по тротуарам, и было-то не больше двух человек… Спешно залил дороги города ливень, и кажется, в этот раз дождь был холодный. Или это меня так трясло?.. Я ощущала на голых плечах тёплые ладони заботливой Агнес. Следом — отстранённая Диаспро у самого прохода. Подняв глаза, напротив я нашла сжавшуюся Лиен и рядом — словно отражение, такая же хрупкая и обладающая тёмно-синим оттенком волос — как всегда спокойную и ровную своим лицом Химеру. Глаза у всех были красные. О своём виде я бы предпочла не задумываться. Ожоги, кстати, почти зажили… Тишина долго не задерживалась у нашего столика. Официант принял наши заказы и ушёл на кухню. Тихая музыка кафе и шум дождя за приоткрытым где-то окном. Гул кофемашины и звон чашек у барной стойки. Из-за стола вскочила Ли. Коршуном надо мной нависла её тень. — Дура! — выкрикнула она, но взгляды официантов и других немногочисленных посетителей кафе заставили её поумерить пыл. Гостей заведения насчитывалось по пальцам руки. Будний день, до обеда ещё часы, в магических школах тоже идут занятия. Только мы выбивались из общей массы нормальных людей. — Ли! Прекрати! — шикнула на подругу Агн. Но Ли не была бы собой, если бы, полыхая такой экспрессией, остановилась на одном слове. — Нет! Не прекращу! Потому что она — дура! — Лиен! — голос уже подала Химера как всегда грубо, что скорее ядовито. — Двадцать лет Лиен! Плевать я хотела на вашу тактичность! Блум — дура! Она чуть не покончила с собой, а вы сидите и молчите в тряпочку?! Следом за профессором она бы тоже откинулась! Просто под машиной! Так значит… это правда? Смерть… Лина — правда? Слёзы навернулись на глаза снова, но я неимоверным усилием воли подавила их. Элин в своей обители вовсе носа не показывал из плавно танцующего Огня Бога, но я ощущала его боль не меньше, чем свою. Я ведь… оказывается, до последнего не верила, что Валтор умер. — Лиен, чёрт тебя подери! — ударила ладонью об стол Диаспро, обжигая Ли одним посланным в подругу взглядом. — Заткнись! После слов принцессы Ли наконец поутихла и вовсе опустилась на диван. И упрямо уставилась в окно, подперев голову рукой. Её барабанящие по столу пальцы, отбивающие осколки от и так испорченного во всей этой суматохе маникюра, показывали, что её порыв не просто не ослаб, а только тлеет фитилём на петарде. — С третьего раза я запомнила, что я дура, Ли. Её словно на иголки посадили. Вместо петард она превратилась в настоящую гранату, взрываясь прямо на меня. — И ты ещё бросаешься сарказмом? Блум, да ты раз за разом заставляешь нас разочаровываться в тебе! — ткнула она пальцем, кривясь так, будто я из человека стала знаменитой в обществе ведьм змеёй-крысой. — И это человек, который храбрился, мол, Хранительница Огня?! Домино спасёт! Короля и королеву — отца с матерью вызволит! И народ Спаркса! И всюду помогал! Из кожи вон лез! В лепёшку разбивался! А теперь? Решила под машину броситься! Из-за такого… — Какого? — процедила Агн, уже не просто бледнея и краснея от гнева — её лицо обретало оттенки её природной магии. — Хочешь сказать, причина недостаточная для того, чтобы пожелать расстаться с жизнью? Что Блум слаба? Ли, решившая вывалить на меня целый набор звучных штампов-подвигов, вновь плечи расправила и взвилась птицей. Но только встретилась с моим взглядом, на полуслове запнулась. Потупилась, побегала глазами вокруг и вновь села, сдавленно вжав голову в плечи. — Слаба, — сказала я недрогнувшим голосом. — Очень. Но я скорее не дура — не тупая совсем, мозги имеются. Именно из них я чуть не оказалась на том свете. С Валтором. Во влажных глазах защипало. Предательские слёзы потекли по только что высохшим щекам снова. Остановить их было труднее, чем Даркара тогда, у нашей готической школы. Прав был Элин — я слишком много думаю. Всегда слишком много думала. Из-за мыслей у меня проблемы. У дураков нет проблем. Они не умеют думать. — Блум… — выдохнула моё имя Агн, сжимая объятья на плечах крепче. Одним прикосновением она просила прощения за свои неаккуратные слова. Но мы же ведьмы, девочки! Это простительно… Циников не учат состраданию. — Не слушай её, — опустила Химера надменно фыркнув. — Она подобной боли никогда не испытывала. И не понимает, как тяжело терять близких дорогих тебе людей. — Ты.! — взвилась Ли, но Химере было глубоко плевать на её очередную вспышку ярости. Мой шумный вздох заставил подруг вздохнуть. К сведению, о котором я промолчала, Лиен всегда знала нашу боль наперёд. То, что она переживала каждую ночь, просто рассказывая нам о трудных будущих испытаниях, я замечала в её глазах каждое утро, спрятавшееся за искрами вечного напускного позитива. Тишина окутала наш столик. Официант приблизился неслышно и расставил перед нами наши заказы. Агн пододвинула мне, сидящей дальше всех у окна, словно сдерживаемая от роковой ошибки, ромашковый чай и сладкий бисквитный десерт с шоколадом, клубникой и ещё какими-то фруктами. Заказ делала не я и, едва коснувшись чашки, встрепенулась. У меня же нет денег. Раньше за меня всегда платил Линер. — Агн, это… — Я заплачу, — улыбнулась подруга. — Поешь и выпей чай. Есть не хотелось. Пить разве что немного — меня трясло и горячий чай помог немного согреться и следом расслабиться. Разум кричал, напоминая глупой хозяйке, что она провела сутки без пищи, воды и сна под открытым небом после ритуала и битвы с Трикс. Вспомнив о Пиросе, стало так дурно, что я уж начала искать взглядом дверь уборной… Но обошлось — моральная тошнота. Противное ощущение в груди… на груди… тяжесть от кристалла. Никогда прежде я не ощущала такой осязаемой тяжести от долга. Но мне нужно было поесть. Хотя бы потому что Агн за всё это заплатила. Отставив чашку, я трудом заставила себя проглотить первую клубничину, не чувствуя по-прежнему ни толики голода. Подцепила воздушные сливки и ещё кусочек фрукта. Вновь взяла чай, отпила, обнимая кружку ледяными руками… осмотрела бегло подруг. Диаспро грациозно, хоть и по-прежнему совершенно отстранённо, пила чёрный крепкий кофе, быстро опустошив тарелку от кусочка девственно белого чизкейка — на блюдце осталась только зелёная веточка мяты. Серьёзная и несколько надменная Химера — больше принцесса, чем мы, втроём, сидящие на этом диване, отказалась от еды или десертов и взяла простой зелёный чай. Ли уныло ковырялась вилкой в каком-то овощном салате с белым соусом и гренками, позабыв заказать попить. А Агн проголодалась и решила пообедать небольшим бифштексом с гарниром из тушёных овощей, запивая всё это соком, наверное, апельсиновым. Заметив мой интерес, сидящая рядом подруга сказала: — Хочешь нормально поесть? Давай, я закажу рыбу или мясо. Чего больше хочешь? Опекают, словно дитя. На душе стало болезненнее и одновременно приятнее. Я мотнула головой, вновь тыкая вилочкой в горку взбитых сливок на своей тарелке. Аппетит не появился и спустя полчаса, когда красивая конструкция из безе и фруктов начала таять, и шедевр кулинарии рассыпался на красивой расписной тарелке. Выпила я только чай. Агн косилась на меня с тревогой и вновь предлагала плотно поесть. Я отказалась. Не могу. Не в силах сейчас впихнуть в себя хоть что-то кроме жидкости. Да и та просится наружу. Ли подавленно сопела на меня. Да и на остальных девочек тоже. Диаспро и Химера покидали нас, чтобы поправить макияж, подпорченный слезами, и оставались подобны нерушимым башням, мраморным статуям беспрекословного этикета. Они боялись ляпнуть лишнего слова, которое заставит меня выпрыгнуть из-за стола в это красивое панорамное окно и рвануться на проезжую часть — она всего-то в метрах трёх от кафе. Хоть и машины ездят здесь, на маленькой улице, спокойнее. Единственная, кто не поскупился на искренность своего сердца, это Ли. Она не смотрела на меня и всё это время таращилась упрямо в тарелку. А когда она опустела, и официант мягко вытянул её из-под носа нашей подруги, не убрала взора и бурила стол. Казалось, если не прожжёт его, то вода из этого дерева точно польётся по капельке на наши ноги, и столешница иссохнет, превращаясь в хрупкие щепки. А я смотрела на Ли. Очевидно, подруга взгляд чувствовала. Я хотела задать один вопрос, и он зудел у меня последние десять минут нашего девственного молчаливого обеда. Но не могла собраться. В итоге вновь потянулась вилкой к растаявшим сливками, обнаружла под ними не бисквит, а уже пропитавшиеся потерявшие свою хрусткость вафли. Агн вся засияла, заметив, что я наконец ем. Но не обещаю, что деньги твои, подруга, я не спущу в унитаз спустя пять минут. Вкуса, правда, я почти не чувствовала. Подкрепившись, я получила от Агн ещё один подарок — чай с мятой теперь в чайничке. Вокруг юноша в фартуке расставил чашки на всех и вновь пожелал приятного аппетита, прежде чем удалиться. Хотя в целом, все были сыты и не испытывали особой любви к травяному успокаивающему чаю. И Агн наполнила только мне и себе по чашке, кивнув подругам, чтобы, по желанию, и они присоединились. Всё-таки… много же ты ешь и пьёшь, Агн!.. Не заметив, как половина уже совершенно растаявшего, но всё ещё вкусного десерта с экзотическими фруктами — персиками, абрикосами и ананасами с ягодами — вишней и клубникой, исчезла, и по улыбке Агнес и пододвинутому меню поближе, раскрытом на вторых горячих блюдах, ко мне, поняла, что я попросту его съела. Сама обрадовалась этому — я всё ещё могу существовать. Почти расправившись со сладкой… даже слишком сладкой едой, я вновь взяла чашку чая. Наполненную вновь. Агн, поставив чайничек, кивнула мне на меню, мол, поесть надо хорошо, ты явно голодала — намекала она мне. Но не была уверена, что смогу проглотить что-то столь значительное. Отставив чашку, я наконец подняла взгляд на Ли. Она вся содрогнулась, будто ощутила его… нет, она правда чувствовала. Я спросила: — Скажи, ты видела это в предсказании? — Что?.. — выронила Ли, сразу поняв, что вопрос арестовывается ей. И взглянула на меня скептически. — Что я попытаюсь… — я выдохнула, опуская глаза. — Умереть. Тишина не была нарушена до моего вопроса, терзавшего мой язык. Но теперь она стала ещё более гнетущей. Ли вновь огляделась вокруг, посмотрев на подруг. Потупилась, повернулась к окну и опустила едва слышно: — Нет. Реакция подруг ответила чётче — да. Видела. Но почему она соврала сейчас? — Ли. Подруга посмотрела на меня, ожидая, наверное, выволочки за небольшую белую ложь. А я в ответ внезапно улыбнулась. Правда, получилось только уголком губ, но всё же эффекта добилась — Ли оторопела. Я не сказала ничего. Ли, разжав губы, всё-таки слово какое-то обронить хотела. Но не нашла сил или облечь мысли в фразы ей так и не удалось. Она потупилась и вновь отвела взгляд в окно. Но лицо хоть и выражало напряжение, плечи опустились. А ногти наконец пребывали в целости, и стук острых коготков экспрессивной ведьмы воды не давил на уши и нервы персоналу и посетителям кафе. Я не виню Ли за её прямолинейность. Более того — я люблю её за эту честность. Мне действительно хотелось немного заботы… если уж не прыгать в омут с головой… точнее, уже без головы. Но в омут бросила меня Ли. Точнее, в ледяную прорубь, чем сбила немного спеси. Желания жить правда это не прибавило. Зато вернуло ясность мыслям и выдуло часть угнетающих дум из головы. Перед глазами немного посветлело. И я наконец заметила недостающий в нашей компании элемент. — Скажите, девочки. А где Ривен? С ним всё хорошо? — Мы не нашли его, — отозвалась Химера. Как… не нашли? Тревога вспыхнула, но общая слабость её заглушила. Вспомнила, как Ривен часто проводил время с Валтором… Он же… не мог?.. — Впрочем, и не старались, — услышала я Диаспро где-то за Агн. — Спешили найти тебя. По крайней мере в своей комнате его не было. — Да уж. В свете последних событий я надеюсь, что с ним всё в порядке, — встревоженно проговорила Агн. Химера оглядела нас с вопросом: — Вроде с ним ничего страшного не приключалось, разве нет? А… точно, они же не знают, кто на самом деле Ривен. Сказать… нет? — Ага. Хоть и водится он с нами, — наконец-то в беседу включилась вернувшаяся прежняя Ли, покачивая ладонью. — Мы уже давно поняли, что все происшествия — дело рук Трикс и Гриффин, сбежавших из Светлого Камня. На Ли никто больше не обижался. Все мы знаем — таков её характер. — И чего они пытаются добиться? Отомстить? — развела руками Агн. — И почему прошлая директриса нашей школы ворует заклинания и разоряет древние хранилища магии?.. — Но если за проигрыш тогда, то почему и Ди с Химерой в этом завязаны? — изогнула бровь Ли. — Ведь это только мы втроём насолили им. — Линша была с нами, — напомнила Агн. — И ещё… — Ли запнулась и посмотрела на меня. — Профессор Линер. — Поэтому они подстроили эту аварию? — скривилась Химера. Продолжить, кажется, девочкам хотелось, но моё присутствие не позволило. «По возвращению тебя будет ждать небольшой сюрприз!» Так звучали слова Айси. Все те происшествия в школе, неурядицы в быту простых студентов и работников Башни и особенно подозрительно удачно сложившиеся несчастливые события в наших с девочками жизнях, подрывающих нашу волю и уверенность в себе. После случая в архиве и обнаруженных Элином подозрительных личностей в количестве трёх человек за стеной запрещённой библиотеки со столь же подозрительно знакомой силой, я сразу начала подозревать Трикс. Когда Ли потеряла голос, я поделилась соображениями, и подруги поддержали меня. Потом произошли события на Солярии и Линфее, и нашей команде Дракона стало совсем худо. Всё просчитано. Всё шло друг за другом. Как по календарю событий какой-нибудь игры запускался скрипт, давался новый интересный квест. Но я до сих пор не понимаю, как Трикс и Гриффин удавалось подтолкнуть некоторые события. Свадьба Кассандры и короля Солярии, появление фей Винкс до клятвы молодожёнов на алтаре. Праздник принцессы Линфеи — заточение Агн и проклятие на королеве. О потере Лиен голоса, и издевательства над Диаспро — я вообще молчу, тут всё и так понятно, стоило увидеть хладное тело «принцессы» на фотографиях в Магинете. Будто они уже стали Богами и способны управлять людьми как куклами в детском театре. Они знали, куда нужно бить. Словно снайперы. Они почти достигли хотя бы одной из своих целей. Они бы вот-вот час назад избавились от своего главного противника, от самого высокого и шипастого препятствия — я бы сама облегчила им жизнь. Хранительницы Огня Дракона больше не было бы. Волшебника с силой, подобной моей, с Пламенем Творца таким же мощным, они устранили. Красиво и казалось бы, совершенно случайно! Смешно… до слёз, правда, горьких… Один лишь вопрос остался: Трикс забавлялись с нами, жонглируя местью и наблюдая изящный драматический театр по своему собственному сценарию. А что хотела Гриффин, которая так ни разу и не появилась на поле брани? Стояла ли она за поступками Айси, Дарси и Сторми? Или троица ведьм действовали самостоятельно? Тогда в стремлениях Гриффин лишь заполучить все-все древние и сильнейшие заклинания мира?.. Только из-за одного желания — стать самой могущественной колдуньей Вселенной? Хотела бы я сейчас воспылать жаждой мщения. Хотела бы я потребовать плату сердцем, которое будет отбивать свои последние удары в моей руке, истекая алой горячей кровью. Хотела бы я взять с них чек с ценой целой жизни за мучения всей школы, моих подруг и смерть Линера. Прежняя я схватилась бы я за эту тростинку и вырвалась на свет из тьмы, в которой сейчас пребываю, в которой захлебнулась и продолжаю тонуть. Но девочки удерживают меня на плаву… Мне так больно, что я не могу найти в себе хоть кроху сил, чтобы пожелать мести.