Это Noize MC. Скинуть по блютузу?

Алкоголя по венам больше, чем крови во всем организме. Разум заполнен глупыми, пошлыми и противными идейками, которые так и напрашиваются на их реализацию. Жалкие попытки убедить себя пойти домой спать были действительно никчемными. Настолько, что чем усерднее пытаешься убедить себя, что завтра будет болеть голова, тем сильнее хочется продолжить гулять по неродным питерским улицам. Три бутылки назад ещё можно было задуматься: отдаться и получить сомнительные удовольствие от выпитого яда, но это не точно, или отказаться и сбежать, посчитав, что так будет лучше для головы на утро. Но количество выпитого вина, коньяка, а потом и виски упрямо настаивало на первый вариант. Хотя, оставшаяся часть сознания уже давно провалилась глубоко в Царство Морфея после тяжелого концерта и об адекватности уже не вспоминала. С друзьями разошлись ещё часа три назад с закрытой бутылкой виски и пьяной отговоркой «Мы так устали. Пойдем уже в отель. И вы приходите, завтра на самолет» Никто не придал уходу парней особого значения. Что в этом такого? Всё равно, через несколько часов все встретятся в номере заранее забронированного артистами отеля, хорошо отоспятся и… с похмелья поедут в аэропорт. В итоге, в баре остались Форманенко, Погребняк и Бойков, а в отель спать ушли Полежай и Назарчук.

***

— Пошли на крышу! — язык Сережи непроизвольно заплетается в глупой мысли, пока взгляд самого парня направлен куда-то вверх. Собственно, на крышу напротив стоящего старого здания, на вид уже давно не жилого. Выбитые окна, подожженные грязные стены, да и сам дом видно насквозь. Довольно высокий, этажей семь есть, — Вон лестница. Она крепкая, я уверен! — Не. Во-первых, лень. Во-вторых, опасно. Так что я никуда не иду, — Хорев неуклюже протирает заспанные глаза рукавом и прерывисто выдыхает, — Че те по земле не гуляется. В отель не захотел. Точно! Мы же ещё не ушли хрен знает в какую дыру старого Питера и не залезли на крышу самого неустойчивого домика. — Ну пожалуйста! — громко и по-детски воет Карамушкин, обидчиво нахмурив светлые бровки. А через несколько секунд просто расплывается в довольной, но больше пьяной ухмылке, — А если я тебя поцелу-у-ую? — Конченный, — фыркает Артём и толкает конченного друга в плечо, — Пошли уже! — бэк-вокалист выдвинулся быстрым рывком вперед, ко «входу» в здание, если это было можно назвать входом. Кажется, здесь не хватало двери и несколько бетона. — Как грубо, — Сережа ведет себя как малолетка, которая впервые напилась, пока не видела мать. Скулит, обижается и изображает невинного ребенка, — Подожди меня! Внутри «помещения» сыро, а через чур громкое эхо от шагов стучит по измученному алкоголем мозгу… О, эхо! Почему бы и не начать орать матом в пустоту, надрывая свои бедные голосовые связки, пострадавшие ещё во время концерта? Несколько неуклюжих прыжков по не слишком крепким лежащим на полу доскам (чтобы никто не провалился в грязь), и взгляд утыкается вперед, на скользкую отсыревшую лестницу. — Ты всё ещё хочешь подниматься на крышу?.. По этим ничуть не устойчивым ступенькам, которые могут рухнуть от любого твоего движения, — мягко пытается намекнуть рэпер коллеге на то, чтобы собрать весь оставшийся здравый смысл в руки и свалить из этого противного места. Но зря. — Да, — мило и невинно, но настолько нелепо и наигранно улыбается, зажмурив глаза солист, — Не бойся, я же рядом, — Сергей делает шаг на первую ступеньку и тянет за собой Артема, предварительно крепко сжав его ладонь в своей. — Это меня и пугает, — рычит сквозь зубы голубоглазый, но руку не отдергивает, а направляется за другом, — Осторожно! Я не хочу что бы меня обвинили в твоей смерти. — Гребанный романтик, — шипит Карамушкин и тянет за собой друга, — Понятно, почему от тебя Алина так быстро ушла… — Ой, да завали, а, — огрызается и хмурится Хорев, только от одной фразы про этого человека, — Кто тя просил? — Не бычься и под ноги смотри…

***

— Вау… — вид с крыши старого здания открывается на крыши других, более красивых домов. У Сережи захватывает дух, из-за чего его рука сама по себе отпускает руку своего бэк-вокалиста. Глаза по-детски искрятся от увиденного: небо бледно-розовое с промежутками голубых и жёлтых цветов, солнце потихоньку встает, озаряя своим теплым светом крыши домов, дымоходы и окна, — Как же красиво тут… — Очень, — саркастично добавляет Артем, — Что красивого-то? Старые крыши же. — Ты ничего не понимаешь. Это эстетика, — всё ещё не отводя взгляда от прекрасного вида, выдыхает Сергей и делает несколько широких шагов вперед, тем самым наступая на самый край «очень прочной» крыши. — Куда ты пошел? В мир иной? Ну-ка обратно! — чрезмерно недовольно проговаривает парень, остороняясь от края. Но где-то глубоко в душе всё же боится за своего друга, — Ты меня слышишь вообще? В следующую секунду у Хорева проносится вся жизнь перед глазами, когда он со стороны наблюдает, как его лучший друг и коллега поднимает одну ногу не высоко от поверхности и продвигает дальше края крыши. Ещё несколько секунд держит ногу навесу. Вот тут Сергей переходит все границы нервных клеток Артёма. Нет уже никаких сил сдерживать ту злость и ярость, которая таилась далеко за нервными клетками ещё с того момента, как Сережа отказался от сна в отеле и направился гулять по ночному Питеру. — Нет, слов ты не понимаешь, — рычит вокалист группы на коллегу и, предварительно одолев расстояние в один шаг, сильно-сильно сжимает его руку в своей и резко дергает парня на себя, — Ну давай, давай, упади за край этого гребанного расшатанного жизнью дома и разбей себе к чертям голову и не только! — Артём, ты чего?! Мне же больно, отпусти! — брыкается Сега и пытается вырвать руку из чужой. — Отпустить? А если ты опять вздумаешь прыгать?! Не, не, у меня нервы хоть и железные, но ты любое железо проплавишь. Либо пошли в отель, либо я тебя не отпущу, — Сережа наблюдает за искрящимся огоньком в глазах разъяренного Хорева. Даже не собирается скорбно признавать факт, что чуть не сделал самую, черт возьми, глупейшую вещь в собственной жизни, а Артём всего-лишь попытался огородить от 98% шанса обречь жизнь лучшего друга. Может, не слишком мягко. — Ладно, ладно. Только мне больно. Ослабь руку чуть, — глупая улыбка, вымораживающая Артёма до мозга костей, но с такой же силой завлекающая парня и принуждающая прижать пьяного друга к себе, как годовалого ребенка, и уберечь от любой опасности, — А ты че… Волнуешься? — Ага, с кем, если ни с тобой, я буду в четыре утра лазить по крышам? — саркастично усмехается Тёма, немного расслабив хватку

Над антеннами и проводами мимо и насквозь Мы с тобою как струна с ладами — ненадолго врозь! Скоро нас опять прижмет к друг другу, возвратится звук; А пока лишь оглушающая тишина вокруг!