Перенос

Мэйбл с тревогой в глазах отмывала пол в гостиной, хотя уже девять часов вечера, пожалуй, не самое лучшее время для уборки. Ее съедали переживания, возможно, тот самый психотерапевт к ним заявится, без всякого предупреждения, и будет тыкать носом на беспорядки в доме. Вот прям гневно, в открытую унижая Мэйбл, точно также, как и ее мать. Она не знала почему, но эта мысль ее конала весь день, хотя она даже не звонила этому специалисту и не приглашала прийти на дом. «Чернила на том листке бумаги были влажными, будто вот-вот наложили… » — прошептала девочка, трясясь от страха перед неожиданно появившейся надписи, словно кто-то невидимый стоял рядышком и там же писал пером по бумаге, красиво выводя то дивное имя. И это ощущение присутствия кого-то постороннего осталось, что вылилось не в совсем приятную ночь. Бедная девочка тогда боялась раскрыть глаза. Она чувствовала, что на стуле напротив кто-то сидит и смотрит на нее. Это «нечто» напоминало человека и было очень высоким по ее представлениям. Ей казалось, как только она раскроет глаза, хоть на полвека, и все… Оно там же появится, медленно встанет, затем резко упадет на пол, скрываясь из поля зрения, наводя таким образом жуть. Послышатся звуки мелких шажков, противных таких, будто на лапки таракана надели ботинки для чечетки и они ими бесконечно перебирали. Эти звуки будут сводить с ума, но они рано или поздно оборвутся. Оно остановится, возвысится прямо над ней, гордо и бессловесно. Мужской силуэт с крупной головой из черного пространства напоминал попросту объемную тень. Эта тень наклонилось над девушкой, секунда и она уже набрасывается на нее, насильно заталкивая в свое черное нутро, в пучину вязкой тьмы. Пройдя тунель черной слизи, она падает на бесконечное скопление людей, сросшихся с друг другом. Все они извивались от боли, травмируя их же кожное скрепление с дальнейшим кровоизлиянием, по этой же причине стены этого пространства были вечно красными, что давило на психику новопришедшим, вроде Мэйбл. Но красный цвет был ничем по сравнению с криками, краткими и протяжными стонами и противным мычанием — всем тем, что создавало общую «песнь» человеческой агонии. Девочка приземлилась грудью на часть мужской спины, а коленями она стукнулась об живот беременной женщины, от чего последовал протяжный крик. Мэйбл хотелось быстро отползти от нее, но не смогла, так как она… вросла. Их кожа соединилась. Мэйбл стала одним целым с этими людьми. Девочка от ужаса раскрывает рот настолько, что рвется линия губ и все забрызгивается кровью. Однозначно, внутри этого существа был прямой вход в ад. Дикая фантазия, не так ли? Половина, конечно, была сном. Мэйбл сильно намучалась той ночью, больше обычного. Она и раньше не могла умиротворенно засыпать. Не могла спокойно считать овечек, пребывать в полете розовых фантазий или же в представлениях о завтрешнем дне, нет. Ее младший брат подпортил ей психику еще с детства, рассказывая свои галлюцинации, которые часто превращались в долгие сюрреалистические истории. От мысли, что этот мальчик видит их, как мы видим реальность, Мэйбл содрогалась и молилась, прося защиты от подобной напасти. Она мучилась, проматывая в голове очередные ужасы. Но эта ночь… она перешла все грани. Она еще несколько часов не могла встать с кровати, не могла отойти от того сна. Ей казалось, что в ту ночь ее хватила клиническая смерть и она одним глазом заглянула в царство дьявола. Лишь под вечер, когда мать пьяная завалилась в дом, Мэйбл будто вернулась в привычную ей рутину, даже немного успокоилась. Затащив мать на кровать отсыпаться, с тяжелым вздохом, девушка тогда и решила сделать приборку дома, что было сложно из-за огромной площади и уровня загрязнения. Когда в доме одни сумасшедшие, поддерживать его крайне сложно. По окончанию, она направила взор на чистые комнаты и радостно пролепетала: «Чисто-чисто-чисто-чистота! », после чего похлопала в ладоши. Но стоило ей после этого посмотреть на себя в зеркало, как ее лицо скривилось в грустную гримасу. Ее волосы растрепались и она напоминала слегка домовенка; глаза сильно сощурены, так как ей хотелось завалиться в теплую постель и не вставать как минимум недельку; нос, костяшки рук, уши, почти все покраснело от влаги и холода. Шмыгнув носом, она отмыла руки и лицо. Она думала, какая же она сейчас некрасивая, в потертом платье, с замученным лицом и растрепанными волосами. Масло в огонь еще подлила ее пьяная мать, которая что-то невнятно пробубнела и вновь отрубилась, заливаясь в собственном храпе. Но это вскоре стало мелочью. Протерев лицо от влаги, Мэйбл замечает газету на полочке, очень старую, еще прошлого года. Они перестали покупать газеты, а если и делают это, то редко, по этой же причине почти их и не выкидывают. Взяв эти старые, тонкие листки с бледными чернилами, девочка уставилась на очень страшную картинку. На ней была изображена такая же девушка-подросток, которая пялиться в зеркало. Вот только в отражении она была не одна, а в компании с человеком в мантии, у которого вместо головы — череп козла. — Если вы будете смотреть в зеркало при низкой освещенности некоторое время, то ваш мозг «заскучает» и начнет «создавать» иллюзии монстров… — тихо зачитывает Мэйбл и с опаской поднимает голову, прямо к зеркалу. В отражении она видит открытые двери ванной комнаты, которые выглядывали в коридор. А вот в самом коридоре были видны часть мужских черных брюк и такого же цвета пиджак, сложилось ощущение, будто там кто-то стоял. Приступы тахикардии не заставили себя долго ждать, девочка от паники даже начала слегка задыхаться. Так как оно было далековато и почти было неподвижным, Мэйбл сделала предположение, что это просто старый школьный костюм Диппера, который мама зацепила на деревянные плечики и крюком поставила на верхнее ребро двери, для просушки. Девушка уже тяжело вздохнула, насколько сильно сама себя напугала. Ну не тут-то было: одна объемная штанина этого костюма направилась в ее сторону… Нервная дрожь. Щелчок выключателя и пространство залилось ненавистным полумраком. — Спа… — пискляво, почти в истерике начала проговаривать девочка, сваливаясь на пол и не оборачиваясь. Она слышит шаги. Четкие, медленные скрипы от натиска чужих ног становились все громче. —…си, — по щеке течет слеза, — те… Девочка пребывала в оцепенении. В полной тьме, какой-то незнакомец стоит позади нее и очень тихо дышит. Чужая, тяжелая рука ложится на ее плечо и она зажмуривает глаза. Сердце перестало на время биться. — Тс-с-с-с… — к ее губам припал палец, незнакомец наклонился к ней и дышал прямо ей в ухо теплым дыханием. — Утихни. Бархатный, низкий голос отозвался приказом в ее голове, будто неведомая сила заставила ее расслабить тело и разум. «Что со мной? — задалась вопросом Мэй, после чего охнула и размякла от расслабления. — Дьявольская сила…». — Где? — кратко, без лишних слов спросил незнакомец и медленно убрал палец с ее уст. — Там… — девочка протянула руку в сторону комнаты больного. Мужчина берет ее за запястье вытянутой руки и плавно опускает, после чего с натиском надавливает на плечи, сваливая полностью на пол.

 — Усни.

Это последнее, что услышала девушка перед тем, как впала в крепкий сон. А значит… Дипперу, в случае чего, уже никто не поможет. Всхлип. Мальчишка, поджав ноги под себя, забился в угол кровати и тихо плакал. Перед ним стоял кто-то неизвестный. Диппер понимал, что это была не очередная его галлюцинация, а самая настоящая реальность. И этот факт сам по себе заставлял паниковать. В перепуганных глазах мальчика отражался черный силуэт мужчины, одетого во фрак, а благодаря тусклому свету ночника, он заметил еще и шляпу вытянутой формы. Диппер взглотнул. На подсознательном уровне мальчик до ужаса боялся мужчин в такой одежде, это было пострашнее призраков, мертвецов и другой нечисти. Боязнь подобного заставила юношу перестать плакать и оцепенеть. Мужчина начал приближаться, и с каждым шагом ночник издавал все меньше света, и так до тех пор, пока комната не погрузилась в полную тьму. Перестав его видеть и слышать, юноша притих. Животный страх заставлял вертеться его глазницы, пытаясь ухватить хоть что-то в этом мраке. — Мэйсон… — его оскал отдавал отблеском, отчего мальчик заметил его пугающую улыбку с зубами конусной формы чуть ли не у себя над головой. — Это ведь твое настоящее имя, да? — Д-да… — трясясь от ужаса, он еще больше вжался в угол. — Ч-что вы хот-тите от меня? — Ничего… я лишь хотел тебя предупредить, чтобы ты не заходил в ванную комнату. — А что т-там такое? — То, чего твоим юным глазкам видеть не стоит… — незнакомец тянет руки к его лицу. Мгновение и Диппер содрогается от прикосновений пальцев на своих щеках. Незнакомец вначале робко трогал его, приподнимая челку, после чего начал медленно выводить какую-то фигуру на его лбу, и юноша даже знал, какую. Он просто соединил единой линией его «любимые» родинки. — Большая медведица… так вот почему тебя называют так. Хочешь, я буду звать тебя Диппер? — Прошу… — сипло молит юноша, но не недоговаривает. — О, нет-нет, я буду называть тебя сосенка, — мужчина убрал руки с его лица. — Наз-зывайте, как хот-тите… только не убивайте, прошу…! — Не буду. Ведь ты такой уникальный… — голос начал слышаться справа, а на плечо легла тяжелая рука и слегка сжала. — Знаешь, почему именно «сосенка»? — Из-за фамилии? — речь у юноши выровнялась, но он все еще жутко боялся говорить с незнакомцем. Послышался смешок, будто мужчина пытался сдержать его, но все не может. Видимо, ему есть что сказать, и он этого сильно хочет. — Потому что из твоей перегнившей плоти вырастет сосна, мой мальчик… — тот ласково погладил его по голове, после чего отдалился. Диппер широко раскрыл глаза, когда услышал такие слова, произнесенные с некой отрадой. Как только этот неизвестный начал к себе располагать, ему хватило лишь одной реплики, чтобы в момент отпугнуть. Мальчик снова задрожал. — Что-ж, увидимся завтра, сосенка. Это были последние слова незнакомца. Диппер, наверное, на всю жизнь запомнит звук скрипучего пола, те медленные и уверенные шаги, которые с каждой секундой становились все тише… Мальчик хватается за голову и падает лицом в подушку. Он был напуган, а в голове беспрерывно крутились отрывки его фраз: …ты такой уникальный…

…знаешь, почему именно «сосенка»?

… потому что из твоей перегнившей плоти вырастет сосна

От перенапряжения Диппер начинает рыдать, сжимая в своих кулачках одеяло, крепко, будто хочет его разорвать. Соленые слезы скатывались по щекам, оставляя неприятные влажные дорожки. Он бесконечно дергался и с каждым разом ему хотелось кричать. Единственное, что заставило его со временем затихнуть, это вопрос в голове:

"Почему он сказал мне не заходить в ванную...?"