Перенос

Мальчик скурежился: кто-то вошел в комнату и, судя по стуку от обуви, это была женщина. Она шла торопливо, словно что-то искала: то туда посмотрит, то на стул залезет, верхние полки шарпает. Чем ближе она к марафетному столику, тем шире раскрывал глаза мальчик. Ему показалось, что и у Берты есть желание его отругать и поиздеваться. Стук-стук! Пара худых ног в голубых каблуках прямо перед его лицом. И как-то подозрительно долго они не шевеляться. — Господи… — про себя, в целом беззвучно проговаривает Диппер. Ее колени сгибаются. — Ты? — нагнувшись, девушка была удивлена картине: заплаканный пациент прячется под столом. — Что ты тут… — Не бей! — мальчик прикрыл свое лицо скрещенными руками. — Все ясно… — Берта все поняла без слов. — Не бойся. Мне незачем тебя бить. — Да? — руки разомкнулись. — Времени мало, поэтому слушай, — она просунула свою голову к нему поближе и начала быстро нашептывать: — ты попал в ненужное время в ненужное место. Думаешь мы только по одной причине тебя домой отправили? — А по какой же еще?.. — В конце каждого месяца Билл проходит один обряд: поклоняется демону чувств и выпивает «крокодильи слезы», то, что я готовила сегодня утром, но не суть… — Это зачем? Он не испытывает чувства?.. — Эмоции сопереживания, умения чувствовать других людей и все в таком духе, ты понял. Он зависим от магических подпиток, иначе не сможет выполнять свою работу психотерапевта. Я это рассказываю, хотя не должна, понимаешь? — Настоящий Билл на самом деле… плохой человек? — Я не знаю, кто он такой вообще. Я не настолько с ним близка. Но я видела его на пятой неделе без вспомогающих средств, поверь, картина не лучшая… — Какой же он? Прошу, Берта, расска… — Нет времени рассказывать, сейчас готовься к тому, что он будет чересчур добр к тебе. Постарайся отвечать ему тем же, обряд дает ему возможность к эмпатии, но не меняет его сознание и характер. Постарайся слушаться и не перечить. — Я понял… — Для правдоподобности шугайся его вначале. Все, я пошла… — Ты разве ничего не искала? — Я искала тебя. Я слышала твой визг и поняла, что он надругался над тобой… — Как думаешь… мне стоит от него бежать? — в соседней комнате послышался медный звон и странные ритмичные звуки. Берта молча, проникновенно заглянула ему в переляканные глаза и категорично, полной жесткости в ответе, помахала головой из стороны в сторону. Диппер взглотнул. — Даже не думай. Он найдет тебя везде, куда бы ты не бежал. — Как? — отчаянно. — Я не знаю, и это меня пугает больше всего. Ты буквально загнанный олененок, над которым нависает охотник. Не сбежишь. — Может, не все так плохо…? — Делай, как знаешь… Но на твоем бы месте я бы старалась его не злить. Билл не любит непослушание. Молись богу, чтоб он сейчас располагал к тебе… — Берта, — по его щекам прокатились слезы. — Я боюсь… — Но не все так плохо… он чувствует к тебе симпатию… даже в плохом понимании этого слова, — с нахмуренным, полным сопереживания, лицом, девушка взяла ручку мальчика, слегка сжала и опустила. Тот вместе с ней вздохнул и кивнул, в знак того, что она может идти. — Возможно, это скоро закончится, — не совсем весело заканчивает служанка, и, прикрыв рот ладонью, чтобы приглушить выскакивающие всхлипы, она быстро уходит, оставляя после себя шлейф стуков от каблуков. Диппер не мог понять, как все так могло кардинально изменится и в худшую сторону! Тот момент, когда его схватили за руки и подняли, неприятно сжимая запястья, отдавал ему в боли в мышцах, было что-то схожее с крепатурой. Он скурежился и зажал зубы: ему было обидно за себя, аж до злости. Мало того, что он лишился сестры, мать под действием магических препаратов вконец сошла с ума, так еще и добрый, отзывчивый дядя, дающий сеансы псевдотерапии оказался не таким простым. — Я выл, мне было больно… а ему нравилось! Он нашел это возбуждающим… — сердце отдало теплотой от возжелания вместе с тревогой. Для него давно не тайна, что этот мужчина покорил его разум и сердце. Это было первое его столь сильное чувство — влюбленность, что окутывала его с головы до кончиков пальцев. Ранее он ощущал что-то схожее с симпатией к одной рыжей девушке, но это не сравнится с тем, что он чувствует сейчас. «Я люблю свой пол… Хотя, будь Билл женщиной, я бы был конкретным гетеросексуалом», — его ранние мысли, когда он пытался разобрать себя. Диппер смеялся с своих же суждений, из-за его глупости возвести чей-то образ в идол. Не смотря на дурные вещи, что он с ним делает, у мальчика неизменно напрягается тело от возбуждения, он смотрит на него с запалом, внутри возгорается буйный огонь. Ему даже казалось, что Билл сделал мощный приворот, потому что такого желания быть с кем-то у мальчика никогда не было. «Мне так нравятся его костюмы, манера речи, что не свойство — то изюминка. И он не выглядит с этим набором глупо и это… поражает и злит» — тоже его ранние мысли. Сейчас же он и не знает, как о нем думать. Во рту остался привкус его пальцев. На них был легкий флер каких-то сладких духов, видимо, мужчина случайно задел оголенный флакон и запах прицепился. Он был настолько сильным, что смешавшись со слюной мальчика приобрел вкус. Тот даже и не знал, сплевывать ему эту образовавшуюся жидкость или нет. — Вот так? — он засунул себе пальцы в рот и попытался протолкнуть их также глубоко. — Ха-а… — он побоялся делать это до конца, ком в горле возвращался. «Билл позволил себе распускать руки со мной… рано или поздно мне придется… — мальчик распереживался. — Я ведь не убегу уже. Интересно… что он нашел такого во мне, что проявил такого рода интерес?» — Диппер вылез из-под стола и, оперевшись руками об стол, он нагнулся к своему отражению в зеркале. — Я такой уставший, — он рассматривал свои малозаметные круги под глазами, красный нос от недавнего плача. — И что во мне привлекательного… — Все, — этот тихий, мужской низкий голос прозвучал так неожиданно, что мальчик подскочил и начал падать и сделал это прямо на грудь к психотерапевту. — Вы… — тот хотел ему что-то сказать, но даже не знал что. Возмущение вперемешку с любовью и стыдом его сбивали. — Да, я. Прости, у меня было очень важное дело, — Билл положил руки ему на хрупкие плечи, сделал это бережно, стараясь не сваливать вес рук на юношу. Ощущалось, что он подобрел. — Я понимаю. — Понимающий ты мой, — тот просунул руку и поднял гребешок со стола, продолжил зачесывать юноше волосы. — Я отошел на минут двадцать, а ты уже начал заниматься самобичеванием, как так-то? — Я действительно не понимаю, как могу вас привлекать… — Не понимаешь? — тот вновь положил свои пальцы ему на плечи и слегка наклонился. — Хочешь знать? — Да. Ну вот что во мне такого… — И вправду, ни-че-го, — насмешливо отвечал Билл, — ты самый обычный и непримечательный мальчишка с кучей проблем и комплексов, которого я когда-либо встречал… зачем ты мне вообще? — он сделал вид, будто реально задал себе такой вопрос. Для усиления эффекта он прекратил зачесывать ему волосы и отстранился. — Жестоко… — И не правда. Ты разве не понял, что привлекателен для меня, когда я трепал твои щеки и в открытую говорил «ты кра-си-вый»? — Нет, это я сейчас понял, просто ваш выбор в целом удивляет… Вы, взрослый мужчина, и посмотрели на меня… — Ну, у каждого человека свои предпочтения. Вот, господину Редриху нравятся сварливые женщины, Берте — рассудительные мужчины. Мне нравятся такие, как ты. — А это какие конкретно? — тот не отставал, хотел услышать что именно привлекло психотерапевта. — А вот не скажу, ты сегодня был непослушным, — сказал он с хитрым прищуром. — Но вы же меня уже наказали. — Да, но не до конца. Хочешь искупить свою вину, сделай мне услугу, — Сайфер плавно отошел в сторону телефонного аппарата, мальчик повернулся к нему и не сводил с него глаз. — Чего вы хотите? — Будешь моим компаньоном на сегодняшнем вечере? — проговорив этот вопрос, он обернулся к мальчику со стационарным телефоном в руках. — Даже не отвечай, заранее знаю — хочешь. — Э-э… — Алло, здравствуйте, — Билл начал телефонный разговор. — Да-да, этот день настал, вы можете сегодня блистать в своем мастерстве. Особый случай сегодня, — он временно вышел из комнаты и продолжил разговор уже там. — Компаньоном? — до мальчика только сейчас дошло, что ему предстоит. Вообще ситуация сменилась в момент, Пайнс это почувствовал. Не было этого засилия тревожности за свое тело, хоть напряжение между ними все равно витало. Было бы странно, будь у них все легко и прекрасно после минутки неожиданного петтинга и насилия, которое сменилось по итогу в обычную беседу и собирательство на мероприятия. «Что вообще происходит? — Диппер ходил из стороны в сторону, не обращая внимания на боль в ноге. Он напряженно пытался обуздать происходящее. — Я чуть ли с ним не переспал, меня отругали, Берта запугала, а сейчас куда-то зовут… Ху-у-ух, лучше бы дома сидел!», — на этой мысли он обращает внимание на открывающуюся дверь — Билл вернулся. — Присядь, надо будет кое-что обсудить. — Хорошо, — тот свалился на близ стоящий табурет, побоявшись занять мягкий стул у зеркала. — Дите, скажи, ты слишком боишься людных мест? — мужчина достал из полки пузырек с черной вязкой жидкостью и долгой золотистой пробкой, которую принялся откручивать. — Есть немного, я почти что в школу не ходил. Мое общение было ограничено семьей и врачами… Хотя, честно признать, вы меня раскрепостили. Я даже не побоялся снять такси, чтобы к вам сбежать, — Диппер ему мило улыбнулся. — Вот как. — Но я пойду с вами. Правда, я очень стесняюсь чихать на людях, потому что, когда это случается, все начинают умиляться. Говорят, что я чихаю, как котеночек, — от такого откровения у Диппера порозовели щечки, сам он искренне улыбнулся. Мужчина от такой картины даже прекратил откручивать крышку, приложил пальцы к подбородку и вновь неутаено начал пожирать своего пациента глазами, при этом незаметно зажимая нижнюю губу. Пайнс внутренне ощутил, что провоцирует его, но почему-то не прекратил строить из себя невинную милашку. — Чихни. — Я же не могу просто так чихнуть, это сложно вызвать искусственно… а вам зач… — Тогда советую тебе вообще не чихать, — перебил его Билл, прокрашивая указательный палец черным лаком. — В особенности на сегодняшнем мероприятии. Тебя украдут, ты и глазом моргнуть не успеешь. — И кому я такой нужен? — задорно спросил и начал слегка покачиваться на кровати из стороны в сторону от скуки. — Из-за чиха? Украдут? — Там будут разные люди, малыш, — змеиный зрачок двигался в такт с движениями мальчика. — Они любят молодых, прямо как вы? Меня сдадут в сексуальное рабство? — тот рассмеялся. — Тебя это устраивает? — Билл, чтобы припугнуть внезапно осмелелого, потянулся к телефону. — Я могу тебя сдать прямо сейчас. — Нет, вы врете! — мальчик хитро поднимал уголки губ, которые быстро же и опустил: Билл приложил пальцы на цифры и начал действительно набирать номер. — Вы серьезно? Тогда откуда у вас их номер? — Я разве говорил, что святой? — послышались гудки, после чего на том конце подняли трубку. — Он на месте. Адресс вы знаете, жду вас. — И вы так просто меня отдадите? — Да, так просто, — прихватив более тонкую кисть для ногтей с собой, мужчина уселся рядом с мальчиком и принялся прокрашивать под кутикулой.— Никто ничего не видел, полиция не докажет мою причастность, я получу деньги и избавлюсь от тебя заодно. Золото, а не сделка. — Вы блефуете, — чувствовались нотки обиды. — Тем более, я вам сильно нравлюсь. Секунду назад вы пускали на меня слюни и закусывали губы как последний извращенец. — Да, ты очень миловидный, этого не отнять. Продам, значит, подороже, — с ухмылкой он вытянул руку на свет, чтобы рассмотреть, равномерно ли лег лак. Мальчик был ошарашен от демонстративного безразличия, его даже не радовало то, что он раскрыл маленькую тайну по поводу ногтей. Билл же смотрел на юношу, наслаждаясь его перепуганными глазами, полными непонимания. — Очень смешно, — Диппер подвелся. — Вы ни чем не отличаетесь от тех уродов, что в этом хорошего? — Ничего. Абсолютно ничего хорошего. Для тебя, — Билл ткнул его указательным пальцем в живот. — Ах, вы! — тот разозлился, зажал кулаки. — Ну как так можно…? — пытаясь не хромать, Диппер шустро отправился к двери. — Куда ты? — Сбегаю, — рука прокрутила ручку двери, но не до конца: была преграда. — Чего?.. Заперто? — Ты такой наивный, — Билл отложил маникюрные принадлежности и сам подошел к двери, тормоша в кармане ключи. — Ты, конечно, можешь попытаться сбежать… — Но что? — Ничего-ничего… — «Поздно. Еще с того момента, когда твоя родственница передала тебе мою визитную карту» — Подумал про себя Билл. Когда он произнес последнее слово, то провернул ключ в замочной скважине и открыл дверь. — Беги. Диппер стоял неподвижно, чувствовал, что что-то здесь не так. Задрав голову, он презрительно уставился в надменное лицо психотерапевта. — Мне даже пытаться не стоит, да? — Почему же? Попробуй. — Все так просто? Я просто могу сейчас уйти? — Сосна боязно переступил порог и снова остановился. — Чем больше ты затягиваешь, тем меньше у тебя секунд. — Что? — Двадцать девять, двадцать восемь, двадцать семь… Как Пайнс не любил обратные отсчеты! Что в фильмах этот момент заставлял его потеть за главных героев, что в жизни он панически отключал все свои мысли и просто бежал. Нога с растяжением разбаливалась все больше, но мысль о том, что у него есть толика возможности действительно просто взять и уйти заставляла его цепляться за этот шанс. — Десять, девять… — упершись о стену, мужчина наблюдал за жалкими ковыляниями и даже бровью не повел. Он просто с улыбкой продолжил считать, — восемь, семь, шесть… На последних секундах мальчик успевает опустить ручку двери и услышать звонкий щелчок, обозначавший открытие. Внутри он ощущал, что ему хотя бы секунд пять с запасом и он был бы спасен. А так… Билл уже практически отсчитал последние две секунды, за которые один человек по ту сторону двери успел подойти к ней в плотную. «Я пропал». — О, как вежливо, вы открыли дверь для меня. Фраза звучала с уст незнакомца, одетого в черный фрак, дивную миниатюрную шляпочку и лаковые туфли. Диппер сразу узнал в этих одеяниях стиль психотерапевта, но чужое лицо под шляпой заставили его думать в другом русле, словно это одежда вычурная и вообще — извращенская. Все это усугубилось броским женским макияжем. Это испугало его настолько, что он неосознанно поплелся назад на пару шагов. — Вечер добрый, рад сегодня с вами поработать, — проговорил незнакомец высоким ласковым голосом. — О, вы сегодня мой клиент? — переступив порог, он кинул того взглядом и заметил прозрачные горошины на краях глаз, где-то на фоне проскочил жалобный писк. — Вы плачете? Я вас чем-то напугал? — Добрый вечер, — Сайфер понял, что если сейчас не вмешается, то у мальчишки может произойти нервный срыв. И чтобы это не случилось, он подошел вплотную сзади и приобнял мальчика рукой. Тот с прикрытыми глазами выдохнул. — Простите его, ему все еще сложно взаимодействовать с другими людьми. Мне нужно будет время, чтобы его успокоить. — О, я понимаю! Тогда, я, наверное, пройду куда обычно и подготовлю все, да? — задорно сказал незнакомец, на что Билл ему утвердительно кивнул. — Вы… вы действительно… — мальчик начал вытирать пальцами слезы. — Тише-тише, никому я тебя отдавать не собираюсь, — Билл ласково залепетал, при этом отстранял его руки от слез и начал сам их вытирать. Тот ощутил пальцы мужчины на своих щеках и начал еще больше испускать слезы. — Ты поверил в то, что я на такое пойду? — Вы меня в ни что не ставите! — с истерикой воскликнул мальчишка. — Как вам вообще доверять? Не трогайте меня! — он попытался откинуть чужие руки. — Я думал, ты осознавал, что это все в шутку, — мужчина присел к нему на колено. — Я бы тебя никогда никому не отдал. — Тогда кто этот парень? Он похож на сутенера! — Ахаха, — мужчина кинул смешок и с улыбкой помахал головой. — Это мой личный стилист. Я ему передам твои слова. — Стилист? Зачем он так поздно? И как я вообще должен был понять, что это шутка?! — Ты так уверенно мне отвечал, что я и предположить не мог… — Не могли? Вы же психотерапевт, ну как так… — всхлип, — как так можно? — Прости меня, я действительно промахнулся… — Билл протянул руки и обернул его в свои объятия. Мальчик почти скрылся за его плечами. — Вы вроде должны уже чувствовать… — тот протянул руки ему через шею и в ответ прижался к нему. — Берта рассказала, да? — наклонил свои уста поближе к уху. — Вы действительно не чувствуете других людей, — ручки сжали его халат еще сильнее, — я вижу. — Но я хочу этого, заметь. И всеми силами пытаюсь этого достичь. Через время ты увидишь меня прежнего. — Любящим меня? — Я и так люблю тебя, просто в разных состояниях это проявляется по разному. Вряд ли ты еще раз попадешь на тридцатый день, как вот сейчас, но на всякий случай советую тебе со мной не видеться, — он отстранился. — В этот день я жесток и не сдерживаю себя. — Да, я почувствовал, — Диппер скрестил руки и потрогал себя за плечи. — Я подумал, что вы тот еще садист. — Я не хочу им являться, — мужчина приложил руку к затылку мальчика и потянул его голову к своим устам и поцеловал его в созвездие, так же нежно, как и в тот раз. От такой интимной близости мальчик затаил дыхание и не отваживался отстраняться: уж слишком было приятно. Прекратилось это с продолжением реплики: — по крайней мере для тебя. — Не знаю, как на это реагировать. Вы вроде бы честен, но доверять вам сложно. — И то верно, — мужчина улыбнулся. — Я бы сам себе не доверился, будь я на твоем месте. — Вы серьезно? — Но сейчас есть повод мне доверять. Пойдем, — тот протянул ему ладонь и юноша покорно, наклоняя голову, взялся за нее. — Нам бы следовало поспешить. — А что это за мероприятие? — Не буду говорить заранее, но там будет много интересных людей. Ты определенно найдешь свой круг общения. — А если нет? Что тогда? — Тогда будешь сидеть рядом со мной и слушать нудные разговоры взрослых. Так что… — Они не нудные, я люблю слушать. — Вот и славно, — Билл раскрыл дверь и пригласил рукой войти. — Я вас уже заждался, — устало их встретил стилист. — Простите, — Пайнсу стало неловко перед новым человеком. — Не извиняйся, — Билл провел его поближе к зеркалу, где раскатали уже ширму. — Да, не стоило. Кстати, как вам эксклюзивный костюм от Лиссер? — стилист достал из безразмерного короба ярко красный смокинг с черными и белыми элементами. — Э-э, а у вас есть мой размер? — Юноша, у меня есть все ваши замеры! Этот костюм сшит сугубо на вас. — В смысле? Замеры? — Я покрутил тебя с сантиметром, пока ты спал, — объяснил Сайфер, наблюдая за этими двумя. — Ты так крепко спишь, ты первый у меня такой. — Первый? — Ну как вам красный? Красивый оттенок, огненный. — Нет, красный это чересчур. — Чего? Наоборот, стильно. Вам бы примерить… — А есть черный? Если Билл будет в желтом, то я обязан пойти в черном… он и классический, к тому же. — О, я вижу, вы сильно близки, раз уж хотите импонировать друг другу. Сэр, извините за личный вопрос, но кто он вам? Сын? Племянник? — Разве мы похожи? — Билл улыбнулся. — Он мой ученик. — Ученик? А разве вам позволено видеться в нерабочее время? Мм? — Я чувствую ваше презрение, неуместное, кстати. Но я вас огорчу, все крутится вокруг денег, ничего личного. — Вокруг денег? Вам оплачивают за то, что вы проводите с ним время? — Что-то вроде того. — Так вы по сути нянька, знали? — Я бы это так не назвал. — Хотя, да, воспитатель не повел бы своего подопечного в такое место. — Вы тоже знаете об этом месте? — вставил вопрос мальчик. — Те, кому нужно, всегда знают, — довольно проговорил стилист и выставил красный смокинг на ребро ширмы. — В заказе был указан красный оттенок, так захотел господин Сайфер. — Извините, а вас…? — Антонио, ваше имя я и так знаю, так что приятно познакомиться. — Мне тоже. Билл, вы все это время общались с Антонио? — А с кем же еще, — Билл улыбнулся, еще раз подмечая, насколько же все-таки наивен его пациент. Работа Антонио заключалась в подборе костюма, обуви и аксессуаров, с чем он удачно справился. — Ох, красные шнурки на лаковых дерби, что может быть более лаконичным? — стилист не мог нарадоваться своей работой. — Да, пожалуй, можно добавить еще немного красок… — Дипперу было непривычно одеваться как-то по особенному. — Так много внимания внешнему виду… мы кому-то должны угодить? — Да, — отвечает Билл и открывает двери, замедляя шаг. — Кому? — Себе. Билл скрылся в другой комнате, оставляя специалиста работать без пары лишних глаз. Мальчик же сидел в некой прострации, не понимая, куда ему себя деть. Кудрявый парниша, наоборот, вел себя как электро веник, примерял к мальчику разные брошки, искал красные запонки, думал над будущей прической. — У вас присутствует естественная красота, даже будучи в картонной коробке, вы оставались бы хорошеньким, — заманерничал стилист и по своей инициативе начал подправлять воротник, застегивать пуговицы, хотя не должен был к нему прикасаться. — Спасибо… Юноша очень стеснялся, между ними очень мало пространства. Сильное давление справляли синяки и ранки, что открывались пред глазами незнакомого человека. Вдруг он задаст вопрос? Что ответить? Как себя вообще правильно вести при постороннем? Мальчик понимал, что про их настоящие отношения с Биллом рассказывать ни в коем случае нельзя, вызовет волну осуждения. Собравшись, Пайнс перешел в роль ученика. — Вы не смущайтесь моих синяков, если что. Я упал… — Нет, не нужно рассказывать, если не хотите. Мне этого не нужно. Вы лучше мне скажите… просто Сайфера я знаю довольно давно и я совершенно не понимаю, чему он может вас научить. — О, много чему, — «А чему?..» юноша в панике повернулся к зеркалу. — Он знает многое. Что бы я ни спросил, он всегда ответит. — О, вот оно что. Но ваши родители не могли вас отдать на обучение во все отрасли к одному человеку, вас же отправили с конкретной целью, если я не ошибаюсь? — И это тоже есть, — голос дрожал. — Билл помогает мне понять других людей и самого себя. У меня проблемы в общении, да и в целом — проблемы. Я вижу то, чего видеть не должен. — Ох… — тот испуганно воскликнул. — Вот оно что. Я все понял. Извините. — Нет, это вам спасибо, что поинтересовались, вдруг я здесь насильно? — Знаете, я бы в это поверил, — парень с глупой улыбкой подправил мальчишке волосы, дыша ему в лоб. — Но… переживать не стоит, господин Сайфер о вас позаботиться, — сказано было через силу, казалось, будто уголки его губ скоро покинут лицо. — Да? Он ведь… хороший человек? — Да. Вы запомните его хорошим человеком, — не меняя лица, стилист пошел в сторону чемодана и уселся на диванчик, начал там копошиться, абы не встречаться с юношей взглядом. — Почему вы это говорите с таким лицом? — А? Что? Каким? — брови сомкнулись домиком. — Я понял, — мальчик сделал сам для себя выводы и сел напротив стилиста, прямолинейно пялясь в его глаза самым настойчивым взглядом.— Но от этого вопроса вы точно не увернетесь, — он прикрыл чемоданчик, создав ветряной поток.