Перенос

— Мне надо спешить, у меня следующий клиент, — тот в спешке подправлял свой пиджачок. — Вы со мной еще не закончили, садитесь обратно… — Дипперу было морально сложно командовать, но вопрос, что интересовал его, того стоил. — Только по моей специальности, прошу… — тот покорно сел обратно. — Э-э… а что это? — указательный палец приземлился на глянцевую черную брошь в форме соснового дерева. Диппер решил зайти издалека, чтобы не сильно пугать бедного стилиста. — О-о! — на лице Антонио объявилась естественное радостное выражение. — Господин Сайфер обмолвился при мне, назвав вас ласково «Сосновое деревце», — Дипперу стало немного стыдно и щечки в момент порозовели, взгляд уставил в пустоту. — Я даже подумал, что вы его очередная возлюбленная, пока он не попросил мужской костюм. — Возлюбленная? — Именно это словосочетание сподвигло заказать у экслюзивную брошь от кутюр, что на вас висит. Как вам? — Вы говорили, что думали, словно я очередная возлюбленная Билла, так? — мальчик плясал на своей волне и даже не думал сползать. — Значит до меня вы подбирали наряды в этом доме для разных дам? — Мистер Пайнс… — Антонио заметил в глазах у мальчишки разжигаемое пламя ревности и растянулся в радостной улыбке. — Так вы его тоже… Хотя… — он приложил пальцы к подбородку и уставился в другую сторону, будто он передумал радоваться. — Так я его тоже что? — Любите, — Антонио посмотрел в его лицо, потом наклонился и с прикрытыми веками усмехнулся, выражая свое удивление и… сожаление. Это чувствовалось по его шепоту: — Вы его любите. Этот взгляд ни с чем не перепутаешь. — Я знаю, вы не обязаны, — говорил мальчишка с опущенной головой, а потом резко одушевленно, — но расскажите мне про женщин Билла… Обещаю, я вас не выдам. — Вы точно этого хотите? — искреннее сопереживание выражалось излишним блеском в глазах: там скопилась слеза. — Я не сделаю своим рассказом вам больно? — Мне и так больно, Антонио. Но станет лучше, когда пойму предпочтения Билла. Я хочу ему понравиться, понимаете? Он уделяет мне внимание, говорит о своей любви, но я не чувствую то ответное чувство. — О, мистер Пайнс… — тот еле сдерживается, чтобы не заплакать. — Вы слишком самоотверженны. Я могу, но… — Вы говорите так, будто вам жалко меня. И на тот вопрос не ответили прямо… Если вы действительно мне сопереживаете, подмигните, если мне угрожает опасность. Стилист смотрел на него отрешенно, пытаясь удержать на веках слезы. Ему очень хотелось моргнуть, чтобы смотреть ясно, но в данный момент это было чревато утвердительным ответом. Он протер веки носовым платком со своего нагрудного кармана и помахал головой. — Нет, вы не бойтесь, все хорошо. Мистер Сайфер не навредит вам, если все у вас по обоюдному согласию. А про его женщин вам не расскажу, это личное его дело. — Вы так сказали, будто до меня кто-то был такой же. Не женщина, а парень, юного возраста… был ведь? — Не-е-ет, — слегка наигранно, но Антонио в целом так себя ведет, так что мальчик не ощутил разницы. — Вы такой первый его партнер. Надеюсь, единственный. Диппер ему не ответил, молча переваривал все в себе. Ему было досадно недополучить некую информацию касательно внешнего вида прошлых спутниц, да и сто процентов быть уверенным, что до него не было десятков таких же юношей, он не мог. Образ психотерапевта все темнел и оставался таким же недоступным и загадочным. И как бы мальчика не пронзила злость и ревность, он ощущал нечто теплое на фоне к этому человеку. — Интересно, куда запропастился Билл? — О, он иногда позволял себе такое, помню. Обычно в таких случаях к нему приезжал его приятель со своим личным экипажем, и они то и дело что-то обсуждали, что-то секретное, — стилист с прищуром перебирал пальцами. — Потом они любили наблюдать дефиле моей клиентки, еще некоторое время делились своими записями. Так как я не просто стилист и попадал в круг общения Сайфера, я мог присутствовать с ними, чудесное время было… — Это было давно? — Года четыре назад, тогда господин Сайфер еще не выкупил этот дом и жил в другом городе. Но вечер мисс Беверли все равно считал нужным посетить. Помню его первое обращение ко мне, столь растерянного и нерадивого человека я еще тогда не встречал. — Вы сейчас о самом начале знакомства? Мне интересно, я слушаю. — Мы встретились на том же мероприятии, о котором была речь ранее. Одет он был крайне старомодно, вызывающе, все в ярко желтом оттенке. Вел себя отвратно, словно никого не ставил себе в ровню. Все присутствующие, в том числе и миссис Беверли, побаивались его и редко кто осмеливался завести с ним разговор. — А миссис Беверли…? — Зажиточная женщина, своя компания по кремации, что пользуется бешеным спросом. Первые года она устраивала «балы», как раньше, чтобы иметь знакомства с новыми людьми и выдать удачно дочек замуж. Сейчас она устраивает тематические вечера, куда собирается вся знать и не только. Зачем они туда идут — увидишь сегодня сам. — Немного не по себе… — Вам нечего бояться, вы заработаете себе авторитет, как только появитесь там вместе с Сайфером. — А как он этот авторитет заработал? — Мне этого узнать, увы, не пришлось. Могу сказать, вначале господин Сайфер постоянно забывал свое имя, был пугающе тихим и говорил людям вещи, от которых их бросало в холод. Помню, как он застал меня на презентации новой коллекции госпоже Лиссер. Он позвал меня на отдельный разговор, в моей голове до сих пор стоит его первый вопрос: «Как должны одеваться эти жалкие человеческие мешки с мясом?». Так он называл людей. Высокомерно, не находите? — Словно ставил себя за существо повыше… — Диппер пытался это понять. — Он сейчас совершенно не такой. — Ну-ну, в тихом омуте… Как раз на этом разговор пришлось закончить — в коридоре послышался женский и мужской хохот, видимо сегодняшними ранними гостями была семейная пара. — Думаю, этот вечер раскроет для тебя много тайн, — стилист ему хитро улыбался и складывал украшения по шкатулкам-чемоданам. — А мне, отнюдь, пора. — Вас не будет там сегодня? — Мне туда не зачем, — Антонио подвелся, вместе с ним и Диппер. — Было приятно с вами работать. Всего доброго. В комнате послышался краткий вздох — Диппер вновь остался наедине с собой. Ему сейчас этого ой как не хотелось, ибо воспоминания о том, как над ним поиздевался его обожаемый человек, пленили голову все больше и больше. Будь здесь посторонний с бессмысленными диалогами, дышать стало бы намного легче. А так мальчик начинает активно думать о побеге. Его подсознание во всю кричало, что ему стоило бы уже сверкать пятками, но вот сердце говорило о том, чтобы он остался. Вернувшись в центр комнаты, он все-таки не сдержался и уселся в то мягкое миниатюрное кресло у марафетного стола. Краем глаза он увидел длинные треугольные серьги из золота, что свисали с края. — Теперь все ясно. Пайнс понял, откуда у Билла так много женской атрибутики. Стоило только вспомнить разодетого стилиста и все встает на свои места. «Он не помнил свое имя и совершенно не понимал, как одеваются остальные люди. Либо у него был провал памяти, либо он не из мира сего», — размышлял мальчик, теребя в руках длинную треугольную серьгу. — Хех… — приятно усмехнулся, вспоминая, как в этих сережках Билл впервые к нему прикасался. До Диппера доходило, что психотерапевт и сам далеко не здоров, он безумен и непредсказуем. Все его замашки, влечение, желание насилия, все на это указывало. Единственное, что заставляло Диппера сидеть на месте — надежда на магию. Хоть зелье, что выдал ему сам Сайфер, погубило его мать, он надеялся, что он не до конца сумасшедший, чтобы погубить самого себя. Тот ритуал должен был вернуть ему возможность понимать и чувствовать других людей, и Диппер надеялся на улучшения. — Это тот, о котором я говорил, — слышалось за дверью, через секунду уже в комнате. — Если помните. — Это ваш очередной чудной пациент? — спрашивал солидный мужчина с густой бородой и моноклем на глазу, смотря прямо в перепуганные глаза мальчика, что тот аж встал. — Да, по легенде он мой временно подопечный, так что не удивляйтесь, — Билл обратил свой взор в сторону Пайнса и обратился к нему: — Малыш, не бойся, это мои старые друзья — мистер Хад Хеленберг и миссис Стью Хеленберг, соответственно. Мы поедем с ними. — Извините, а этого подопечного по легенде… — интересовалась уже молодая женщина в бардовом платье с шалью на плечах. — Диппер. — Какой он у вас милый, — женщина не сдержалась и, задирая края длинного платья, подошла к мальчику поближе, чтобы рассмотреть. — Вы и правда милый юноша. Мне приятно с вами иметь знакомство. — Э-э, мне тоже! — тот аж вспотел от перенапряжения. — Стью, не слишком близко, — Билл встал позади мальчика и как обычно положил свои руки на его миниатюрные плечи, уведомляя его о том, что он в безопасности. — О, ты у нас из пугливых, — женщина осмотрела его с ног до головы, — ты так красиво одет, Диппер. Ты хочешь сегодня с нами пойти? — Не знаю… — Он у нас еще и стеснительный! Боже, какая прелесть, — она не сдержалась и потянулась к его щекам. — Тебе нравится, когда тебя трепают за щечки? Вижу, нравится, — Диппер жмурил глаза и неловко улыбался, отказывать ей он посчитал невежливым. — Дорогая, не переусердствуй, — мистер Хеленберг пригрозил ей пальцем. — Уже! — Она обняла его, прижимая к своей пышной груди. Биллу пришлось отстранить свои руки и наклонится к мальчику. — Я на секунду отойду, побудешь с миссис Хеленберг? — Билл! — тот схватился рукой за его рукав смокинга и не отпускал. — Он так к вам привязался! — женщина не секунду отлипла от мальчишки и удивленно посмотрела на Билла. — Да, просто привык, — мужчина пытался отцепить тонкие пальчики со своей одежды, но давалось это тяжело, поэтому ему пришлось приостановить попытки и обратиться: — Диппер, она не навредит тебе. Наоборот, сейчас будет инструктаж, как себя ты должен вести на сегодняшнем мероприятии.  — А почему вы мне об этом не расскажите? — ручки зажали ткань пуще прежнего, глаза заблестели от обиды, отчего мужчина вздрогнул и перевел дыхание. — Потому что мне нужно уделить внимание своему гостю, тем более, я не оставляю тебя одного. Я люблю, когда ты себя так ведешь, — ему было тяжело говорить, голос был неровным и тоньше обычного, словно он одержимый, насколько юноша был сейчас привлекательным, — но давай так только между нами, хорошо? Сейчас начни вести себя… достойно. — Я сделаю это только из-за обещания, которое вам дал. А вы свое сдержите, сэр? Мужчина с усмешкой сел на колено перед мальчиком, и, поднимая голову, он заглянул прямо в его карие глаза, с которых разило твердостью и решимостью. «Мой мальчик эмоционально окреп, — Сайфер наслаждался этим взглядом. — Осталось только закрепить». — Да, сдержу. У тебя есть повод доверять мне. — Я не имею понятия, о чем вы. — Скоро поймешь, — пальцы, не прокрашенные черным влажным лаком, потрепали Диппера по голове, заставляя его в который раз смириться.— Пройдемте, Хад. Билл оставил юношу наедине с миссис Хеленберг, как и говорил. В комнате, по завершению звучания щелчка дверного проема, настала кратковременная тишина, что нарушила женщина своим стуком каблуков. — Хоть Билл меня об этом не предупреждал, но я обязана тебе об этом рассказать, — миссис Стью подошла поближе к туалетному столику и подобрала с края длинные треугольные золотые украшения. — Не трогайте! — мальчик мало не подвелся, но женщина остановила его своей ладонью, показывающий жест «стоп». — Успокойся, я просто спасаю их от падения на пол, — она улыбнулась ему широко. — А ты преданный. — Нет, далеко нет… — мальчик опешил и уже не знал куда деть свой нос. — А я вижу другое. Если тебе будет спокойнее, я отойду от личных вещей Билла. Но если так подумать, коль уж он позволил мне здесь остаться, то он мне доверяет. — Потому что я здесь? — Ну… — женщина чуть не сболтнула, что это происходило и раньше. — Возможно. Скорее всего. Я бы все равно не взяла чужую вещь, это бы утвердило за мною дурную славу, а тем более моему мужу. — Миссис Хеленберг… — юноша хотел ее остановить в передвижении: в платье было тяжело делать шаги так, чтоб при этом не смести подолом половину дома. — Все в порядке, я уже села, — запыханная, но с улыбкой, она разложилась на диване. — Итак, юнга, слушай меня внимательно. Сейчас мы с тобой высаживаемся на остров, где работают другие законы, растерты границы морали и где не существует слова «нет». Там собираются люди разных возрастов и станов, по желанию миссис Беверли, общение ведется в аристократичной манере, если наглядно — в деловом, полуделовом стиле. — Все мы так одеты по ее хотению? — Да, она любит все изысканное, как и я, — та погладила свою меховую накидку на плече. — Это шерсть песца? — Да, это он. — И вам не было жаль этого зверька? — Аха-ха-ха-ха, — женщина, как казалось Дипперу, засмеялась невпопад. — Это так иронично, если бы ты знал… — Ирония? Но я на мне же сейчас нет меха… — Нет, дело в другом, — женщина протирала слезинку на крае глаза, что выдалась от смеха. — Но это не так важно. Сейчас запомни несколько правил: никого не осуждай за внешний вид и мнение. Второе — когда Робби Валентино захочет упасть с петлей на шее — не смей его спасать, станешь изгоем. — Что?! — Просто слушай! Если встретишь блондина с тканевыми куклами на руках, знай — он наркодилер, не подходи к нему близко и не смотри в его глаза дольше трех секунд. — А то что?.. — Ты обязан будешь потом купить его «волшебную пыльцу», иначе он начнет играть кукольный спектакль, а это, поверь, мерзко. Еще что такое важное… сейчас, попытаюсь вспомнить… — Мисс Хеленберг, мне вообще туда можно? — А сколько тебе лет? — Точно не знаю, но что-то около семнадцати. — О, так удивительно, не знать свой возраст! — Когда мне должно было исполниться девять, моя семья решила не праздновать мой день. Это вошло в привычку. А так как годом рождения я никогда не интересовался, то и сбился со счету. — Семнадцать… нет, слишком молод. Наматывай на ус: не ходи в "Мизинец". — Чего?.. — Это название комнаты. Как пальцы на руках. — Ого! А что там?! — Это уже тебе расскажет лично Билл, а то я не хочу! — Ну, миссис Хеленберг! Пожалуйста-а! — Нет, не буду! — с детской улыбкой она поднялась и убежала в сторону двери. — Вы убегаете от меня? — Нет, хочу отвести к тому, кто обязан тебе все это рассказать. Пройдем со мной. Идя по коридору дома Сайфера, сразу же ловишь вспышки какого-то дискомфорта, будто стены сдавливают тебя и хотят убить. Было это обусловлено кислотно-красным оттенком и маленьким пространством, которое вдобавок урезали картины своим присутствием. Выбраны они под весь общий антураж, были со вкусом, но веяли жутью: чем дольше ты их рассматривал, тем больше замечаешь страшных вещей. На картине, где люди ели за столом в приятной обстановке, вроде ничего особенного, кроме дивана, который с каждой секундой превращался в специально согнутого человека, которого наполнили до надрывов. Или же изображение женщины с рюмкой в руке и с тонкой французской сигарой меж двух пальцев. Выглядела она экстравагантно, пока Диппер не заглянул на низ картины, где из-под платья лезли маленькие окровавленные ручки с шестью пальцами. — Вам нравится быть здесь? — спросил Диппер, не пройдя и десяти секунд. — Да, а что? Дом жутковат, но хозяин то не лучше. Этим он и цепляет вначале, а потом начинаешь любить мистера Сайфера по соверше-е-е-ено другой причине. — И какой же? — Это уже мой секрет, милок. Кажется, мой муж и господин Сайфер в этой комнате. Мне уже надоело ждать, — она тихо постучала по деревянной черной двери. — Да-да? — послышался голос мистера Хеленберга и женщина уверенно раскрыла дверь. — Извиняюсь за прерывания вашей беседы, но нам стоило бы уже двигаться.