Перенос

Соприкасание молоточка с фиброфоной пластинкой отдавало в нежное лаконичное звучание, чередуясь по тональности и темпу, воссоздавая сказочную мелодию, что наводила атмосферу загадки и магии. Обычно такую мелодию записывали на музыкальных шкатулках, внутри которых ещё кружили фигурки танцовщиц в красивых платьицах, рядышком с которыми блестели драгоценности в соседней впадине, для этого и предназначенной. С трудом открывая глаза, Билл с первых же секунд видит Диппера, сидящего на кровати. На нем была крупная жёлтая рубаха, при этом слева, ближе к двери, скрипнула дверь шкафа из-за назойливого сквозняка. В руках у него была черная шкатулочка, внутри которой танцевала фея под волшебную музыку. Щеки у мальчика были румяные, уголки губ расплывались в улыбке, словно он получил то, что так долго выпрашивал и ждал, это ощущение беззаботности и сказки. Он выглядел таким живым и счастливым, словно эта шкатулка единственная вещь, которой ему не хватало в жизни. Диппер на секунду остановил механизм и повернулся — ощутил, что лежащий рядом человек проснулся. — Это утро действительно доброе, — мальчик лучезарно улыбнулся. Билл молча упёрся об изголовье кровати и с интересом палил на юношу, выжидая, что же изрекнет он дальше. Что у него в голове после такого? Вчерашнее было в полусознательном состоянии, он ловил удовольствие скорее от наркотических веществ и чудо зелья, но не от самой ситуации в целом. — Я думал, что умру вчера… — потирая затылок, при этом не снимая неловкой улыбки, говорил мальчик, — боялся, что придется вызывать скорую, а вы забудете номер… — Ха-ха, это забавно…! Забуду номер… интересная мысль. — Ну…! Это нормально. — С чего ты взял, что умрёшь? — мужчина расслабился, увидя его в расположении духа. — Ну, я слышал, что анальный секс травмоопасный, начитался всяких ужасов… Вы ещё больше относительно меня, так вообще не по себе. — Если бы тебе это навредило, я бы не полез, — мужчина взял с тумбы свои наручные часы и глянул мельком на время, потом снова перевел все свое внимание на юное создание. — Надеюсь, морально я тебя не сломил. — Не знаю… Просто не знаю. Я не могу понять, что чувствую. А ещё, мы вчера так увлеклись, что я не нашел нужного момента вам рассказать свой секрет… Хотя, вы говорили, что знаете его и так. — Я хочу это услышать от тебя. — Ну… — Диппер остановил пальцы на черных пуговках рубашки у шеи, думая, а стоит ли? — В общем, вы заметили, что на мне ссадины и синяки, порезы, все как было так и осталось, хотя вы просили меня вылечить с головы до пят. — Почему ты отказал тогда Берте? Она могла полностью восстановить твое здоровье. — Я хранил их, как память о том, как обращается со мной мама. Я… Я хотел снять побои. Ее бы лишили родительских прав… — Плохая идея. — Я отчасти осознаю, почему вы так говорите. Мне бы нашли каких-то родственников, которым бы меня передали, но… А что если бы вы стали моим опекуном? — Ха… — мужчина усмехнулся и подправил волосы с лица, направляя взгляд в сторону света с окна. — Этого никогда не случится. — Но почему? — Я неженат, с нелегальным заработком, ты думаешь меня одобрит государство? Тебя отдадут кому угодно, любому родственнику или другому, более подходящему опекуну, нежели мне. Вот и все. Ты переедешь в другой штат, может быть, даже другую страну… — Нет! — мальчик придвинулся максимально близко к мужчине и от нервов взял его за руку. — Не хочу от вас уезжать! Мне хочется жить с вами в одном доме, вместе с вами есть овсяную кашу по утрам, и засыпать каждый день на одной кровати, я хочу…быть с вами! — Мое ты деревце… — Билл приголубил мальчика, пригласил его к себе на плечо, на что мальчишка охотно вскарабкался к нему на грудь головой, расположив шею на предплечье. — Ты это говоришь лишь только потому, что я раскрыл штору, направил на тебя солнце и полил водой. Я просто слегка помог тебе, а ты уже напрочь влюбился и привязался ко мне. — Зачем вы тогда это сделали, если не любите меня тоже? — Проблема в том, что я к тебе что-то испытываю. И в данной ситуации мне стоило бы держать себя в узде, а не распускать руки, что я и сделал. — Почему вы так считаете? Разве не прекрасно, что у нас все взаимно и мы занялись тем, чем занимаются влюбленные люди? — Нет-нет, это просто чудесно. Время, что я провел с тобой, запоминающееся. Ещё никто не был столь милым и жертвенным, покорным как ты. Но как только на тебе появится первый седой волос, ты перестанешь мне нравиться. Точно также как и я быстро стану немощным стариком и тебе станет противно быть со мной. Мы с тобой не вместе и не навсегда, как обычно бывает в добрых любовных историях. — Мне и не нужна добрая любовная история, Билл. Я не ребенок, чтобы верить в любовь до смерти, — на этой фразе Сайфер снисходительно улыбнулся. — Тогда ты принимаешь эти условия? — на этот вопрос мальчик подвелся на кровати и серьезно ответил: — Да. — Тогда, — Билл потянулся к халату, что свисал с дверцы шкафа прям рядом с его кроватью и накинул его на себя, начал завязывать, параллельно продолжая говорить: — ты не должен попадаться полиции или органам опеки. На, — он протянул мальчишке знакомое зелье, оно было в прозрачном тюбике. — Оботрись им, ты должен выглядеть здоровым и ухоженным. — Можете объяснить? — Пока ты под крылом у матери, за тобой никто особо не следит. У тебя якобы домашнее обучение, соседи не наблюдают тебя часто, всем остальным нет до тебя дела и это очень хорошо. Осталось только переписать на себя роль домашнего врача, благо, в базе я числюсь, и все. Ты абсолютно свободен. — Дошло. Но мать моя не промах, даже будучи в своем обычном состоянии, она может создать проблемы. Если я дома не окажусь в ближайшее время, то она напишет заявление о пропаже, она может! — Не переживай, ты будешь у нее на виду, когда нужно. Ты, кстати, как сейчас себя чувствуешь? Ничего не болит? — Там, где должно было бы болеть — Диппер для показательности ухватился за ягодицы, отчего у Билла подскакнули брови от лёгкого удивления, — нет, что смешно, — мальчик перестал трогать себя за пятую точку и решил указать на запястья. — А все тело в целом — да. Вы так крепко меня держали, что остались очередные синяки. Плюс, я ударился ногами об деревянную окантовку… — Вот и как бы ты объяснил это при подаче показаний? Очевидно, что сделала это не миниатюрная дама, а кто-то другой. — Ну вот видите, сижу дома, никаких показаний о побоях не сдаю, — мальчик улыбался во все тридцать два. — И не надо, — Билл на всякий случай «пригрозил» ему указательным пальцем, за что чуть его не лишился — мальчик кинулся на него зубами, но Билл успел его оттащить и отойти к двери. — Я в свой кабинет, чтобы когда я вернулся — был исцелен. — С вас что-то вкусное, — Диппер показательно покрутил ладонью вокруг живота. Как только дверца захлопнулась, мальчишка стянул с себя рубашку и голышом упал на кровать, прихватывая тюб с мазью. Открыв его, сразу ощутился вязкий запах, напоминающие натирания. Поежившись, мальчик отбросил крышку, причем, весьма удачно — с другого конца комнаты, куда она полетела, ойкнули. — Кто это так небрежно обращается с вещами? — из-под тени вышло маленькое человекообразное существо без единой волосины на теле. Его кожа была идеально телесной, на щеках припыленный розовый. А вот выражение лица… Томные глаза примитивной формы, расслабленная улыбка, вот вроде успокаивающее лицо, с другой стороны — уносит в панику. — О, Смешник… — Диппер насторожился и заранее прикрыл себя одеялом. — Почему ты себя прикрываешь? У нас есть секреты друг от друга? — с каждой репликой галлюцинация приближалась к мальчишке. — А как же дружба, которую мы так холили и лелеяли? Ты меня расстраиваешь. — Нет, не подходи.! — Может это приведет тебя в чувства? — существом вытянуло ручки в его сторону. — Не-е-е-е-ет!!! Тем временем Билл расхаживал по своему дому, дойдя до кухни — заглянул. Не зря, за плитой метушилась служанка. Ухмыльнувшись, Билл зашёл и сухо пожелал доброго утра. Оставив лопаточку из-под масла на маленькой тарелочке, Берта повернулась и начала докладывать. — Мы избавились от тела, его залили в фундамент дома. — Как оригинально, — Билл взял заранее приготовленную чашку кофе, и, присев в кресло у открытой форточки, начал смаковать. — Скоро надо будет двигать ноги. — Не находите, что наш переезд после тайного исчезновения Грассе будет состыковываться в глазах следователей? — Я тебя умоляю! Вместе с нами переезжает сотня, и въезжает же столько. Никто за нами следить не будет. Тем более, что у меня есть тыл от полиции Пьемонта, тратить силы на секретное исчезновение нет смысла. — Стоп-стоп-стоп, заполучив этот тыл, вы решили уехать из безопасного лично вам города? — Да. — Я вас не понимаю. — И не нужно, Берта. Лучше расскажи, что ты там готовишь? — Серьезно? Просто так соскочили с темы? — От тебя научился. Да и смысл продолжать, я все равно ничего тебе не объясню. Это слишком сложно и запутанно, оно не стоит того, чтобы я сейчас распинался, правильно? А вот пообсуждать завтрак сейчас имеет смысл, — Билл смачно сделал глоток кофе. — Честно, съел бы антилопу. — К сожалению, у нас не водятся, — промолвила Берта, предварительно недовольно хмыкнув. — Сегодня на завтрак омлет с копченным лососем и синнабон к чаю. — Давно не ел корицы. Думаю, Дипперу понравится. — Он таки переночевал здесь? — Да. — И… — Берта только собиралась спросить про его самочувствие, но послышался шум хрустальных колокольчиков — звонок входной двери. — Вы ждёте гостей? — В том то и дело, — мужчина резко подвелся и подошёл к выходу кухни, — что нет. Берта, откроешь ты, я подтянусь позже. У меня, кажется, есть догадка, кто это. — Как скажете, — произнеся это под шум звонка двери, Берта отключила плиту, протёрла руки в полотенце и пошла всматриваться в глазок. Увидев за дверью на вид безобидную женщину в голубом платке и невзрачном синем платье, девушка открыла дверь. — Здравствуйте, чего вам угодно? — Здравствуйте, это же дом Сайфера? — проговорила охрипшим от курения голосом женщина, всхлипывая от спокойного плача. — А с какой целью интересуетесь? — Я мать одного его пациента и мне бы хотелось расспросить его кое о чем… Мой сын пропал, и, может, господин Сайфер сможет дать зацепку, где его искать… — Проходите, — Берта впустила горе-мать. Зайдя, женщина потерла нос от жидкости, потом сразу же наклонилась, чтобы снять с себя обувь, но ее остановила служанка просьбой ходить по дому в обуви. Тем не менее, внимательный женский глаз заметил мужские черные туфельки, и, вспомнив рост хозяина этого дома, сделала вывод, что это не его. — Прошу, пройдёмте за мной, — девушка отвела гостю в гостиную. — Скоро господин Сайфер объявится, вы пока успокаиваетесь и готовьтесь к разговору. Я принесу вам успокоительное. — Не нужно. Можете его поторопить? Дело действительно чрезвычайной важности, — усевшись на диван, женщина свела брови и не могла деть взгляд. — Я все же принесу, успокойтесь, лучше воспримите информацию. — Спасибо… Я не нахожу себе места… — зажав руки в кулаки, женщина склонила голову на плечо. Девушка вышла с гостиной и направилась обратно по коридору на кухню. Напротив нее неожиданно из-за угла объявился Сайфер в своих вычурных одежках, в этот раз рубашка с жабо и брюки с высокой талией. В руках у него была колба с синей жидкостью. Как только они подошли друг к другу, Билл положил колбу ей в ладонь и приказал подлить это вместе с настойкой валерьянки. — Зачем? Это же зелье гипперопеки… Я так понимаю, это мама Диппера, вы этим сделаете только хуже. — Тш-ш-ш, делай свою работу. Билл с привычной ему улыбкой зашёл в гостиную и поприветствовал Пэлис, прося прощение за ожидание. Сев напротив в удобное кресло, он, словно ничего не знает, изображал энтузиаста. В руках был записник, между пальцев зажато перо. Для правдоподобности, Билл всмотрелся в лицо женщины и изобразил изумление. — Что с вами? Словно ночь не спали. — Я и не спала… Мой сын пропал. — Ох, это правда, — шок и вслед за ним уныние, эмоции отыграны на ура. — Надо же. Вы обратились в правоохранительные органы? — Нет пока что… — от этой реплики Билл заулыбался ещё больше, казалось, его лицо сейчас лопнет от натянутости губ. Жаль, это не на долго, надо же пускать пыль в глаза, а не радоваться. — Потому что довольно распространенный случай. Зачем я буду их дергать, если сама способна найти своего мальчика. Сердцем чувствую, он рядом, надо просто поискать… Я искала и в библиотеке, и в церкви, и в поликлинике, все как обычно… Но этот раз необычный. Я не могу его найти. — Да что вы говорите? Нехорошо, ой, нехорошо. Я то как вам смогу помочь? — У меня появилась мысль, что мой сыночка прячется у вас, вот и пришла… Но, смотрю, не здесь, — женщина достала старый серый платок с кармана и начала протирать уголки глаз. — Поверьте, будь он у меня, вы бы об этом сразу узнали, — в этот момент вошла Берта с медикаментами. — Спасибо… — Женщина одним мигом приняла успокоительное. — Фух… — Я понимаю… Вы хороший человек, Билл. Вы помогаете людям, немощным, иногда не беря и гроша. Вам я могу доверять. Тем более, у вас самого есть дети, как я понимаю, — Пэлис указала на те самые туфли малого размера. — Вы должны меня понять как никто другой, — в этот момент служанка вышла из комнаты, оставляя их наедине. — Простите, но у меня нет детей. Вы подумали это из-за обуви в прихожей? — Это точно не ваши. — Нет, не мои, а прислуги. — Эта девушка носит мужские туфли? — Так у меня и мужчина работает, Пэлис. Нет, не было и никогда не будет у меня потомства. — Я так понимаю, мне лучше не интересоваться почему… — За слова выше я польщён, — Билл быстро подхватил короткую паузу и заполнил ее своей репликой, — многое вы преувеличиваете, конечно. — Но…— опять пауза после слова, которую подхватил Билл: — Я бы на вашем месте не метался туда обратно, а обратился в соответствующие службы. — Я сделаю это сразу после того, как выйду из этого дома. Но мне нужны зацепки. Я уверена, вы их знаете, мой сын вам доверял больше всего. Не мне, а вам… — Это нормально среди подростков, редко когда между родителями и детьми доверительные или дружественные отношения, чаще всего между ними барьер непонимания. У вас с сыном было все плачевно, — Билл нарочито долго говорил, что бы Пэлис пила чай. — Я… Я знаю. Что он обо мне говорил? — Много чего. Хотите это услышать? — Очень хочу! — Я думаю, вы и без меня знаете, что думает о вас ваш сын. Там не все хорошо, но я бы мог с ним поработать над этим. Как только найдется, ведите его ко мне и… — Не об этом, вы тянете время! Говорил ли вам Диппер о каких-либо местах? Это важнее. — Да, говорил. Он говорил, что хотел бы попасть в ад, это лучше, чем быть живым и находится с вами. — Он и вправду такое говорил? — А вы как считаете? — отложив кофе на блюдце, Билл с улыбкой начал палить презрительным взглядом Пэлис, чтоб ей стало тошно. — Вы мне сейчас прямым текстом говорите, что я плохая мать? Знаете что, я и так это знаю! — женщина подвелась со стола и стукнула кулаком, на что Билл вскинул на секунду брови. — Я сюда не за этим пришла! Если вы не знаете ничего конкретного, что помогло бы его найти, тогда я уйду! — Пожалуйста, дверь открыта, — как ни в чем не бывало, Билл сделал глоток кофе. — Я была лучшего мнения о вас, Билл. — А мое о вас не поменялось, — встав со стола, Билл прошел к коридору и приказал Берте провести непрошенного гостя. Тем временем Диппер был зажат меж подушек и всячески пытался отбиться от шаловливых пухлых ручек, что хотели дотянуться к его шее, животу и подмышкам с целью пощекотать. — Не уйдешь! — Смешник с лыбой на лице распускал свои руки, словно каракатица захватывающая корабль своими щупальцами. — Ха-ха-ха-ха, — Диппер смеялся в голос, ему было больно от собственного смеха и ощущения щекотки. — Не надо! Ахах, пожалуйста, остановись!!! Аха-а-а-а-а! Пэлис, наступая уже за порог, подняла брови от удивления и резко сделала шаг назад и закрыла дверь, сильно хлопнув. Она не двигалась и казалось, будто не дышала — вслушивалась. По лбу Берты сошла капля пота, ей хотелось резко убежать. Сейчас придется врать… — Стой. Скажи мне честно, это ведь смех моего сына? — Нет, это смеётся Стёрт, племянник Сайфера, — Берта неосознанно прикрывала себя руками — ощущала опасность. — Вам кажется. Лучше покиньте дом, ради всего хорошего… — Докажите и я уйду. К примеру, покажите его обувь. Смех полудетский, должно быть, он ещё мал и обувь должна быть не сильно большой. — Ну, разные бывают люди, мисс Пайнс. — Тогда приведите мне его лично, успокойте материнское сердце! Ибо я четко слышу голос своего сыночка… — Я не могу. Мне легче показать обувь, — Берта взяла те самые туфли, которые Билл приписывал прислуге. — Вот они. — Хм, — Пэлис сложила руку на руку. — И как давно его племянник с вами работает? — Что? — Берта ничего не поняла. — Ну, прислугой, всякое разное, принеси — подай, м? — К чему эти странные вопросы? — Все ясно, — толкнув Берту в плечо, Пэлис стремительно шла в гостиную, где как раз были ступеньки на второй этаж. Служанка хлопнула себя по лицу и убежала на кухню — она не хотела с этим разбираться. Тем более, Билл был в гостиной и сам сможет уладить ситуацию, это не ее, по сути дела, заботы. Идя по коридору, Пэлис начала чувствовать резкий упадок сил. Стало тяжелее дышать, ноги потихоньку становились ватными и в головушке немного кружило. Выдохнув, она наконец дошла до гостевой комнаты. Не увидя рядом мужчины в желтых одежках, она целенаправленно кинулась к ступенькам. — Мой мальчик… — сверху лился неугомонный смех. — Я иду, мой малыш! Я спасу тебя… Я хорошая мама… Я хорошая мама! — сквозь зубы говорила женщина, уже опираясь об перила ступенек и тяжело переставляя ногами. — А-а-а, да Что-ж такое? Почему мне так плохо? — Мм, и куда вы лезете? Вы знаете, что сейчас уже незаконно проникли в чужой дом? — Билл выдохнул клубу дыма, при этом наслаждался картиной: женщина падает тушей на ступеньки и из последних сил указывает на него пальцем. — Ты… Это ты украл моего сына! — Украл? Да он сам прибежал, Пэлис, — Билл, не разгиная руку с сигаретой, чтоб с нее не свалился пепел, поднялся на пару ступенек ближе к ней, и склонился над ее лицом. — Вы настолько его замучали, что он хотел лишить вас родительских прав, представляете? — Почему мне так плохо? Вы что-то намешали? Чертова служанка, чтоб ей кость поперек горла встала! Ха… — говорить становилось труднее, воздух в лёгкие набирался тяжелее, они спазмировали. — Я сейчас говорю о том, как от вас отказался сын, а вас волнует только ваше состояние? — Билл неодобрительно цокнул. — Я вас пожалел, просил его не снимать побои, но сейчас понял — снятие родительских прав для вас мало, — мужчина присел на ступеньку. — Я хочу, чтоб ваши последние минуты вы проживали в полной горечи и сожалении. — Урод, похититель детей, ты будешь гореть в аду! Тебя… Тебя посадят на пожизненное, сволочь! — А вы знали, что принимали яд на протяжении пары месяцев? Диппер лично его вам подливал в питье. — Что? Я… Я не верю… Он не знал, что это яд! — Как думаете, стоит ли ему об этом сказать? То, что он убил свою маму? — Нет, не надо! Он не выдержит такого! — Ой, стойте, подождите! Я шучу. Он и сам знает, — Билл продолжил придумывать, лишь бы сделать больнее Пэлис. — Это была его идея. «Я хочу, чтоб моя мамочка умерла. Она бьёт меня, морит голодом и не выпускает из дома. Она плохая», — последнюю фразу, якобы от Диппера, мужчина проговорил тонким голосом. — Боже! — женщина начала тяжело, с отдушиной хныкать и обильно пускать слезы. — Я исполню его мечту. Сначала ваше тело парализует, вы будете в сознании и ощущать лёгкое покалывание в органах. Я прикажу прислуге отвезти вас на ферму и вас живьём пустят на корм свиньям. Вы даже и пальцем не сможете пошевелить, весело, правда? — Кха-а… — женщина уже не могла говорить, только хрипела. — Вас съедят живьём, вот только ваши зубы да останутся. Я лично сделаю из них простенькое ожерелье, благо, в ювелирном деле знаюсь. Наверное, подарю его вашему сыну на восемнадцатилетие! Должна ж быть хоть какая-то польза от биологической матери. — Ааа! — болезненный стон — тело онемело, а в почках и желудке появились иголки. — Вы станете обычным материалом для ожерелья! Ох, Пэлис, Пэлис… Он вас ненавидит, не знаю, будет ли носить. — Ха-а, — тяжёлый вздох, по морщинами лица тек пот, глаза с полопавшими капиллярами широко раскрыты. — Он настолько был в отчаянии, Пэлис… Он прибежал ко мне и согласился быть моей подстилкой. Я растлил его, — на этой фразе Пэлис прикрыла глаза и издала тяжелый полукрик. По щекам обильно полились слезы. Ей очень хотелось зажать губы, но она не могла, отчего еще труднее ей давалось это слышать. — Ему было очень больно, но он улыбался и плакал, он говорил, что счастлив! Вы довели его до глубокого отчаянья, где ему в радость просто быть любимым в любом понимании, даже в жутко извращенном. Я знаю, что вы отчётливо меня слышите. Вот бы вы слышали, как он сладко стонет и кричит от боли… Стоять, так вы услышите. Я отснял все на камеру. Хотите увидеть? Я тоже хочу, располагайтесь поудобнее, — Билл аккуратно подхватил голову женщины и опер ее об ступеньку, отчего ее подбородок почти касался яремной впадины. Раскрыв дисплей на маленькой камере, Билл включил запись на моменте, где мальчик был зажат к стене передом и его жестко имели сзади. Ноги были оторваны от пола — его держали на весу, отчего во время процесса ноги иногда подрагивали. Причем голова и плечи актива не влезали в общую картинку, но по телосложению было очевидно, кто это. Лицо юноши было повернуто к камере — расслабленное, с открытым ртом и перекошенными глазами. Он то и кричал непотребные фразы: «Да, папочка! Сильнее! Ох… " Женщина настолько сильно выпала из-за этого, что, казалось, ее глаза выстрелят из орбит и весь Пьемонт зальется ее слезами и покроется истошным воем. Но ничего из вышеперечисленного она уже не могла сделать. — Зачетное кино, да? Я включу его на большом экране перед «ценителями высокого кинематографа», им однозначно понравится. Ваш сын станет известным! Ох, как он мне отсасывал, осталось на моей памяти. Жаль, в ванной камер нет, — сказав это, Билл прибрал устройство куда подальше. — Он неплохая шлюшка. Наверное, по шлюховатости в маму пошел, да, Пэлис? Не отвечаете? А жаль, хотел бы услышать ваш ответ на происходящее. Как бы отреагировала настоящая мать? — В… Вы… — тихо начала хрипеть Пэлис из последних сил. — М-монстр… — Я? Монстр? Однозначно. Прямо как вы. Только знаете какое отличие между нами? Меня любит Диппер. А вас нет. Диппер. Вас. Не. Любит. Эти слова были крайней точкой — женщина перестала даже подрагивать губами, не говоря уже и о речи. Единственное, что ей оставалось делать — испускать слезы. Билл с довольной улыбкой щёлкнул пальцами и тут же из кухни вышли Редрих и Берта. Все как обычно — Берта в слезах, Редрих стоял без эмоций и принимал все как данность. — Отвезите ее к Людвиху на ферму и попросите, чтоб он отослал мне потом зубы по конной почте. — Будет сделано. Билл все также сидел на ступеньках и наблюдал, как прислуга тащит тело к черному выходу. Он тяжело вздохнул и запрокинул голову. Над ним слышался топот и приглушенное хихиканье, быстрые шаги метались с одного конца коридора в другой. «Опять он мучается. Кто на этот раз»? Мужчина не думал вставать со своего места — чувствовал, что скоро этот сорванец сам к нему прибежит с просьбой о помощи. Затушив сигарету, Билл вновь развернув папиросную бумагу, достал из кармана плоскую коробочку с табаком и закрутил его об бумагу, зажёг. Втянул и выдохнул остатки дыма прямо в середину комнаты. Дым делал красивые завитушки на полотнах солнечного света с открытого окошка, Билл наблюдал за ними и параллельно смаковал ближайшую смерть Пэлис. Теперь она мешать не будет, розыск ее и Диппера если и начнется, что маловероятно, то только на территории Пьемонта, дальше поиски не зайдут. Солнце засияло ещё ярче, Билл с отрадой вспоминал последние вздохи Пэлис и ее отчаянное «Вы… Монстр…!». Жаль, не оригинальное прозвище, Билл не мог это записать в свой записник. У него имеется целый список того, как люди его именуют, и чаще всего это слова с негативным смыслом, на которые Билл никак не реагировал, просто собирал как коллекцию. На третьей тяге Билл представил то, как будет плакать Диппер, если узнает о смерти матери. Какая никакая, а все же мать, и Диппер в глубине души всегда надеялся на ее исцеление и любил ее. Билл это чувствовал. Даже если бы она его избила до полусмерти, мальчик бы все равно рано или поздно к ней бы пришел. Его побег из дома и желание избавить ее родительских прав временные, это точно. Подумав бы больше, мальчик бы принял немного другое решение. Он бы выпрашивал зелье помощнее, что сделало бы его маму здоровой на всю жизнь. Да, именно так. Он бы поддерживал с ней связь и ощущал себя любимым со всех сторон. И это Биллу не нравилось, вот бы Диппер был преисполнен ненависти к ней, действительно хотел ее смерти. Так бы он не страдал, узнав правду. Билл, кстати, даже не ощущал свою вину, нет. Он не думает, что делает что-то неправильное. Ему просто не нравится сама мысль, что дитё, что он приютил, будет плакать и чувствовать себя опустошенным. За окном аж потемнело и комната стала мрачной. Билл держался за сердце и не верил, что переживает из-за такой чепухи. Он… сопереживал мальчику из своей теоретической ситуации. Потушив самокрутку, он принял решение. Диппер ни в коем случае не должен догадываться о ее смерти. Хотя бы сейчас, когда он так уязвим. — Би-и-илл! — послышался продолговатое, на вдохе от смеха оклик. — Билл, помогите мне! Распахнулась дверца на лестницу и оттуда покатился Диппер, отбиваясь от чего-то невидимого. Он вечно смеялся, его щекотали фантомные руки, доводя до слез. Мальчик разодрал горло от беспрерывного смеха, ощущал першение, поэтому его голос был с лёгкой хрипотцой. Именно с ней он вновь произнес «Билл» и залетел прямо на грудь мужчины, зарываясь носом в рубашку и поджимая ноги. Сайфер вначале опешил, но все равно тесно зажал мальчика в своих объятиях, где сильные огромные руки послужили своеобразным щитом. Сайфер в испуге оглядывался и тихо нашептывал юноше: — Тише-тише, малыш, все хорошо… Тебя не тронут. Только скажи, кто тебя обижает? — Он не обижает, просто… — мальчик повернулся лицом к переду, чтобы увидеть свою галлюцинацию, —… щекочет. Это существо по имени Смешник, он питается смехом… — Интересное существо. Где оно сейчас? — Стоит напротив, — мальчик вглядывался в его глаза, полные презрения. — Он смотрит на нас. — Меня боится? — Не знаю… Он словно учуял что-то нехорошее… Мужчина склонил голову на макушку мальчика и тяжело выдохнул ему прямо в кудри. Через три секунды они вновь всколыхнулись — мальчик двинул плечами и прижал голову вниз от страха, потом резко обернулся и вновь уткнулся в грудь, поджимая к себе ручки. — Что случилось?! — Он резко выбежал в окно. Это плохо, — послышалось приглушенное хныканье. — Это очень плохо! В этом доме случилось что-то страшное, настолько, что Смешник испугался! Он не промахивается никогда, он чувствует…! — Тебе некомфортно здесь? — Билл тихонечко гладил мальчика по спине. — Я не знаю. Мне страшно, — пальцы стянули ткань сорочки Билла, таким образом Диппер передавал свои переживания и панику. — Дитё… — Тут произошло что-то плохое, да? Этот дом нехороший, верно? — он резко отлип от груди и заглянул Биллу прямо в его змеиный зрачок, что резко расширился — Билл разжалобился. В этот момент, в окошке что было позади мальчишки, проходили Берта и Редрих, что на носилках несли парализованное тело Пэлис. Билл был в бешенстве, он же приказал все делать на заднем дворе! Мужчина не мог понять сей глупости, отчего слегка запаниковал — схватил мальчика за лицо, чтобы тот не смог повернуться. — Сзади меня кто-то есть? — Диппер ощутил что-то неладное. — Что? Нет, — мужчина улыбнулся. — Я просто хочу… — тот неловко переставил ладонь с щеки на кудряшки. — Хочу тебе в кое в чем признаться.