Перенос

Громкое мычание сквозь сомкнутые губы, что были прикрыты крупной мужской ладонью, заставило дюжие пальцы сжать лицо мальчика, что отчаянно пытался не издавать звуков. По пунцовым щекам стекали слезы прямо на пальцы мужчины, вторая рука которого придерживала маленькое тело около своего паха. Диппер был неожиданно повален на стол, с него стянули одежду и терлись членом меж ягодиц. Ему приказали молчать, иначе ему насильно заткнут рот. Билл при этом указывал пальцем на плюшевого олененка, намекая, что он послужит в качестве кляпа. «Только не Бемми!» — так Диппер называл своего олененка, он смыкал губы через силу, когда в него вошли и начали двигаться. Он чувствовал спиной, как нижние пуговицы рубашки вдавливались в его кожу с каждым разом и терпел. Билл ранее посмеивался над юношей, когда тот засыпал с этой игрушкой, подтрунивал, что тот уже достаточно взрослый для таких вещей. Говорил, что имя не оригинальное, такое же было у одного диснеевского олененка. Иногда, от скуки, отбирал игрушку и прятал ради забавы. Но тот терпеливо молчал и находил со временем свою любимую вещь, осознавая, что предъявлять что либо опекуну он не может. Если будет вести себя плохо, капризничать, или не выполнять указания, его либо убьют, либо сдадут в детдом. Ему некуда деваться, мать пропала без вести, отца и сестры нет в живых, ближайшие родственники очень далеко и если он попробует хоть как-то с ними связаться — его убьют. Этот человек, насилующий его сейчас, играет с ним в эмоциональные качели, где с нежности и полного понимания он резко переходит на моральную давку и насилие. Диппер в глубине души всегда понимал, что связался с больным человеком, но ничего не мог с собой поделать, прижимался к своему врагу в надежде на спасение от него же. Схватив мальчика за шею, он задрал его голову, обернул к себе, целуя его через плечо. Сосна без препятствий раскрывал свои уста, терся ими об чужие, вот только не мог угомонить внутреннее хныканье, резвое дыхание. Мальчик временами не дышал, чтобы прекратить последствия плача, иногда задыхался, так нос был забит и мужчина во время поцелуя давал ему мало продыху. Билл все это чувствовал, этот страх и покорность, обиду, и не мог остановиться. Когда Билл услышал что-то схожее на жалобный писк, он оторвался от пухлых губ и снова нагнул мальчика на стол, заставив того оторваться пятками от пола. Под конец Диппер ощутил, как с его ягодиц стекало теплое семя прямо на дрожащие ноги, с каждой секундой оно охлаждалось от холодного воздуха в комнате, становилось мерзко. Дрожать он перестал, он расслабился, и в ту же секунду был готов свалиться со стола. Руки мужчины ухватили его за талию, подняли на ноги и развернули так, что Диппер встретился с ним лицом. Билл довольно смотрел на него лисьим взглядом и сильно наклонился, чтобы нашептать ему на ухо: «Молодчина, почти безвучно» и, отпустив его красные плечи, он удалился в уборную. Диппер долго на ногах не выстоял и свалился на пол, заливаясь слезами. Благо, безвучно плакать он научился еще при жестокой матери, сейчас он не хотел злить Билла своей истерикой, поэтому обернулся лицом от ванной комнаты. Через время его снова тревожат, Билл сжалился над ним и, просунув руки под него, он поднимает его тельце и несет туда же. — Тише, не плачь, все хорошо… — Билл прикасался ко лбу мальчика своим, вновь используя свои магические штучки, что помогли только убрать плач и не более. — Ты же сам понимаешь, что это твоя благодарность мне. За все нужно платить. — Понимаю, — отрешено отвечал Диппер, обнимая свои колени, будучи уже в ванной. — Приведи себя в порядок. Никто не должен догадываться, чем мы тут занимаемся, — после этих слов, мужчина оставил его наедине. Билл вышел оттуда, одел на себя пиджак и, подхватив дипломат, он встал уже по ту сторону номера, звеня ключами в руках, он всунул один из них в замочную скважину. Но не успел он провернуть ключи до конца, как его останавливает юный батлер своим приветствием. — Доброе утро, сэр, если позволите, я могу начать свою работу раньше, — Вивьен улыбался во все тридцать два и уже всматривался в входную дверь, готов был забежать. — Доброе, не нужно, приходи на свое время, — холодно ответил Билл, окончательно провернув ключ в скважине, после чего припрятал их в внутренний кармашек. — Стивен разве вам не говорил? Он просил меня зайти пораньше к нему, так как вы раньше уходите на работу, все сходится. — И расходится, мой мальчик спит, его сон нельзя нарушать. Приходи в десять утра, он к тому времени точно проснется. — Хорошо, я вас услышал. Хорошего вам дня! Билл ничего не ответил, был уже далековато от Вивьена. Сам юноша спрятался за углом и провожал взглядом Сайфера, пока его спина не скрылась за сходящимися дверцами лифта. Улыбнувшись, Вивьен достает ключи от номера, предоставленные ему для работы в самом начале, и тихо провернул пару раз. В номере была кромешная тьма из-за затянутых плотных занавесок. Ви вначале растерялся, не знал, спит ли Диппер или нет на самом деле. — Эй, засоня, или нет, я не знаю, но если всё-таки не засоня, то у тебя очень хитроумный план! — Вивьен продвигался с прихожей прямо в спальню. — Вивьен?! — Диппер встрепенулся, так как не ожидал, что Вивьен сможет зайти так просто. — Ага, ты в ванной, — тот сразу туда направился. — Представляешь, твой старик соврал мне, что ты спишь! С каждым словом Диппер слышал его четче, отчего мальчишка быстро выпрыгнул из ванной, забив свои колени об плитку, он начал ползать к двери с воскликом «Не входи!». Его рука потянулась к защелке. — Да брось, что я там не видел? — слишком поздно, Ви зажал ручку двери и потянул на себя. —  Каждый день возле тебя в душе… стою… Рука спала с ручки двери, в оливковых глазах появился блик из-за широко раскрытых век. Вивьен раскрыл рот от удивления: его друг, заплаканный и сломленный, оголенный лежал на полу и прикрывал свое хрупкое тело тонкими руками. В некоторых участках были багровые пятна, характерные для любовных утех. — Ты не в порядке… — Вивьен сразу догадался, что над ним надругались. — Все хорошо, просто уходи! Я сам разберусь! Уходи! — с надрывом кричит Диппер, прикрывая свое лицо. Вивьен робко сделал шаг назад. Увиденное расшатало его сознание, картина разрушилась, словно полотно изрезали на ласкутки. Теперь он-то понял, что обслуживает номер не простого опекуна и подопечного. Повернувшись спиной к мальчику, Вивьен быстро покидает номер. Вариант один — сидеть в своем убежище и не выходить. Если Диппер сам захочет говорить, пусть сам придет. «А что, если у него травмы и ему нужна медицинская помощь, а я тут просто сижу прохлаждаюсь?.. Нет, если было бы что-то серьезное, он бы просил о помощи, — размышлял Вивьен. — Черт, ни скорую, ни полицию ведь не вызовешь…» — вздохнув, он прокатился спиной по стенке и уселся на пол. Сегодня дверь в кладовку открывалась крайне редко, у «Граньелы» малое заселение, горничные делают всего лишь свою каждодневную приборку, в целом, мало дополнительных требований от гостей. Поэтому каждый раз, когда двери раскрывались, Вивьен всматривался туда сквозь жезлы швабр и пипидастры, от страха встретить там Диппера. Он не знал, как реагировать, как помочь, что нужно говорить жертве изнасилования. Придет ли он вообще и нужно ли ему наведаться к нему в номер со временем? Ви не выдерживает и делает упор на руки, чтобы подняться, но в этот момент дверь быстро распахнулась. Это был Диппер, одетый в черную водолазку и такого же цвета брюки, выглядел он опрятно и спокойно, словно с ним ничего не делали до этого. Его выдавал только взгляд — холодный, без единой эмоции. — Ты уже рассказал кому-то об этом? — спокойно спросил мальчик и сел рядом с батлером. — Нет, извини, мне не выгодно этого делать. Я бы конечно мог вызвать полицию, как нужно в этой ситуации… — от этой реплики Диппер сжал ладони в кулаки. — Если бы ты это сделал, сидел бы здесь не живым. — Этот больной ублюдок тебя знатно запугал, я вижу. — Нет, не запугал. Он действительно делает то, что говорит. И если ты хоть намекнешь кому-то, даже если покосишь в нашу сторону двузначно взгляд, тебя убьют. Билл уже убивал при мне, я знаю, — Диппер опустил голову на колени. — Ужас… ну и ситуация. И тебя это устраивает? Он мало того, что насильник-извращенец, так ещё и… убийца? — Нет, конечно. Он все, что у меня есть. Билл любит меня и обеспечивает. Но если я ослушаюсь его или разболтаю кому-то о нашем секрете, меня сдадут детдом. И поверь, тут даже я не ручаюсь за себя. Ты не должен был знать… — Но узнал. Не волнуйся, я никому не расскажу и без твоих угроз. Я не хочу, чтоб «Граньёла» заработала себе дурную славу, журналисты будут тут как тут, если узнают об изнасиловании в одном из номеров. — Это не изнасилование… — Ты плакал и сидел на полу… — Все равно не называй это так. Ты не знаешь всех подробностей. — Может скажешь, как к такому приходят? — Тебе правда интересны подробности наших личных отношений? — Врать на буду, интересно. Мы хоть и ненадолго, но стали друзьями. — Я до последнего думал, что ты это воспринимаешь не всерьез если честно. — Не всерьез? — Ага, типа, как работа и не более. Поэтому не особо хотел к тебе привязываться и рассказывать о себе. — Я понимаю. Можно я задам тебе вопрос? — Если я захочу на него ответить, то да. — На добровольных это началах или он принудил тебя к этому? — И то, и другое. — В смысле? — Не хочу об этом говорить, но… если кратко, я просто влюбился в него по уши и он этим пользуется. Сейчас он завел меня в безвыходное положение, я завишу от него, как только что вылупившийся птенец от матери. — И тебя это не злит? Ты смирился?! — Вивьен был в ярости от его мягкотелости. — Да. Я просто принял его правила. Так что все в порядке, — Диппер встал с пола и встряхнул свои брюки сзади. — Думаю, на этом вопросы у тебя закончились. Да и я отвечать не собираюсь, знаю — осудишь. — Ты терпила в абьюзивных отношениях. Этот старик играет с тобой, пользуется, а ты ничего не можешь с этим поделать, потому что внутренне ты слаб. Честно, уж лучше детдом, чем опекун, что видит в тебе любовника. — Не тебе решать, что для меня лучше. В детдоме будет хуже. Но более ранние слова — правда. Я это понимаю. Не волнуйся, мы завтра покидаем «Граньёлу». Тебе больше не придётся со мной общаться, — Диппер двинул к выходу, но вдруг резко остановился из-за слов Вивьена: — Слово «придется» не уместно. Я дружил с тобой, потому что хотел. Диппер только улыбнулся на это и вышел. Внутри было тепло, что при возможности у него мог бы быть друг, но обстоятельства сложились иначе.

***

— Шах и мат! — Диппер довольно выбивает последние пешки на шахматной доске. —Ну блин, опять! — лягушонок от злости чуть не выпрыгнул из ванной. — Почему ты постоянно выигрываешь? — Потому что играть меня учил Билл, — Диппер с лёгкой улыбкой поднимал шахматы, случайно свалившееся на пол. — А ты уже учился от меня. Естественно, опыта у меня больше. — И все равно я злюсь, — Фрогги надул губы и недовольно сложил руки, рассевшись в ванной. — Ты должен просто чаще играть. Тогда сможешь с лёгкостью меня победить. — Это обязательно! — ребенок воспрял духом и оперся об края ванной, чтобы быть ближе к Дипперу. — Кстати, как у тебя дела дома? — А, отец любит меня! Когда у меня что-то не получалось и он злился, я думал, он ненавидит меня. Оказалось, он просто так за меня переживает и пытается помочь. Мои братья помогли мне его понять! — Это славно… — Без тебя я бы не справился. А! Кстати, как у тебя дела с твоим папой? Я видел, ты ходил в последнее время грустный… Но иногда улыбался! — А ты наблюдательный, — Диппер складывал шахматы. — У меня с Биллом все хорошо, не волнуйся. — Чего грустил-то? — Поссорился с Вивьеном. — Из-за чего? — Этого рассказать уже не могу. Я пойду, мне пора вещи собирать. — Вещи?! — Я сегодня вечером выезжаю. — Что?! Почему ты раньше мне не сказал?! — Чтоб ты не начинал грустить раньше времени… — Но-но… — Фрогги хотел задержать репликой Диппера у дверной каймы. — Я же все равно грущу… — Это неизбежно. Я к тебе ещё зайду обязательно. — Я расстроен. — Знаю… С грузом на сердце, Диппер покинул Фрогги. После тяжелого вздоха он направился собирать свои вещи, попутно вновь рассматривая номер. Коричневые обои, мебель из черного дерева, светлый кафель… Диппер пробыл здесь две недели, но для него это пролетело как пару дней, а все благодаря Ви. Несмотря на переменчивое настроение Сайфера, когда он мог в один момент его приласкать и называть «солнышко», а в другой абсолютно холодно бросать на кровать и делать что заблагорассудится, Вивьен всегда нивелировал все к чему-то среднему. Сосна буквально каждый вечер старался заснуть быстрее, чтобы время пролетело перед следующей их встречей. Их совместные настольные игры, приемы пищи, ныканье по улицам, все это успокаивало мальчика. — Вот, это тебе — Диппер положил на ободок раковины коробочек, внутри которого были детские лаковые туфли. — Мне? — лягушенок с широко раскрытыми глазами рассматривал обувь и не мог поверить. — Помнишь, тебе понравились туфли Вивьена? В тот день я их и купил. Я хотел их подарить тебе при отъезде… — Мне… — до Фрогги только дошло. — Мне ещё никогда не дарили подарки… Они такие прекрасные! Я буду хранить там украшения. — Украшения? — Золотые цепочки, драгоценные камушки, что на трупе найду, то в туфель положу! — Труп?! — В нашем болоте часто тонут люди, мы с них стягиваем всякие блестяшки и перепродаем в временное царство. — Временное царство? Чего? Зачем… — Чтобы выиграть время. Болото пересыхает, нам нужно много времени, чтобы обеспечить наш дом водой. Вот и белкароги нам и помогают… Думаю, вскоре это не нужно будет, сезон засухи заканчивается. — Белкароги… А где находится это царство? — Не знаю, я там не был. — Все равно спасибо, что сказал. — А что такое? — У меня есть знакомая белкарог, она помогла мне. За что ее посадили в временную тюрьму. Мне бы высвободить ее… — Обязательно высвободишь! — лягушонок потянулся к дверце шкафчика у зеркала с витражом, открыл и достал оттуда зелёный маленький камень. — Вот, возьми! Ты сможешь пройти через врата, заплатив этим! — Серьезно? Ты так просто отдаешь мне дорогостоящий камень? — Я не знаю, сколько он стоит у вас, у людей, но он у меня наравне с туфлями…нет, туфли дороже! — Нет… Не говори так. Изумруды очень дорогие, намного дороже тех туфлей. — Для меня все по-другому! — лягушонок надул губы. — Спасибо, Фрогги. Не знаю, смогу ли я после такого расплатиться им… Я хочу его сохранить. — Зачем? — В память о тебе. — Я сейчас расплачусь, — уже на самой реплике лягушка начала пускать слезы. — Боже, не нужно! — Уходи! Чем дольше ты здесь будешь, тем больше я буду плакать и затоплю ванную. Уходи! — Хорошо, только не плачь! — Я никогда тебя не забуду, Диппер… — И я тебя, — кинув последний взгляд на заплывшее лицо Фрогги, мальчик вышел из ванной и переглянулся с Биллом, что ранее подправлять бабочку у воротника. — Ну что, попрощался? — Да… — Больше ничего здесь не держит? — Нет… Кажется, нет. — Что-ж, пора. Уже будучи у дверей отеля, мальчик ждал опекуна, что задержался у ресепшена, решал какие-то вопросы. Диппер нетерпеливо топал ножкой, опирался об стену и не отрывал взгляда от Билла, ровно до того момента, пока сзади не подошли. — Знаешь… Возраст не имеет значения, когда ты в четырнадцать делаешь прорыв в науке, или же в шестьдесят идёшь в универ на учебу, — слушал Диппер над своим ухом голос Вивьена, ощущая его руку на плече, — но не когда тебе за тридцать и ты хочешь несовершеннолетних. — Я не говорил тебе о своем возрасте, чтоб ты втирал мне тирады. Внешность порою обманчива, чтоб делать выводы… — Но это не отменяет факта, что твой опекун больной на голову. — Как и я. — Собственно, как и ты, да. — Я противен тебе? Только честно. — Нет, не противен… Мне противен твой псевдоотец. Если бы не твоя просьба о молчании, и не обстоятельства, я бы давно сдал его полиции. Его место в тюрьме. — Согласен. Но мне не выгодно. А тебе я не верю. Как я могу тебе быть приятным после такого… — Ты сам себе неприятен, вот и все, — Вивьен встрепенулся, увидев, что к ним идёт господин Сайфер. — Вот, держи, — шепотом передает с руки в руки лист бумаги. — Что это? — Мои данные. Ты же хотел впервые попробовать общаться письмами… — Вивьен… — Здравствуйте, господин Сайфер. Хотел пожелать вам удачной дороги. — Благодарю, Вивьен. Уже попрощались? — Да! — наигранно улыбнувшись, Вивьен обнимает Диппера и, отойдя, окончательно восклицает. — Прощайте! — Да, прощай, Ви… — тихо произносит мальчик, мужчина же добро кивает и они выходят за дверь «Граньелы». Так и закончилось их маленькое путешествие в Бойсе, следом последовали другие штаты, города, Диппер со многими заимел знакомства, но все не мог выкинуть Вивьена из головы. В каждом отеле он первым делом отправлял ему письмо, чтобы Ви знал адресс, куда отправлять ответ. Вначале они общались так, словно того страшного инцидента и не было, Вивьен рассказывал за жизнь в Бойсе, за свои отношения с родителями, делился впечатлениями от игр, в то время как Диппер повествовал о своем путешествии, каких новых существ повидал. Иногда Вивьен интересовался его здоровьем и в хороших ли он отношениях с опекуном, на что Диппер не задумываясь врал, писал, что все наладилось и его жизнь словно сказка. — Ну как тебе? — мужчина указал на частный двухэтажный дом у опушки леса. Выглядел как классический американский деревянный домик, выкрашенный в светло-лиловый цвет. — Это не похоже на отель… — Диппер сжимал в руке ручку чемодана. — Да. Потому что это наш новый дом, Диппер. Наш последний пункт назначения, так сказать. — Новый дом… — на выдохе произнес мальчик, вдыхая свежий лесной запах и наблюдая за последними лучами закатного солнца, что падали на светлые деревянные стены.