Цвета Радуги

      День всегда начинался с пустых станций, по которым ветер гнал страницы вчерашних газет. Макушки сосен сгибались под натиском холодного весеннего ветра. Светло-голубое небо медленно закрывалось тяжёлыми серыми облаками. Затяжные дожди продолжались с перерывами в течение месяца.       Бледно-зелёные скамейки одиноко стояли на станции трамвая в ожидании первых пассажиров. Небольшое табло с красными буквами и цифрами показывало время пребывания следующего поезда. Отдаленно раздавался звук приближающегося вагона. На той стороне дороги виднелись крыши небольших жилых «коробок» и вдали чистый горизонт расплескавшейся во все стороны океана. Под редкие гудки из порта просыпались люди.       Трамвайные пути возвышались над основной дорогой, где по утрам и вечерам была наибольшая загруженность, но и трамваи не отличались свободой. Каждый день люди ездили в соседний город, Ниндзяго Сити, где было больше возможностей. Что-то особое держало многих здесь: низкая арендная плата, тесная взаимосвязь городка и жизни горожан, спокойствие… люди?       Ллойд ожидал свой трамвай до Ниндзяго Сити, где учился. В городке была неплохая старшая школа, в которой он ранее обучался, но, когда им пришло приглашение на обучение в Научно-исследовательском колледже Ниндзяго (НИКН) да ещё с возможностью получать стипендию, он не упустил эту возможность. Несмотря на то, что они с матерью жили в достатке, он считал крохотная материальная помощь и с его стороны не помешает. Пусть ему приходиться вставать рано и приезжать позднее обычного, учеба в НИКН была захватывающей.       Особая методика обучения приносила по большей части удовольствие от каждого занятия в колледже. Правда, у Ллойда было не так много друзей, а после инцидента о каком-либо общении со сверстниками он совершенно забыл. Тягостно было Гармадону смотреть на людей, которые оказались на волоске от смерти, из-за него.       Тот день нельзя было забыть, как какой-то страшный сон, ведь каждый день всё ему напоминало об инциденте. По официальным версиям случай списали на террористический акт, и по сей день власти ищут преступников, уделяя этому пять минут в новостных программах и несколько слов на газетных выносках. Только вот он преступник — Ллойд. Он готов признать свою вину, он готов ответить за это. Лучше уж за тюремной решеткой, чем жить с угрызениями совести, что усиливаются с каждым днём.       Скрипя зубами, из-за порывистого ветра, Ллойд пританцовывал на одном месте. Из наушников кричала музыка. Парень искал глазами номер своего трамвая на табло, висевшее на столбе. Ещё пять минут, и он будет в теплом вагоне. Чтобы скоротать время, он присел на скамейку и принялся изучать новостную ленту в соцсетях.       На станцию медленно подтягивались люди. Каждое утро он видел всё те же лица. Ровно в семь часов у фонарного столба появлялась старушка из их дома. Как и всегда она была в традиционном кимоно зелёного цвета, с корзинкой в одной руке и тростью в другой. За минуты две до трамвая появлялась молодая пара из дома напротив. Всегда отстранённые, словно и не знали друг друга.       Порой от однообразности начала дня его подташнивало. Казалось, день зациклился и каждый новый повторял предыдущий, правда вносились небольшие изменения, вроде иного расписания. Неожиданности случались редко.       Продолжая листать ленту, он заметил новое сообщение. Увидев красный значок, Ллойд замер. Ему редко писали и то с целью что-нибудь узнать по учебе. Возможно, это очередное сообщение от одноклассника о домашней работе, а может она ему ответила. Затаив дыхание, он открыл вкладку. Сообщение девушке так и не было прочитано. Разочаровавшись, Гармадон даже не стал смотреть, кто был отправителем.       Раздался приглушённый стук колес, приближающегося поезда, и гудок. Мчавшийся на высокой скорости трамвай резко начала тормозить у самой платформы и растянулся на весь перрон. Несколько человек распорядились в пустые два вагона. Ллойд по привычке сел у окна и мимолётно пустил взгляд на кондуктора в другом конце трамвая. Это была молодая девушка в классической униформе, которая была великовата для неё. Она работала быстро всего в три действия: подала терминал, пробила билет, отдала небольшую белую бумажку. Ещё проще было если у пассажира проездной: подала терминал, немного ожидания и дальше. Так, через минуты пять она добралась до парня. Он приложил карту к терминалу, когда раздался писк, убрал её в карман.       Когда все оплатили проезд, трамвай тронулся. Немного покачивая, он мчался в Ниндзяго Сити. Наблюдая за качающимися поручнями, Ллойд заснул и единственное, что он слышал, были названия остановок.       Парень машинально проснулся, когда по всему вагону раздался железный женский голос, называющий остановку:       — Остановка Научно-исследовательский колледж Ниндзяго.       Опомнился парень немного поздно и, наспех расталкивая людей, что заполнили вагон, пока они ехали, вылетел из трамвая, перед тем как его раздавило дверьми. Отряхнувшись, он последовал группе людей. «Не выделяться из толпы», — был его девиз в последние три месяца. Это совершенно не соответствовало прежней жизни, но мир давно изменился, и под него нужно подстраиваться, иначе станешь его же жертвой.       Медленно спустившись по лестнице вниз, он направился к крупному бизнес-центру, у которого нужно было свернуть. Ещё ни разу Ллойд не рассматривал здания больше десяти секунд, потому что стеклянная высокоэтажка не вызывала восхищение. За ним дома редели и становились всё ниже и ниже, а там уже здание НИКН. А вот оно было куда более интересным, так как состоял из двух частей, которые соединялись через стеклянный проход над проезжей частью. Одним из зданий было общежитие, вторым — учебный корпус со стеклянной крышей и тремя этажами. Некоторые кабинеты, словно выбивались из этажа в разные стороны. У входа был фонтан, имевший форму модели атома Резерфорда. За учебным корпусом расположились «строительные леса», при виде которых сердце забилось, как бешеное, в памяти всплыли моменты с того дня. Вновь поднимали лаборатории и спортзал.       Парень помотал головой и, опустив взгляд, направился в учебный корпус. Толпа учеников в единой форме: парни в тёмно-синих пиджаках и брюках того же цвета, а девушки в тёмно-синих жилетках и юбках разной длины. По обе стороны тянулись ряды со шкафчиками, прерываемые проходами в кабинеты и стеллажами для трофея.       Оглянувшись, парень почувствовал дискомфорт, который не покидал его с первого же дня обучения здесь. Огибая небольшие группы людей, Ллойд прошёл к своему шкафчику. В шкафчике творился полный кавардак. Словом, он не убрался в нем уже давно: книги были неаккуратно уложены на верхней полке, тетради лежали в разброс по всему шкафчику, под двумя блокнотами лежал обед трёх дневной давности и т.д. Закинув книги на полку, Гармадон набрал стопку других учебников.       — Привет, — донёсся до Ллойда сквозь музыку женский голос.       Парень снял один наушник и закрыл дверцу. За ней показалась девушка с розовыми волосами и голубыми глазами. На ней была рубашка, юбка до колен и черные гетры. На ней каждый новый день был с новой бабочкой.       Он резко растерялся, ведь они давно уже не общались, да и она выглядела, так будто перед ней бомба.       — Привет, — выдавил из себя Ллойд, почесывая затылок. — Ты так и не отвечаешь на мои сообщения.       — Слушай, я хотела тебя на чай сегодня пригласить, — произнесла Кларисса, будто и не слышала его последнего предложения.       Она умышленно игнорировала его. Боялась? Конечно, а кто его теперь не боится?! Разве что родная мать — Мисако. Что-то кольнуло Ллойда в области груди. Было обидно, что первый человек, который проявил к нему дружелюбие в НИКН, сейчас игнорирует и избегает его.       — Я занят сегодня вечером, — соврал парень, сказав это как можно холоднее.       — Но после занятий это не вечер, — продолжала девушка.       — Почему я?! Других людей не нашлось, Кларисса?       — Ну…       — Нет, я просто не хочу. Ты игнорируешь меня, не отвечаешь на сообщения. Я — не монстр. Ты же сама это сказала. Но сейчас ведёшь себя, словно я таковым являюсь, — едва ли не прокричал на весь коридор парень.       — Это связано с тем инцидентом. Чтобы он не повторился, ты должен сегодня прийти ко мне на чай, — выдала девушка, мотая головой и сжав руки в кулаки. — Поэтому кто-то другой здесь не подойдёт.       Подав листочек, Клэр оставила парня одного, не дав ответа на вопрос. То ли от злобы, то ли от стыда начали гореть щеки и чесаться руки. Он бросил мимолетный взгляд на листочек с адресом и, небрежно сложив, положил его в карман.