Цвета Радуги

      В обед он всегда предпочитал садиться за один стол со своими друзьями из клуба. Однако сегодня Коул предпочел внутренний дворик колледжа во время ланча. Обычно тут бывало меньше народа и считалось, что здесь тусуются лишь школьные отшельники, попрятавшиеся по углам в тени вековой цветущей ивы.       На скамейках под ним сидели тогда двое ребят: парень с растрёпанными светлыми волосами, пиджак его лежал между ним и розоволосой девушкой в привычной форме колледжа и причудливой яркой зелёной бабочке. Сам же Баккет сел по другую сторону ивы, бросив рюкзак на белую деревянную скамейку и раскинув ноги по шероховатой бурой плитке, небрежно обрывающаяся у корней древа. Он беспечно достал из сумки ланч-бокс, в котором был небольшой сэндвич с сыром и ветчиной на зерновом хлебе и порезанная стручками морковь. Его завтрак и обед. Брюнет особо много не мог позволить себе, проживая один в большом городе. Отец жил в деревне в нескольких часах езды от Ниндзяго Сити, решив оставить своё дело певца и танцора. Однако это ему не мешало силком затащить в НИКНС своего сына, ожидая, что он станет его последователем, его наследием. Коулу даже не нравилось направление, где было много математики и фольклора, но мало всего остального.       — Ты чего тут, Баккет? — подался чей-то голос сзади. Коул обернулся к спрашивающему. В несколько метрах от него сидела та самая девушка. Кажется, её звали Кларисса Робертсон. Они вместе ходили на искусство и литературу. Вроде бы они даже были на одном направлении, но учились в параллельных группах.       — А что нельзя? — грубовато спросил Коул. Была ли разница в том, что он обедает тут или там в заполненной столовой, где каждый второй сливается с основной массой студентов.       — Ты же всегда со своим клубом сидишь, — ответила Клэр, перемещаясь к нему.       — А ты всегда с изгоями тусуешься, — добавил Баккет. Девушка всегда его несколько раздражала тем, что пыталась сунуть свой нос, куда только было можно. Клэр нервно улыбнулась и протянула ему листок, после чего вернулась на свою половину древа. Он мельком услышал, как тихо что-то спросил её собеседник: «Что ты сделала?».       Он отложил недоеденный бутерброд в ланч-бокс и развернул крохотный свёрток: я знаю, что ты там был. Это предложение ударило по его голове. Дыхание участилось, а в виске пульсировала вена. Коула с головой окунуло в омут из злость, раздражения и страха со стыдом. Брюнет оставил свои вещи и встал перед парой, обойдя дерево. Взглянув на Клэр, он видел в её глазах холодное спокойствие, хотя её друг выглядел растерянно и непонимающе. Всмотревшись в блондина, Баккет узнал в нем Ллойда, который тоже был там в тот несчастный день.       — Откуда? — тихо, сдерживая злобу, спросил он. Клэр лишь легонько постучала по скамейке рядом, предлагая присесть.       — Я маньяк и шпион. Так, же вы меня прозвали, Ллойд? — саркастично произнесла девушка.       — Вообще-то нет, но ты точно попала в свой нынешний образ, — ответил парень, уплетая булочку, от которой так и несло корицей. Её же розоволосая протянула Коулу. Аромат свежей выпечки вбился в нос. Отказываться он не стал, так как любил их, но в общежитии такое не приготовишь без духовки.       — Слушай, мы же будем отличной парой. Маньяк и монстр, — с горечью произнесла Клэр. Коула поразило такое поведение девушки. Ему всегда казалось, что она просто милая и хрупкая особа, которая скрывается в толпе друзей и знакомых. Однако измены всё не шли ей к лицу. Она значительно похудела, как и Ллойд, и выглядела бледно. Без тех здоровых румянцев на щеке и сердечками, с которыми она впервые пришла в школу в седьмом классе.       — Ты кому-нибудь расскажешь? — спросил Коул, разбирая булку по кругу и медленно поедая её. Правда, он знал, что немногим известно настоящие обстоятельства того взрыва. Пользуясь этим, брюнет скрывался в толпе, стал её частью. Оказался в больнице, из которой выписали его через две недели. Никто не знал, что он там делал и как был причастен к этому.       Его мучали кошмары, но Коул всегда находил оправдания самому себе: меня довели, я защищался. Он толком и не понимал, что тогда, на самом деле, случилось. Всё происходило невероятно быстро. Однако Баккет помнит ощущения, что породили в нем инстинкты самосохранения в тот самый момент. По жилам растекалась невиданная мощь и энергия, которая возобладала над земной твердью.       — Я и не рассказывала, — спокойно ответила девушка. — Я никому ничего не рассказывала ни про тебя, ни про Ллойда, ни про тех двоих. Пусть это будет нашим общим секретом, ребята.       — К чему тогда весь этот пафос был? — вскочил Коул.       — Хотела, чтобы присоединился к нашему совместному ланчу, — улыбнулась, как ни в чем не бывало, она. Он перевел взгляд на блондина, но тот лишь пожал плечами.       — Охренеть просто, — бессильно раскинулся он на скамейке. Он такой стресс испытал за несколько минут ради этого?! В любом другом случае бы он послал их в одно прекрасное место, однако Коул всё же предпочел остаться. — Вы больные.       — Она, — поправил Ллойд. — Я вообще не предпочел идти на такие ухищрения. Это как-то неправильно.       — Ох, ну да. Весело вам магам с ускоренным метаболизмом, я то лежала ещё две недели после вас в больнице, — надулась девушка, закинув ногу на скамейку и поджав её к себе. — Кстати, присоединяйся к внеурочным занятиям моего дедушки. Ллойд, давай отзыв.       — Это очень весело в общем до тех пор, пока с утра не можешь встать с кровати, — пояснил блондин.       — Нет, спасибо, мне и так нормально, — Коул разглядывал небо сквозь листья ивы, с которыми игрался весенний ветер, иногда пропуская солнечные лучи. Местами тянулись жёлтые «сережки» цветения дерева. Во дворике было тихо, пока часть студентов прибывала в прохладной столовой. Раздавались голоса соловьев и гудения машин. Та записка всё ещё не отпускала его, как и инцидент, о котором всё напоминало ему. Однако он как-то нашел внутри себя умиротворение, отпуская груз реальности.       — Это было не предложение, — холодно ответила девушка, наклонившись к нему. В тени голубые глаза были даже больше синими, наполненные омутом черных вод и слез. — Я для всех становлюсь отвратительной после раскрытия, но это вам во благо.       Девушка встала со скамейки, оставив пластиковый контейнер с двумя булочками. Встряхнув юбку, она удалилась. Коул невольно поднялся и сел, посмотрев на блондина. Нахмурив брови, Ллойд смотрел в след розоволосой Клэр, что чуть не споткнулась на входе в коридор. Он дышал тяжело и неровно.       Не нужно было быть гением, чтобы заметить наивную подростковую влюбленность парня. Коул подвинулся поближе и ткнул локтем в плечо Ллойда. Тот тяжело перевел взгляд на него и вопросительно кивнул:       — Безответственная любовь? — спросил Коул, вскинув бровь. На что блондин лишь сильнее нахмурился и взял свой пиджак.       — Можешь доесть эти булочки. И реально приходи на занятия, — произнес он, проигнорировав вопрос. Он порылся в карманах пиджака и протянул скомканный уголок тетради с адресом.       — Спасибо за всё. Я приму во внимание, — ответил Коул, уплетая уже вторую булочку. Всё же они были действительно хороши, хотя не хватало сливочной глазури с кислинкой. Тогда было бы вообще идеально.       Повертев в руке листок, Баккет сунул его в карман. Обдумать-то он обдумает, но реально присоединяться к этому частному дзюдо не собирался. Слишком много чего было в его жизни: занятия, домашняя работа, ещё и конкурс вот-вот начнется, а у клуба ничего толком нет. Поразмыслив под тенью ивы, Коул вспомнил, как вчера на математике Джей говорил о каких-то занятиях у странного старика в соседнем городке.       — Это было так круто, — тихо восторгался он, стараясь избежать криков, чтобы преподавательница не заметила его. — Мы учимся боевым приемам, медитации и всё такое. А ещё, — он оглянулся по сторонам и продолжал тише прежнего: — он обучает там управлять стихиями.       — Управлять стихиями? — скептично произнес брюнет, не выдавая свой прошлый опыт с этой самой стихией. Где-то глубоко внутри истории рыжеволосого кучерявого парня щекотали Коула, однако он знал, что ничего хорошего из этого не выйдет, как и в прошлый раз.       Он старался вникать в слова женщины с темными волосами и в очках, между тем пускающая в аудиторию математические шутки. Сама она была молода в сравнении со многими преподавателями в колледже. Мисс Скарлетт старалась изо всех сил быть на одной волне со своими учениками и получалось это у неё рук из вон плохо. Однако Коулу она нравилась к ней всегда можно было обратиться после лекции или семинара, если что-то непонятно. А ему было часть не понятны все её закорючки на меловой доске.       Сама аудитория была маловата для нескольких групп одновременно, из-за чего многие сидели по трое за одной крохотной партой. На стенах висели плакаты с геометрическими фигурами и различными объектами, не дающие зачастую никакую полезную информацию на экзамене. Вдоль стены в конце класса стояли стеллажи с книгами и объёмными фигурами. Всё это в своё время принесла преподавательница. При желании можно было что-то взять оттуда, но с условием, что нужно будет вернуть его обратно на место.       — Да, дай руку, — он схватился за левую пишущую руку и напрягся. Коула несколько раздражала его спешность, но вырываться из его хватки не стал, ожидая волшебства. Прошлое несколько секунд перед тем, как он почувствовал, как по руке прошел крохотный заряд тока. Уолкер смотрел на него с самодовольной улыбкой, пока Баккет отходил от этого: — Почувствовал?       — Черт, да, — выдавил он. На минуту ему даже стало приятно, что такие как Коул существуют. Не подозревая об этом, они проживают привычную жизнь, до тех пор пока тебя не избивают два пацана за то, что ты неправильно посмотрел на кого-то в престижном образовательном учреждении.       Странно, поступая по воле отца сюда, он думал, что здесь-то привычных каждому среднестатистическому школьнику ярлыков не будет. Не будет и главенствующих индивидуумов, не будет задир. Но, как же он ошибался, столкнувшись с ними в первые в коридоре. Кажется, даже у самой жесткой дисциплины есть свои бреши.       — А ещё я там сблизился с Нией, — парень покрылся румянцем. Коул прочистил горло, и Джей поспешил пояснять, исправлять. — Как друзья, конечно же.       — Конечно же. Так оно и есть. Когда, кстати, собрание клуба?       — Черт, я забыл об этом. Не успеваю ничего, — нервно начала копаться в рюкзаке Джей. Он достал свой черный ежедневник и прошел пальцами по странице. — Может в выходные?       — Я домой хочу съездить, Джей, — ответил Коул. — Может завтра во время третей пары? У Зейна и Пиксал я спросил, они свободны. На нашем месте.       — Э, да. Почему нет, предупрежу Нию.       — Она согласилась в итоге? — удивился Коул. Джей кивнул, что-то записывая в ежедневнике.       А место был тот самый дворик. Раньше они собирались в одной из лаборатории, которую разнесло при взрыве. После чего они всегда в начале собирались здесь, а позже, если было необходимо, перебирались в аудиторию самоподготовки на третьем этаже.       Ожидая друзей, Коул уплетал последнюю булочку в контейнере, забрал свои вещи с другой стороны скамейки, успел уже заснуть и продумать, как будет ехать сегодня вечером домой, на позднем автобусе через пустыри и леса. От мыслей о доме парень немного поёжился. За неделю он трижды успел решить для себя, что возвращаться к отцу брюнет не хочет, как в прочем и расстраивать его срывом изначального плана.       Первым пришел Зейн, чуть не вывалившийся из скамейки под корни дерева. Он ухватился за край и, выпрямившись, посмотрел на Коула.       — Как твоя рука? — спросил брюнет, поднявшись из положения лёжа.       — Ею сложно управлять, — парень снял свою перчатку на левой руке. По локоть она была полностью железной с красными светодиодами и крохотными трубками с поступающей по ним синей жидкостью. Он попытался подвигаться ею как-нибудь, показать определенный жест, но в итоге пальцы начали хаотично сгибаться, издавая скрежет. — И вот опять.       — Херово, наверное, — заключил Коул, подвинувшись ближе.       — Херово не чувствовать руку? Однозначно, но знаешь, когда каждый считает тебя до безобразия холодным и бесчувственным, как-то сам свыкаешься с этой мыслью. И желания двигать рукой уже как-то не мучают, — холодно ответил блондин. Коулу стало немного стыдно за себя, ведь он был одним из этих людей, правда, только до знакомства с ним лично. Позже он разглядел эту живость, которая сокрыта глубоко в нем и не спешит открыться каждому встречному. В этом плане Баккету он напомнил обратную версию раздражающей особы с параллельного потока. — Когда уезжаешь?       — Где-то в пять. Можешь пригласить в комнату Пиксал после, — шутливо ответил Коул, в ответ получив ухмылку Жульена.       — Да, конечно, если её пустят в общагу. А у нас, как ты знаешь, всё строго вообще-то.       — Придумаешь, что-нибудь. Ты же мой сосед-гений. Руку вон себе смастерил. Плохо работает?! Ничего, придумаешь что-нибудь, — Коул легонько ударил его по плечу кулаком.       Из арки показались трое: растрепанный Джей, Пиксал с лёгкой походкой и Ния, беседующая с ребятами. Они подошли к ним и начали знакомиться с новым участником клуба: девушкой с короткими темными волосами и серыми, как грозовое небо, глазами.       — Зейн Жульен, — он протянул ей свою механическую руку. Девушка немного опешила пожимать руку парня, но всё же легонько коснулась её. — Надеюсь, тебя не смущает моя рука. Обычно я так не делаю, но раз уж ты присоединишься к нашему клубу, то почему бы и нет.       — Коул Баккет, ну я уже представлялся ранее, мадмуазель, — он сделал поклон и поцеловал руку Нии. Девушка расплылась в улыбке и покраснела, что немного выбило Джей, сверлящего взглядом брюнета.       — Рада знакомству со всеми, — произнесла Смит. — На меня лучше не полагаться, я пришла чисто проконсультировать вас в чем-то, если смогу.       Она держалась немного растерянно и неловко, чувствуя себя не в той тарелке. Её хрупкие плечи были напряжёны. Сама Ния актвино сжимала клочок ткани на подоле юбки. В чем-то Коул всё же был хорош. Он отлично распознавал жесты и рефлекторные движения людей, знал, как правильно подойти к тому или иному человеку, пусть и не с первого раза.       — Ния, расслабься. Мы тут все свои, чисто чилим и иногда от скуки участвуем в конкурсах. Особой цели в этом нет, но в случае выигрыша, можешь вписать это в своё портфолио в университет, — успокоил её Коул, кивнув ей. Ей особо это не помогло, но она немного расслабилась и включилась в обсуждения.

***

      Время было ближе к девяти. Автобус нервно прыгал на кочках по старой и побитой дороге посередине лесных массивов. В лицо били огни встречных машин, иногда ежеминутно сменялись фонарные столбы с кромешной темнотой. В крохотном автобусе были забиты каждые места, коих было всего шестнадцать.       Коул сидел у выхода, нервно ерзая на неудобном кресле и всё время оттягивая ремень безопасности. Под левым ухом сопел какой-то парень, прижавшись головой к его плечу. Он вновь и вновь откидывал её к окну, но молодой человек в шапке удобно примостился на нем. В какой-то момент брюнет прекратил попытки что-нибудь сделать ввиду того, что его левую часть сковало в объятиях незнакомца.       С наступлением ночи наступил и холод, сочащийся из щелей окон, дверей и шлюзов на крыше. На разноцветной панели водителя всю дорогу тряслась от стороны в сторону девушка в то ли красном, то ли фиолетовом кимоно, хотя изначально она должна была делать поклоны. Гул мотора сбивался смесью всех звучащих у пассажиров из наушников и магнитофона мужчины у руля музыкальный произведений: он отдаленно слышал и рок, и поп, и шансон. Кто-то громко сопел, мешая заснуть соседу, который ворчит на это всё.       Дневная духота сменилась свежей прохладой, что будто вбивалась под самую кожу Коула, отчего он пытался скрыться, укутываясь сильнее в свою толстовку. Однако это не помогало, и ноги рефлекторно дрожали, руки словно становились ледяными, а зубы скрипели. Радовало лишь то, что минут через десять будет его одинокая остановка в километре от родной деревушки. Там же его ждал отец, как бы сын его не уговорил не выходить к дороге, Лу всё же настоял на своём.       Непроглядная тьма леса сменилась на степь с одиноким фонарем вдали. Приложив усилия, можно было разглядеть очертания гор, что казались совершенно черными в свете полной рассветающей луны. Через несколько минут проявились и едва заметные блестящие огоньки у подножия. Они растворялись в темноте черных ночных вод. Чуть дальше появилась и крохотная будка у освещенной звёздами и фонарями дороги в деревню.       — Остановите, пожалуйста, здесь, — громко произнес Коул водителю, пробудив некоторых пассажиров. Мужчина кивнул и включил освещение салона, чем разбудил остальных. Отстегнув ремень, брюнет резко встал, чтобы достать свою дорожную сумку. Парень в шапке недовольно покосился на него, когда из-под его головы ушла опора.       Водитель резко затормозил чуть дальше остановки, и Коул чуть не налетел на пассажиров спереди. Медленно и со жужжанием открылась автоматическая дверь. Он спрыгнул на каменистую дорогу, предварительно поблагодарив водителя. Автобус тронулся. Ему оставалось ехать ещё полчаса до соседнего города.       Под самым фонарем стоял мужчина в буром авиаторе, с причесанными по бокам поседевшими темными волосами и легкими усиками. Его лицо затянулось в морщинках, а в темных глазах виднелась капля радости. Он, проявив инициативу, первым направился к сыну, раскинув руки для объятьев. Нехотя, Коул приобнял отца и, перекинув сумку через плечо, направился по дороге домой.       — Как доехали, сынок? — первым начал беседу мужчина.       Они шли посередине пустой дороги, освещенной с одной лишь стороной фонарями. Коул невольно посмотрел на зеркально чистое небо. Возможно, он по нему скучал больше всего, по ярким искрам на глубоко-синем небосводе, по жёлтой тарелке луны, до которой было будто рукой падать, по свежему ночному воздуху, что не сдавливал лёгкие дымом заводов и выхлопами машин.       — Нормально, вроде как. Но было неудобно, — ответил Коул. Он не видел с отцом где-то полгода. Они общались по телефону, иногда по видеосвязи. В целом, между ними образовалась какая-то пропасть, когда несколько лет назад исчезла его мать, Ясуко. Баккету приходилось с горечью вспоминать о ней.       Её не нашли, как и тела. Она была словно стёрта из история и их жизней. Отец плотнее занялся эстрадой, оставляя обязанности по дому на сына. Позже, чтобы сблизиться, решил подключить в своё занятие и его. Но Коул как отрицал в себе какие-либо таланты, так и продолжает их отрицать. Хотелось вернуться те прекрасные времена, когда мама была здесь.       — Что нового? — спросил Коул, когда они подошли к деревне.       Асфальт сменился на каменистую дорогу я грязно-желтыми лужами, что блестели в свете одинокого фонаря. Дома были все похожи друг на друга: одноэтажные деревянные домики с каскадной крышей. У многих были открыты окна с горящим теплый светом, огражденные забором. У каждого перед домом стояла то ли вишня, то ли яблоня, то ли слива. Где-то у реки пели лягушки и лаяли собаки на черных едва заметных в темноте кошек. Они подошли к одному из таких домиков. Ворота открылись со скрипом и захлопнулись с грохотом. Сняв обувь у входа, Коул подошёл к отцу, что перебирал ключи на связке.       Он вдохнул сладкий аромат черешни и черемухи перед домом. Оглянулся на пустую улицу, когда дверь наконец-то открылась. Первым зашёл мужчина, включив свет в прихожей. Коул сразу же направился в свою комнату, которая была у прихожей. Легко поддавшаяся дверь тихонько раскрылась, впуская в комнату пучок света. Нащупав выключатель, он включил свет.       Она осталась такой же, какой он оставил её перед отъездом. Вещи на своих местах покрылись плотным слоем пыли. Кровать была всё так же небрежно заправлена, а плакаты на стенках немного отошли, держась лишь на одном честном слове. Коул бросил сумку на пол и сел на стул у письменного стола со старым добрым стационарным компьютером.       — На кухне есть суп, если ты хочешь есть, — сказал Лу, выглянув из дверного проема.       — Нет, спасибо, я скорее хочу скорее лечь спать. Очень устал за сегодня, — сухо ответил Коул.       — Понял, тогда спокойной ночи, сынок, — мужчина закрыл за собой дверь в комнату.       Сменив одежду и выключив, Коул раскинулся на кровати под одеялом. Он рассмотрел все трещины на голубом потолке, размышляя о сегодняшнем обеде, вспоминая тот злосчастный день. От картин, что возникали в его голове становилось тошно, тело бросало в дрожь. Что-то разъедало его изнутри и делал это достаточно тихо и незаметно. Ощутил он это лишь, когда нечего было уже съедать внутри.       Баккет потянулся к телефону. Яркий свет дисплея ударил его по лицу, из-за чего он зажмурился и снизил яркость. Отыскав через друзей Клэр, брюнет попытался написать ей сообщения, подобрать верные слова, но в итоге отправил:

«Привет, хочу присоединиться к внеурочному кружку твоего дедушки».

«Я знала» «Жду в понедельник после занятий по адресу…»