Влюбиться в эгоиста

       Сонин пучок уже вяло болтался на затылке, красивенький фартук из бирюзового превратился в мутно-грязно-зелёный цвет. Сама Соня колдовала над миской с тестом. Мешала, катала, добавляла что-то, пробовала. Спустя 40 минут, торт был отправлен в духовку. А сама девушка отправилась в комнату, сняв с себя передник. Ну надо же подготовиться к встрече. Взглянув на себя в зеркале, Соня ужаснулась… Мука на руках, мука на шее, мука на лице, мука на волосах. Непослушные пряди выбились из гульки. Нервная улыбка и, кажется, нервный тик. Пулей шатенка отправилась в ванну, чтобы хоть как-то навести красоту. Умыться — умылась. Снять с себя грязные вещи — сняла. Осталось самое важное, самое необходимое — что надеть?! Дверцы шкафа распахнулись, а там… А там порядок. Да-да, порядок. Всё чистенько, гладенько и ровненько. Ответ прост. Соня — это жуткий перфекционист. Все должно быть идеально. Выбора особого не было, честно говоря. Пару джинс, футболки, кофту, два-три платья и все. Скудно. Но что поделать? Натянув на себя джинсы на высокой талии и топик с незамысловатой надписью, шатенка стала собирать волосы в конский хвост. В нос сразу ударил запах гари. «Нет, нет, нет, только этого мне не хватало!», — пронеслось у девушки в голове. Малинина подскочила и по дороге на кухню ударилась мизинчиком об дверной проъём. Соня завизжала, бедная. Больно, ничего не скажешь. Кое-как добежала она до духовки. Выключила. Смотрит: все хорошо. Ничего не подгорело! С широченной улыбкой Малинина принялась доставать лакомство. Положив на стол тортик, Соня посылала его сахарной пудрой и сверху украсила «шоколадное чудо» дольками клубнички. Время час дня. Соня принялась ждать гостя. Она знала, что от его дома до её ехать полтора-два часа. Малинина стала убивать время. Сначала пела с воображаемой гитарой и с расчёской вместо микрофона, затем стала танцевать: то бешено прыгая на диване, крутя головой, то вальс под нежную музыку, то восточные танцы, то какие-то ритмичные судороги. Читала книгу, даже маленько задремала. Даже успела серию любимого «Шерлока Холмса» посмотреть, который длится около часа. Соня решилась написать Ване, но, увидев, что он не в сети, подумала, что он ещё в метро и отложила телефон. Девушка сидела на диване и смотрела очередной сопливый фильм и не заметила как уснула.

***

       Туманов сидел задумчиво на диване. Время 14:30. Вроде он должен быть в дороге, но нет. Ваня просто сидел. POV Ваня. Ждёт же меня, наверное, да ещё и с тортом. Ну куда я поеду к ней? Я что собачка бегать? Лол, я ведь сам дал намёк. Дебил, что скажешь. Ну что мне делать? Отказываться как-то некрасиво. Может стоит… О, Илюха звонит. — Але, братан! — звучит радостный голос Дурова. — Дарова, Илюх, чего хотел? -, спросил я, разлегшись удобно на диване и попутно наливая бокал виски. — Не хочешь сегодня отвлечься? — таким же весёлым тоном спрашивает брат. — Хм, а где твоя обида на меня? — хмыкнув, спросил я. — Э, Туманов. Отношения — отношениями, я сам разберусь с ними, а с братом ссориться я не хочу, тем более ты мне, как родненький! — смеясь, сказал Дуров, при этом, что-то жуя. — Что серьёзно? Ты меня даже не побьёшь? — Чувак, - поперхнулся от злости Дуров, -заебал заваливать саркастическими вопросами, едешь со мной нет? -, весёлый голос сменился на раздражённый. Да-а, Илюху быстро вывести из себя. Ненадолго хватает братца. — Да, да, только не бей меня прошу, как того пацана железной палкой. — притворно сказал я, поглощая уже второй бокал. — Во сколько, где? — Не спеши, у меня просьба, — он запнулся, — у меня тут дело, без тебя никак. — Говори адрес.

***

       Я добрался до места, координаты которого сообщил мне Илья. — Спасибо, что приехал, Вано. -, обняв меня, сказал Илюха. — После того как ты построил отношения, стал распускать сопли? Откуда столько противной милости? -, ядовито спросил я. — Ты, блять, хоть раз можешь не стебать? Я тебя не часто вижу, поэтому и обнимаю -, как-то обиженно сказал брат. — Фу, куда ты катишься. Не обижайся, принцесска. -, смеясь, сказал я. — Иди к чёрту, мудак. — зло посмотрев на меня, сказал Дуров, — больше я благодарить тебя не буду. — Сколько их? — Человек сорок. — А нас? — Пятнадцать. — Хуёво. Мы подошли к большой поляне, который окружал лес. Там стояли наши ребята: Андрюха, Кеша, Вован, Жека и многие другие кенты. Кто курил, кто наматывал на руки бинты, кто разминался. — В чём причина стрелки? -, довольно высокомерно спросил я. — Саню, брата Жеки, помнишь? Так вот, он ночью шёл по улице, гулял. Услышал крики девушки и побежал на них, увидел, что её зажимают два амбала. Ну, он пошёл спасать даму, герой, ёпт. Зарядил одному с правой, говорят, нос сломал, другому стал захват делать, да лоханулся и сам был захвачен. Эти ублюдки стали его ногами бить, мрази. И оставили его валятся. Его только наутро нашли без сознания в луже, в крови и отправили в больницу. Состояние херовое. — закончил Вован. Я посмотрел в сторону Жеки. Он стоял ко мне спиной. Он размял свою шею, я заметил, как напряжены были его мышцы. Я видел как он жаждал, жаждал мести. Мести за брата. Он шумно вдыхал и выдыхал. Это свидетельствовало о его ярости. Он был готов порвать всё и вся. Ломать и крушить. Разбивать лица этих поганых псов. — Идут! -, закричал кто-то из толпы. Жека развернулся. Его глаза были наполнены ненавистью, гневом и местью. Толпа сорока-пятидесяти человек надвигалась на нас. Нам было не страшно, не нервно. Мы бились за честь, за правду, за справедливость. Нам было даже не страшно умереть, хотя это и глупо. Холодный ветер бил в лицо. Погода изменилась с солнечной на пасмурную. Свинцовые тучи сгущались. Слышались отголоски грома. Мрачный лес угрюмо окольцовывал место боя. Дождь стал моросить. Порывы ветра стали сильнее. Холод. Он меня питает. Холод. Он даёт мне энергию. Жека, как главарь нашей команды вышел вперед переговорить с их лидером. — Какого хуя, Ваши псы нападают вдвоём на моего брата? -, рыча, спрашивает Жека. — Какого хуя, твой сосунок лезет не в свои дела? -, вопросом на вопрос отвечает Клык. — Ты мне зубы не заговаривай, мразь. Он спасал девушку, а твои ублюдки избили его до смерти. -, уже срываясь на крик, выпалил Платов. — Как благородно. А то что он разбил нос моему человеку, ты опускаешь? — ядовито спросил черноволосый мудак. — Это была самооборона. Твои конченые отморозки настолько жалкие, что им даже шлюхи не дают, поэтому они стали на девушек нападать. -, сказал Жека, смотря прямо ему в глаза. — Где же ты был, когда твоего любимого братца обижали? М? А, наверное, с очередной потаскухой кувыркался. Твоя бурная ночная жизнь известна всем. Так, кто из нас жалок? Ответом послужил мощный удар кулаком по лицу Клыка. Он был настолько сильным, что у того фонтаном полилась кровь изо рта. Жека сел на него и стал наносить непрерывный ряд ударов. Мы стали оттаскивать Жеку, а они своего лидера. — За Клыка! — кто-то прокричал из этих псов и началась битва. Бегу на одного. Удар. Блок. Удар. Блок. Удар в дыхалку ублюдку. Второй. Третий. Тело противника шатается, подножка — падает. Сильный удар ногой. И плевок прямо в лицо. Смотрю по сторонам. Неожиданно на меня кто-то бросается сзади. Удар по голове. Все мутнеет в глазах. Найти силы. Нужны силы. Я беру эту крысу под рёбра и переворачиваю его на спину перед собой. Эта сука не ожидала такого поворота. Пару ударов по его противной мордашке и готов. Они окружили нас. Нас осталось меньше. Они тоже потеряли людей. Но они в преимуществе. Нас осталось около десять не меньше. Их около тридцати. Выбрали тактику трусов. Стоя спиной к спине, мы решили идти напролом. Начинал Жека — замыкал я. Команда: раз-два-три. Резкий старт. Блокирую удары. Блок. Блок. Блок. Раз. Резкая боль в руке. Больно. Сильно. А теперь терпимо. Уже лучше. Кровь сочится по моей руки вниз, капая на землю. Моя кровь горячая. Такая, что отжигает мою холодную кожу. Чувство невесомости завладевает мной. Хочется улыбаться. Какая-то эйфория. Почва уходит из-под ног. Падаю. Но уже не больно. Перед глазами все вспышками. Я вижу Илью. Он кричит, зовет меня, а я улыбаюсь, я проваливаюсь в сон. Так хорошо и спокойно…