Ядовитые чувства

      Битва со злодеем и победа, я воистину горжусь своим сыном. Горделиво распушив хвост, я завернул за угол, где стоял мой сын и его одноклассник. Этот, как его, ну тот, который Всемогущему нравится. Тц… Раздражает этот малый. — М-Мидория… я люблю тебя! — такие вот слова не особо приветливо встретили Старателя, то бишь меня. Кудрявый пацан что-то застыл, кажись в шоке, но я его прекрасно понимаю, ибо я тоже застыл, как тот истукан, пытаясь внять то, что сказанул мой недалекий сынишка. Такая напряженная тишина повисла. — Чего, чего ты сказал? — отходя от всего этого, я решаю нарушить эту тишину. — И…Ик?! — этот кусок зелени оборачивается, его лицо краснеет. Да етить его курица, что это с ним? — П-прости, Шото! — сказав это, он рванул. Йой, только и пятки его сверкали. Перевожу взгляд на сына. Ммм… — Что ты тут делаешь? — с холодом и презрением спросил он, смотря на меня с огоньками ненависти в глазах. — Неважно, ты лучше объясни, что значит твое «Мидория, я люблю тебя», — перековеркав все ужасным тоном, в душе я немного улыбнулся. — Хм… Неужели ты настолько туп, чтобы не понять настолько прямолинейные слова? — он тяжело выдохнул, закрывая глаза.       Погодите-ка… Хотите сказать… Что? Мой сын… гей? Да быть не может! — Шото, хватит ломать комедию, пошутили и хватит, — нахмурив брови, я недовольно смотрел на сына. — Ха. Комедия? А тебе смешно? Вот мне ни капли, папа. Ну, и где же твой смех? — он слегка ухмыльнулся. — Теперь помолчи и пойми. Я не хочу быть из тех подростков, которые смотря на своего отца, говорят: «Я ненавижу тебя. Хочу что бы ты умер», — Шото подошел ко мне, и положил руку на мое плечо, слегка став на носочки, он наклонился к моему уху. — Но я ненавижу тебя, и хочу твоей смерти. Так что внемли — будешь ставить мне палки в колеса, умрешь, так и знай, — безразлично прошептал он, и ушел восвояси.       А главное, я еще минут 20 стоял и аутировал, переваривая все. Мир будто перевернулся с новым пониманием. Черт, как жить дальше-то? Мой сын пидор! Как же отвратительно! Брр… Меня бросило в дрожь. Я еще полночи не мог собраться на работе, все казалось таким сложным. Не ставить палки в колеса, значит? Ха-ха, конечно. Палки тут будет мало… Вот что-что, а быть пидарасом я тебе не позволю!

***

      А тем временем Мидория:       (от третьего лица) — Уваааа! Что это было?! О святые трусы Всемогущего, стыдно-то как! — Мидория очень себя терзал всем пережитым, а больше всего, его гложили слова Тодороки, а точнее, его признания. — Ну блин, как это все понимать? Не хочу сейчас думать, — с таким заявлениям парень залез под одеяло. Но тут у него завибрировал телефон. Изуку не очень-то и охотно полез за ним. Когда он его разблокировал, то увидел сообщения от Бакуго. «Кат…чан?» — в удивлении сползло с губ Мидории. Он открыл сообщения. Кацуки: Дуй в парк.       2:34 Милория: Эм…сейчас поздно же… 2:42 Кацуки: Мне прийти к тебе домой?       2:42 Мидория: Нет! Сейчас буду. 2:43       Изуку накинул на себя кофту и, обув кроссовки, вышел с дома через окно. Его слегка озадачили сообщения Бакуго, поэтому всю дорогу к парку Мидория выдумывал самые худшие варианты исхода. — Ну серьезно, а вдруг у него что-то случилось?       Часом раньше Бакуго: — Чертов Деку! Как же он бесит! Твою мать! Сдохни! — рявкнул Кацуки, разбивая кулаком статуэтку ангелочка, которая каменная. — Он что? За дурака меня держит? — по непонятным мне на то причинам, Бакуго опять бесился из-за Деку. — Да хули? Хочу унизить его! Я заставлю его лизать мои ботинки! — заявив это на весь дом, Кацуки походкой гопоты вышел из дому. Ему было совершенно плевать на предупреждения мамы: «Выйдешь из дома и будешь ночевать на улице». Он был слишком взбешен, от него прямо-таки волнами исходил адреналин. Этот парень был чересчур агрессивным. И вот, когда он увидел Изуку, который быстрым шагом подошел к нему, он пытался подавить всю эту агрессию, но вышло только хуже. — Катчан, что случилось? — Мидория блеснул ярко-изумрудными глазами, смотря на Бакуго. — Тц… как же бесят твои глаза! Да все в тебе меня раздражает дикой злостью! — рявкнул на то время немного неуравновешенный блондинистый паренек. Он быстро подошел к Изуку и замахнулся. Мгновения. Удар. Мидория упал на пятую точку, проскользнув ею довольно-таки хорошо по асфальту. — Больно же! — он недовольно прошипел сквозь зубы. Но Бакуго, наоборот, это даже раззадорило. Он вновь подошел к Изуку. — Лежи мои ботинки! — совершенно серьезно приказал ему Кацуки. — Ч-чего? Бакуго, что у тебя случилось? Я помогу! — Блять! Да засунь свою помощь себе глубоко в задницу! — Бакуго хотел сейчас одного — унизить Деку. Унизить в глазах других, показать, что он действительно ничтожество. Он замахнулся ногой и со всей дури ударил ею в живот Мидории. — Кха! — тот побледнел, выплевывая слюну. За этим ударом, последовал еще один, второй, третий. Блин, Кацуки в таком состоянии, что сейчас он может убить кого угодно и как угодно, без малейших колебаний. Спустя несколько таких вот ударов Мидория плевался кровью. — Да какого хера ты не защищаешься? Хоть бы, блять, для приличия блокировал мои удары, ты же, блять, лучше всех в рукопашной! — А… смысл? — еле выдавил из себя Мидория, получая новый удар. Он тешил себя мыслей, что Катчан сейчас попсихует и успокоится. Ведь он чувствовал себя виноватым перед ним, ведь он не мог ему рассказать всей правды. — Что значит «смысл»? Блять, тебе что, плевать, что ты сейчас коньки отбросишь? Или мои удары это ничто? Да? Бесишь! Бесишь, бесишь, бесишь! — Бакуго взял за волосы Мидорию и потянул их верх. Перед ним открывался, по его мнению, прекрасный вид. Окровавленное лицо Деку, который рыдает чуть бы не в три ручья. От этого у блондина в груди что-то екнуло. Ну, как в груди. Перед глазами Деку стойко стоял стояк Катчана. Конечно же, мальчик слегка опешил от этого всего, он уже миллион раз успел пожалеть о том, что пришел. А Кацуки собрался продолжить. — Растопчу тебя в грязь, и твои чувства к Тодороки, — он нахально улыбнулся…       А тем временем Старатель.       POV       Когда я, погруженный в свои мысли, шел домой, увидел драку. Как герою, мне нужно было вмешаться, но когда я подошел ближе, я узнал этих амеб. Одному сегодня Тодороки в дебилизме признавался, а другой выиграл первое место на соревнованиях Юэй и… он же был за углом и подслушивал Шото с этим придурком. Занятненько. Хм… Картина, которая стала перед моими глазами, была довольно сложная. Ну, это было… изнасилование? В этот момент, я предал героя в себе. Ведь я стоял и наслаждался зрелищем. Сначала я испытывал отвращения, и этот мальчик… который горько рыдает… Черт, да что со мной не так? Почему я стою и наблюдаю? Хм… Хотя, если снять на видео это отвращения, то Шото может и одумается. Что ж, достаю телефон и снимаю на видео. Я поставлю сына на правильный путь!       Все это случилось в то время, как Шото неспокойно спал.       Наступило мирное утро. Птички пели. Солнышко светило. Старатель, довольно-таки в бодром настроении, хозяйствовал на кухне.       Шото:       POV       Утро было доброе, но я встал не с той ноги. С самого начала спал как на иголках, тело ныло и болело. Настроения было паршивое. И объяснить не могу, почему все так. Когда спустился на кухню, отец подозрительно был в приподнятом настроении. Готовил завтрак, что-то напевал, даже пританцовывал. Ой что-то мне не улыбается сейчас с ним разговаривать, или даже смотреть в его сторону. Поэтому тихо валим в школу.       Через полчаса я был в классе, взглядом выискивая Изуку. Где же он? Уже урок начинается… Неужели я вчера его настолько задел? Он… ненавидит меня? Тяжелый поток депрессивных мыслей накрыл меня с головой, черт, как же все плохо. Изуку, ну где же ты? Скажи, что все не так! В класс заходит учитель, и бросает фразу: «Мидория в больнице, поэтому его долго с нами не будет.» Что? Что же случилось вчера? Конечно же, узнав это, я собрал свои вещи, и, не сказав ни слова, вышел с класса. Мою голову полностью забил он. Грм… Я никогда не прощу себя, если с ним случилось что-то страшное! Черт, нужно скорее домой, там у меня номер его мамы! Я должен узнать, в какой он в больнице! Быстрее молнии залетаю в дом и на пороге же падаю от шока. На большом экране кадры насилования Изуку, кем — не вижу… А это ничтожество себя удовлетворяет, смотря на это. В этот момент в моей груди что-то сломалось. В душе стало так пусто и холодно. Но я приобрел жажду. Жажду крови этого ничтожества.       С разбега бью по лицу Энджи, пустыми глазами смотря на него. — Что это? Объясни, -каждый удар моего сердца отбивал тихую мелодию смерти. Это был знак, я готов был убить без колебаний. Мгновение, и я со всей дури ударил между ног офигевшего старика, который шокировано то и делал, что выдыхал и вдыхал. — Твою мать! — я осознал, насколько Мидория ранен, не только душевно, но и морально. Черт! Я вновь ударил старика, который не давал сопротивления, что было весьма странно, ведь… мною овладела злость, и я его заморозил. Во мне взыграли чувства отвращения к себе самому и тому существу, что меня породило. Руки тряслись, в глазах плыло, в голове лишь эхом раздавались мысли о том, как было больно и тяжело Изуку. Я готов был реветь от безысходности. Быстро бросив взгляд на телевизор, я отчетливо видел телефон, подключенный к телевизору. — Значит… Ты стоял и снимал, просто, тупо стоял и снимал? — кажется, в этот момент повисла гробовая тишина. — Я раздроблю твои кости бензопилой, — холодно проговорил я. Во мне проснулся маньяк, и я, нездорово хихикая, действительно решился на это. Если бы меня не прервал телефонный звонок. Это был Мидория, что весьма меня обрадовало. Я взял трубку… Выслушал короткое сообщения от матери Мидории, у меня пересохло во рту. — Ненавижу тебя, — сказав это, я вышел из дому и последовал в больницу.