Ядовитые чувства

Несмотря на то, что больница была довольно-таки далека от моего дома, я быстро туда добежал. Я бежал, сломя голову, мысли словно покинули меня. Ворвавшись в больницу, я увидел маму Изуку, которая стояла возле ресепшина. Тело дрожало, мне колоссально не хватало воздуха. Сердце бешено стучало и, казалось бы, я перестал слышать окружающий мир, настолько громко оно билось. Я неуверенно подошел к матери Изуку, задержав дыхания, я нежно коснулся ее плеча. Она обернулась ко мне. На ее лице было много боли, следы от слез, и… от нее веяло… не могу объяснить, но она отчаялась в чем-то, словно потеряла все, что у нее было. — Тодороки-кун? Я рада, что ты пришел, можешь идти к Изуку, он в 13-той палате, — мягкая, убитая улыбка и печальный взгляд. Я стоял и смотрел вне состояния понять, что же так убило эту женщину. Да, я прекрасно знаю, что случилось с Изуку, но разве так можно? Я слегка загруз в собственных мыслях, но опомнившись, я поклонился и молча направился в палату. Меня все так же бросало в дрожь, в голове был просто шторм мыслей, и я утопал в этих убийственных волнах. Мои ноги перестали двигаться, когда глаза лицезрели табличку «13». И… разве время утопать в собственных догадках, когда я могу просто взять и узнать, что с ним сейчас? Хей, Шото, да что с тобой? Успокойся, ты должен быть сейчас для него поддержкой! Так, сделай вдох-выдох! Сделав глубокий вдох и такой же выдох, я решительно взялся рукою за дверную ручку и надавил на нее. Дверь, мягко поскрипывая, открылась, и я зашел. Изуку сидел на кровати, со слегка опустевшим взглядом, бледный, как вампир, и еще эти мешки под глазами. Из-под его воротника виднелся бинт, куча ссадин и царапин. Зрелище не из приятных. — М-Мидория? — мой голос слегка дрогнул. Изуку поднял опустевший взгляд на меня, он улыбнулся, но улыбка его была неискренняя. Может я и не видел всех ран и может их было не так уж и много, но я прекрасно чувствовал, как он кричит, раздирая этим криком себя изнутри. Я быстро подошел к нему и обнял, прижав к себе. Мною овладели банальные чувства сожаления и отвращения к себе самому. Черт, почему все так вышло? И виною всему… я? — Изуку… прости. Прости. Прости! Прости! Прости, мне очень жаль! — сперва тихий тон постепенно вырастал на более громкий, я просто не знал, куда девать эти чувства. Несмотря на то, что я нагло его обнял, на удивления мне, мои объятия были взаимны. Слабыми руками он меня обнял. Да сам факт, что он сейчас может двигаться, необычайно меня удивлял. Мое лицо глупо вытянулось в удивлении, а на лбу было прямо-таки написано «Что?». — За что ты извиняешься? Ты ведь в этом не виноват, — сделав паузу, Мидория продолжил. — Помнишь, ты мне признался в любви? — он отвел глаза. Изуку улыбался, но я видел, какие грустные у него глаза. Он слишком дорогой для меня человек. Даже если он меня и отвергнет, я не сдамся, прости. — Шото, я в полном замешательстве! Я запутался, ничего не понимаю, все так… глупо? Бессмысленно? И при этом мне чертовски одиноко! Что со мной не так? Почему я? Что я кому сделал, чтобы со мной так обходились? Может я действительно ничтожество? Что плохого в моем существовании? Почему все это со мной? — он изо всех сил пытался сдержать ту бурю, которая паразитом расходилась по его нервных клетках. Изуку… и что я могу? Это определенно нанесло ему отпечаток в психике, но раз он спрашивает… определенно, не все еще потеряно! — Тодороки? — он вопросительно посмотрел мне в глаза. Я лишь мягко улыбнулся. Слегка наклонил голову, приблизился к его уху и нежно прошептал:   — Изуку, ты особенный и единственный на все человечество, прошу, поверь мне. Все будет хорошо, — положив свою руку на его голову, я съерошил его кудрявые зеленые волосы. В этот момент, я просто захотел остаться с ним, в таком положении, навсегда. Его запах, его мягкие волосы, нежная кожа, как же мне хочется, чтобы весь Он принадлежал мне. Изуку был такой мягкий и совершенно не сопротивлялся, с чем же это связанно? — Хорошо, я тебе верю, — на серьезных нотках прозвучали его слова. Может ли быть, что он мне верит больше, чем своей матери? Хм… Ах, убейте меня, за мой мой ужасный характер и любопытство. — Изуку… кто это с тобой сделал? Что и ожидалось, его довольно-таки хорошо передернуло. — Н… не… не скажу! — его лицо залилось краской и застыло в ужасе. Отдам почку на донорство, если это окажется не Бакуго. Нет, ну а на кого мне еще думать? Этот ублюдок та еще мразь, он вполне мог это сделать, без зазрения совести. Но это уже не обычные обзывания, это как минимум статья! Дьявол, да мой отец против него одуванчик! Тяжело выдохнув, я спросил: — Мидория, это ведь был Бакуго? — к гадалке не ходи, по его реакции было все ясно. — Почему ты позволяешь ему такое делать? — Я всего лишь хочу немного тепла от него. Я не могу понять, почему он меня так ненавидит. Я не могу понять ничего, я лишь жалкое ничтожество! Но я хочу быть героем! Я хочу видеть его улыбку, не злость и раздражения, а улыбку! Как тогда, в детстве, — он отстранился и прижал к себе колени, обнимая их. — Неужели я не имею право на существования? — Изуку смотрел в пустоту, странно, но такое ощущения, что он смотрел из пустоты в пустоты. — Тодороки, я хочу побыть в одиночестве, оставь меня одного. Ну, а что я могу? Как последний чмошник, просто следую его словам, и оставляю его одного. И только закрыв дверь, я еле сдержался, чтобы не ударить по ней ногой. Просто прислонился к ней спиной и съехал на пол. — Бакуго. Ты хоть понимаешь масштабы своих действий? Почему все в этой жизни идет через жопу? Я уже успел и жизнь обвинить. Но как же обидно! Почему мысли Изуку занимает лишь он? Всегда, постоянно, даже после того, что он с ним сотворил! Скорее всего, моя любовь обречена. Жуткая ревность и ненависть, как же хочется выть волком. и я бы завыл, если бы дверь в палату не открылась и меня резко бы не обнял Изуку. Pov Бакуго. — Что я сделал? Явно (не)много перегнул палку. Зачем я это сделал? И тишина. Я уже битый час сижу и пытаюсь понять себя и свои действия. Ведь не смотря на свою не дружелюбность (явно мягко сказано) к Деку, я не должен был его… — Что я сделал? Я попытался представить, но тут моя фантазия начала жестоко цензурить события. Грр. Черт, это уже бесит нахер! Меня уже чуть ли не кидает в припадках ненависти. — Что я, мать его, сделал? Не можешь сказать? Найди оправдания! Мне чертовски хотелось его унизить, и будет неправильно закончить пытки себя любимого этим ответом, ведь, унижая его, мне явно понравилось прикасаться к его телу! И что это значит? Бакуго, ты гомик! Ты, блять, лазурный мальчик, голубее неба к чертям! — это все, я проорал у себя в комнате, в конце концов, я все-таки добил себя и признался в том, что я по мальчикам, а точнее по Дэку, а значит ли это, что я гей? Погрузившись в глубокое детство, я вспомнил, что хотел стать героем для Деку, ведь у него не было причуды, я хотел его оберегать. Хоть тогда я и глупо себя вел, я же был ребенком, но даже тогда мои чувства уже были сильными. А что потом? Потом появился Всемогущий, и все внимание и любовь Деку отдавались ему. Естественно, я жутко ревновал, я всеми возможными путями хотел оградится от боли. Потом он захотел стать героем, как Всемогущий, это, естественно, начало меня бесить, ведь раньше Изуку равнялся на меня, в итоге… это привело к… Кажется, даже слов не найду, чтобы выразить, к какому пиздецу это привело. Я не маньяк, просто я так боюсь. Боюсь себя самого и боли, которой меня пытает этот чертов Деку! И тут еще этот двуликий признался ему! Почему возле него ошиваются всякие гомики? Меня в счет не берем, я держу долбаную дистанцию. Он со всеми такой добренький, что аж воротит. Хм… Кацуки, а сейчас самый главный вопрос: «И что же дальше?» Просить прощения? Признаться, в любви? Заварить еще больше лабуды, дабы окончательно угробить все к херам? Будь на месте Изуку я, я бы прикончил меня. За такое фиг простишь, ну, типа, гормоны, они такие гормоны. Во всем они виноваты! Блин, я тут так разорался, слава кому-то там, что мама с папой в командировке, думаю, они были бы мягко говоря в шоке, да что уж там, их бы минимум инфаркт хватил! "Ха-а", — вновь тяжело вздохнув, я обнаружил, что в моей комнате, на моей кровати, явно давно, сидит Старатель. Сказать, что я был в охиреть каком шоке — сказать ничего! — Сударь, не желаете ли вы, никчемному мне, поведать историю под названием «Какого хера здесь творится?» и «вы блять совсем охуели?», — изогнув бровь, я посмотрел на Старателя. — Хм… таких не знаю, могу поведать лишь историю под названием «я все видел». «ПИЗДЕЕЕЕЦ!» — проорал мой мозг. — Оу… — я не сильно заморачивался, ведь сразу понял, что он видел. — Да вы не промах, я погляжу. И что же вы хотите? — Скажем, у тебя лямур-тужур в голове и яйцах. Извиняюсь, я слишком долго слушал про то, что ты принцесса ночей лазурных парней. Советую тебе поговорить с тем овощем, — Старатель тяжело вздохнул и плюхнулся на мою кровать. — Кажется, я тоже из рядов лазурно-голубых пехот. — В.С.М.Ы.С.Л.Е? — Хосподи, меня еще никогда в жизни не бил в ребра такой ржач, который я должен сдерживать! Хм… хотя… почему я должен его сдерживать? — Пфхахахапхаха, — и тут моя душа понеслась в рай. Складываюсь по полам и начинаю умирать от истерики. — Имей уважения к старшим! — Старатель недовольно бросил на меня презрительный взгляд. — Ну ладно, ладно, — еле отходя, пробубнил я, — и кто тот «счастливый» жена? — ну, как вы заметили, эта ситуация была очень странная. — Эта ситуация изначально была странная, но мы в одной лодке. — Ну начинайте объяснять, что ли. — Мой сынишка признался твоему овощу в чувствах, ты взбесился и овощ пострадал, кого же выберет овощ? — это он так Деку называет? Овощ значит… — И к чему же это? — раздраженно проговорил я, смотря на Старателя. — К тому, что овощ выберет Шото, а тебе этого не надо, и собственно, мне тоже. — Ну, допустим логично, — СТОООП, я только сейчас заметил, что он в стельку пьяный, ну в говно же просто, офигеть. Человек в стеклышко и так хорошо играет трезвого, ну… язык, похоже, это единственное, что он не контролирует сейчас. Но я бы кинул в него оскар! — Естественно, что я не хочу, чтобы мой сын был из отряда голубых. Нам нужно объединится! — Эм… — по-моему, автор моей жизни явно дебил. Как там говорится? У каждого своя книга судьбы и так дальше. Похоже, прям специально отбирали полного кретина для моей книги. — Ну что ж, причин отказываться у меня нет, наоборот, у меня куча причин согласится. — Чудесно, — равнодушно оборвал меня Старатель. — Нам нужен план.