Маховик с AliExpress

      — Как ты вообще смогла объясниться еще и получить приглашение, на еще одну сходку? — недоумевал Джеймс, развалившись на диване и буравя меня недоверчивым взглядом.       — Поверь, я в таком же шоке, как и ты, — заверила я друга, попутно собирая в сумку все необходимое.       — Куда ты опять собираешься? — Сириус хмурился, наблюдая за моими действиями.       — В библиотеку, хочу кое-что узнать, — уклончиво ответила я, поднимаясь и закидывая сумку на плечо.       — Кое-что? — бровь Блэка недоверчиво выгнулась.       — Кое-что, — кивнула я. — Не хмурься так, а то брови срастутся.       Улыбка сама вырвалась — слишком уж выразительным было лицо Сириуса. Я наклонилась и на краткий миг осторожно коснулась его губ. Парень явно опешил.       — Люблю тебя, — я ощутила невероятную потребность шепнуть ему это.       И, не дав ему времени опомниться, я все же направилась к выходу.       Меня уже довольно давно интересовала тема создания заклинаний, и сегодня я-таки решилась прошерстить библиотеку на предмет полезной информации. Подумав логически, я решила поискать в истории магии. Взяв несколько увесистых томов, я направилась к столам.       И тут память подло дернула за ниточку. В голове тут же всплыло воспоминание из, казалось бы, неимоверно далекого прошлого.

      " — Рем, если я еще хоть что-то услышу об этом дурацком мухоморе, я умру прямо на этом столе...       — Во-первых, ничего ты не умрешь. А во-вторых, это не мухомор, а прыгающая поганка…       — Нет… не-а… неубедительно.       — Ну правда, Рем, давай на сегодня закончим с травологией?"

      На глаза мгновенно навернулись слезы и я не видела смысла пытаться их сдержать. Но и утонуть в них себе не позволила. Я искренне пыталась вникнуть в суть прочитанного, упрямо заставляла себя понимать написанное, хотя мысли всё равно ускользали. В голове то и дело всплывали образы и фразы.       В каждом обрывке воспоминаний был Лунатик.       Нужной информации я так и не нашла. Возможно, мне больше повезет, если я возьму эти книги с собой и прочитаю, когда смогу сконцентрироваться? Эта мысль казалась мне вполне рациональной, так что я решила больше не тратить впустую время.       До встречи со змеенышами у меня было в запасе несколько свободных часов, и я решила наведаться в Выручай Комнату. Я как-то слишком давно не практиковалась. А учитывая ситуацию в которую я вляпалась, мне там безвылазно сидеть надо.       Собрав книги, я закинула на плечо сумку и пошла в Выручай комнату. Там я все-таки бегло прошерстила нужную мне информацию и принялась за дело. Но оно оказалось более сложным чем мне представлялось.       Заклинания давались тяжело, магия отзывалась с запозданием, тело быстро сдало. Вскоре я выбилась из сил и была вынуждена закончить раньше, чем планировала.       Только я вышла в коридор, не успела и десятка шагов сделать, как в меня чуть не влетело летающее нечто — кричалка, как я поняла позже.       — Мисс Грей, — "письмо" заговорило противно-мелодичным старечим голосом и мне чудом удалось не скривиться. — Будьте так любезны зайти ко мне в кабинет. И прошу извинить за неудобства.       — Да что ж такое-то… — тихо взвыла я, наблюдая, как кричалка самоуничтожается.       При всем моем огромном нежелании выбора у меня не было, так что я сменила маршрут.       Снаружи я, вероятно, выглядела спокойной — даже немного равнодушной. Но внутри медленно разрастался комок тревоги. Пока еще ни одна встреча с Дамблдором не была по-настоящему приятной или приносящей радость.       Хм...       За исключением, может быть, первой.       Я шла настолько медленно, насколько позволяла совесть. Хотелось максимально оттянуть момент встречи. Но рано или поздно это должно было случится.       — Лимонный мармелад, — сокрушенчески вздохнув произнесла я, смотря на статую феникса.       Та пришла в движение. Я, без особой охоты, встала на одну ступень и начала подниматься вместе с фениксом. И уже через пару мгновений я стояла в огромном кабинете, условно поделенном на две зоны. Подниматься к столу профессора я не стала — осталась в «зоне для посетителей».       — Профессор Дамблдор? — позвала я. — Вы хотели меня видеть?       — Алексис, доброго вечера, — приветливо поздоровался старик, "выныривая" из-за одной из книжных полок.       Должна признать, книжная коллекция у него что надо.       — Доброго, — вполне вежливо ответила я.       Если честно, мне всегда нравилась атмосфера этого кабинета. Здесь было множество интересных вещиц и мне хотелось их все рассмотреть.       — Прошу, присаживайся, — вежливо предложил мужчина указав рукой на стул перед столом, за которым он занял место.       — Благодарю, — нервно кивнула я и подошла в "хозяйскую зону", как я называю эту часть кабинета.       — У меня для тебя есть новости, Александра.       От его "Александра" у меня по спине пробежал холодок и волосы на затылке стали дыбом. Эта встреча явно не предвещает ничего хорошего.       — Надеюсь, хорошие? — с нервным смешком спросила я, хотя нутро подсказывало мне, что очень наоборот.       — Думаю, что да. Но решать тебе, — стекла полумесяцы дали отблеск и я напряглась еще больше. — Я разобрался с механизмом твоего маховика.       Как всегда профессор решил начать издалека. Он говорил спокойно, как всегда. Кто бы знал как меня это нервировало.       — Маховики в принципе по сути своей вещи редки, но такие, как твой, можно сказать что-то вроде эксклюзива. Дело в том, что они умеют разрезать не только время, но и пространство, но для этого нужны определенные условия. Я не знаю, какие условия нужны были твоему маховику, но этому, — он достал из тумбочки маховик, который при свете свечей отдавал медью немного, — для активации нужна определенная фаза луны. Но она довольно редкая и бывает в этом положении раз в семь лет.       Я чуть не чертыхнулась услышав эту цифру. Неужели тут все должно крутиться вокруг семерки?       — И когда следующий раз его можно будет активировать? — напряженно поинтересовалась я, глубоко внутри уже зная ответ.       — Сегодня, — сказал старик и я похолодела. Это прозвучало как приговор. — Это чудо, что я успел вовремя...       Старик не видел моего разбитого состояния и округлившихся от страха глаз. Он продолжал что-то молоть, но я его не слушала. В голове роились мысли и проносились образы: мама, папа, Рем, Джеймс, Лили, Пит, Сириус...       — Нет... — прошептала я, хмуря брови и смотря в пол.       — Что, прости? — кажется я выбила этим заявлением Дамблдора из колеи.       — Я не отправлюсь домой, — твердо заявила я, подняв уверенный взгляд на директора. — Я остаюсь здесь.       — Я, конечно, не вправе решать за тебя, но я бы не рекомендовал. Все-таки это не твой мир. И тебе надо найти свое место в своем мире, — сказал волшебник особенно выделяя словосочетание "своем мире".       — Вот именно, вы не вправе, — немного грубо выпалила я, но тут же исправилась уже более доверчиво и трепетно. — Профессор Дамблдор, я впервые в жизни ощущаю себя, что я на своем месте. Что я именно здесь и должна быть, — этот тон уже походил на мольбу, ведь я понимала, что Дамблдору вполне по силам отправить меня домой даже против моей воли.       — Это твоё решение, — Дамблдор встал и я последовала его примеру. — Но как бы там ни было, возьми.       Он протянул маховик.       — Если не передумаешь, вернешь завтра утром. Но советую тебе подумать об этом очень хорошо. На этом у меня все. Доброго вечера, Александра.       — Доброго вечера, сэр, — вежливо кивнула я и развернувшись пошла к выходу, но буквально через пару шагов развернулась. — Профессор Дамблдор, — окликнула я мужчину, — спасибо Вам...       Я была так шокирована, что даже не заметила, что чуть не сбила с ног удивленного Северуса.       Когда мои ноги снова коснулись пола коридора, они подкосились. Я привалилась к стене и несколько минут глухо задыхалась. Руки дрожали. Мне было тяжело дышать и мною начало потряхивать.       Когда до меня окончательно дошло, что у меня есть шанс вернуться домой, тело содрогнулось от рыданий.       — Прости меня, мамочка… — прошептала я все еще сжимая в руке маховик. — Прости...       Я так сильно по ним скучала. Так сильно переживала. И вот теперь, когда у меня есть возможность вернуться и обнять родителей, сказать им как я их люблю, я пасую.       Я не могу вернуться.       Если я вернусь...       Я даже представить не могу что со мной будет. Я изменилась здесь. И я понимаю, что тот мир не примет мои изменения и он будет пытаться меня вернуть к Сане Крыловой — девчонке, что толком даже резюме написать не может. Девчонку без цели, без стержня.       Нет.       Я не вернусь.       Лучше я не вернусь к родителям вообще, чем вернусь безжизненной амебой без цели и мотивации в жизни. Думаю, для них будет проще смирится, с тем что меня нет, нежели с тем, что я страдаю.       И пусть я до конца жизни буду ходить под чужим именем, но я останусь и буду той кем я здесь стала. А стала я сама собой. И у меня есть незавершенные дела здесь.       Только эти мысли дали мне сил собраться и пойти в башню Гриффиндор. По дороге я твердо решила, что сегодня Мародёры ничего не узнают.       Позже… возможно.       Но не сейчас.       Сегодня у меня есть дела поважнее. Нужно подготовиться к приему слизеринцев. Что-то мне подсказывает, что я могу узнать там нечто полезное. Если , конечно, повезет.       Будучи человеком адекватным, в общем и целом, я не тешила себя фантазиями, будто слизеринцы примут меня как свою и начнут делиться всеми тайнами. Нет, конечно.       Но кое-что — обрывок, намек, неосторожную фразу — я все же могу уловить. Если очень сильно постараюсь.       Впервые в жизни мои надежды оправдались: войдя в львиную гостиную, я не застала Мародеров.       И да — мне стало легче.       Наверное, я плохой человек, если испытываю облегчение от отсутствия друзей? Просто меньше всего мне сейчас хотелось бы объяснять свое заплаканное лицо этим четверым. Их внимательные взгляды, их молчаливое «что случилось?» — я бы не выдержала.       А косые взгляды остальных гриффиндорцев меня мало волновали.       Кстати о косых взглядах.       После каникул отношение ко мне гриффиндорцев значительно ухудшилось. Я понимаю, почему так случилось. Понимала — и все равно было больно. С каждым днем становилось все сложнее играть роль чистокровной выскочки, держать спину ровно и подбородок приподнятым, будто мне действительно всё равно.       — Привет, — отстраненно поздоровалась Лили даже не оторвав взгляда от эссе.       И я была этому даже рада. Может, все же есть шанс, что мне не придется объясняться?       — Привет, — тихо ответила я, бросая сумку на кровать.       — Ты нашла, что искала?       — Что? — внутри все сжалось. В голове сразу всплыли мысли о маховике, о слове «сегодня», о доме, который я сознательно отвергла. Я и думать забыла, что изначально хотела узнать о сотворении заклинаний.       — Ну… ты же ходила туда за какой-то… — Лили замолчала. — Бог ты мой…       Она таки подняла голову, и в глазах ее я видела тревогу — чистую, искреннюю, такую, от которой сердце болезненно сжалось.       — Лекс, ты плакала? Что произошло? — взволновано спросила рыжеволосая стремительно подходя ко мне.       Слишком близко, чтобы отвернуться.       — Я просто... — я растерялась. Взгляд заметался, дыхание сбилось, а глаза снова защипало. Я не хотела говорить этого. Не хотела произносить вслух. Одно дело — молча проигнорировать возможность вернуться к родным, другое — признаться в этом. — Просто вспомнила как занималась с Ремом...       Слова вырвались — и мне стало от них мерзко.       Врать подруге. Да ещё и прикрываться смертью Лунатика.       Да что со мной, черт подери, твориться?       Лили ничего не сказала. Ни одного слова. Она просто села рядом и молча обняла меня.       И этого оказалось достаточно, чтобы я раскисла окончательно.       Слезы хлынули бурным потоком. Я захлебывалась ими, цеплялась за ткань ее мантии, как за единственное, что удерживало меня на поверхности. Я не могла остановиться, как бы ни пыталась.       — Прости меня, Лили... — всхлипнула я.       Лили подумала, что я извиняюсь за слезы, а потому поспешила заверить меня что плакать нормально.       Но просила я прощение не за слезы.       За ложь.       За решения.       За то, что уже сделала — и за то, что ещё собиралась сделать.       Когда меня наконец отпустило и дышать стало немножечко легче, я умылась и начала приводить себя в порядок. Еще одну сходку слизней я пропустить просто-напросто не имела никакого права. Слишком много всего было сделано, что бы сейчас все развалилось из-за моих дурацких чувств.       Шаг за шагом я скрывала все что со мной происходило за косметикой.       Синяки под глазами из-за кошмаров по ночам и постоянного недосыпа — чем-то отдаленно напоминающем консилер.       Покрасневшее, распухшее от слез лицо — тоналкой.       Обкусанные от нервов губы — помадой.       Тоску и боль во взгляде — толстым слоем туши на ресницах.       Желание спрятаться и пересидеть пока все не наладиться — пышными красными локонами, обрамляющими лицо.       — Отвратительно, — прохрипела я, смотря на отражение в зеркале.       — Нет, — Лили подошла сзади и положила руку мне на плечо.       Но легче не стало. Мне было мерзко от того, что из зеркала на меня смотрела совсем незнакомая мне девушка. Наигранно уверенная. Красивая. Чужая.       — Выглядишь сногсшибательно, — я не слышала, как открылась дверь и в комнату тихо вошла Алиса. После смерти Марлин девушка будто потускнела, стала тише, прозрачнее. Вуд тяжело переживала смерть лучшей подруги. — Куда-то собираешься? — тихо спросила она.       — Вроде того, — тяжело вздохнула я и повернулась к Лили. — Ну… я пошла.       — Удачи, — кивнула девушка. — И, Лекс… будь осторожна. Как бы там ни было, а оно того не стоит.       Лили все еще не нравилась наша игра. Да она, в принципе, никому не нравилась. Но только Лили настаивала ее прекратить при любом удобном случае.       Но прекращать нельзя.       Потому я ничего не ответила, просто взяла одолженную у Эванс сумочку-клатч и ушла.       Признаться, я ожидала увидеть в подземельях нечто схожее с Малфой-мэнором — холодный пафос, показную роскошь, нарочитую элитарность. Но реальность удивила.       Слизеринские угодья оказались… обычными.       Такие же темные каменные стены, что и у нас. Такие же диваны у камина. Белый ковер, зеленые гардины. Такие же дети, растянувшиеся в креслах с книгами, те же ребята, азартно играющие во взрыв-кусачки за дальним столиком. Те же девочки, шепчущиеся о старшекурсниках, украдкой смеющиеся и тут же замолкающие.       Те же мечты.       Те же страхи.       Те же проблемы.       Те же радости.       И меня прошибло мыслью неожиданно и болезненно ясно:       "Они — это мы"       Только маски у них сидят плотнее.       — Ты выглядишь так будто бы впервые поняла, палочка работает, если ею махнуть, — ухмыльнулся Мальсибер, который встретил меня у входа в подземелья и провожал до места встречи.       — Ты практически угадал, — довольно честно призналась я, не отрывая взгляда от лиц вокруг.       — Ты становишься предсказуемой, Грей.       Фраза кольнула. Я уловила ее не смыслом — интонацией. Как будто он примерял меня на доске, переставлял в уме с клетки на клетку. Я не подала вида.       — И так, добро пожаловать.       Блондин, как истинный джентльмен, открыл передо мной дверь и мы вошли в комнату, что уже была куда ближе к стилю Малфоев.       Первое, что бросилось в глаза — огромная хрустальная люстра. И я абсолютно согласна с утверждением, что люстра один из важнейших элементов декора. Источник света. А значит — источник власти. Блики от кристаллов дробили пространство, отражались в глазах, скользили по лицам, будто подсвечивая их ровно настолько, чтобы нельзя было разглядеть до конца. Хрустальные бра на стенах усиливали эффект — света было много, но он не согревал.       Дальняя стена утопала в растении, похожем на плющ, с крошечными фиолетовыми цветами-звездочками. Слишком красивыми, чтобы быть безобидными.       В центре — массивный резной стол из темного дерева. Как алтарь. Или как стол для переговоров, за которыми решают судьбы.       Могу поклясться, что когда мы вошли, в комнате стало на несколько тонов тише. Не резко — нет. Просто разговоры чуть приглушились, смех стал осторожнее, движения — медленнее. Почти все взгляды скользнули в нашу сторону.       И это наталкивало меня на мысль, что в их "компании" я первая гостья с чужого факультета. Это чувствовалось кожей.       Некоторые смотрели на меня заинтересованно, словно на редкий экспонат. Взгляды других же спрашивали: "Какого черта ты приперлась?". А были и другие. Немногочисленные. Те, от чьих взглядов по спине бежали мурашки.       Они смотрели так, будто я пришла не по собственной воле.       Будто меня сюда вызвали       — Мы не опоздали? — Мальсибер широко улыбнулся друзьям.       Он явно чувствовал себя хозяином положения. В отличие от меня.       — Нет, как раз вовремя, что бы осталось время посплетничать, но не было его для потасовки, — к нам подошел брюнет, на чьем красивом лице играла легкая приветливая улыбка. Она была мягкой, но взгляд — цепким. Он кстати, как раз был одним из тех обладателей взгляда кукловода.       — Алексис, знакомься,— видимо Мальсибер заметил моё замешательство при приближении незнакомца и решил вмешаться. — Это Уолден Макнейр. Смекалка и хитрость Слизерина во плоти.       Судя по легкой тени удовольствия на лице Макнейра, представление ему понравилось.       — А это...       — Да, я знаю, — у парня оказался высоковатый для его внешности тембр голоса, но это ничуть не испортило его образ. — Девочка, у которой напрочь отсутствует чувство страха и инстинкт самосохранения.       — Полегче, Уолд. Она наша гостья, — в голосе Мальсибера прозвучала угроза.       Он приобнял меня за талию — слишком поспешно, слишком демонстративно.       Как метка.       Как предупреждение.       Видимо, переживал что бы я ничего не ляпнула и не развернулся скандал.       Мне этот жест не понравился.       Очень не понравился.       — Я в курсе, — спокойно ответил Макнейр.       Он взял мою руку и коснулся губами кончиков пальцев. Жест был безупречен. И оттого — пугающе холоден.       — И я абсолютно очарован.       — Я тоже рада знакомству, — сконфужено ответила я. Неужели еще кто-то целует девушкам руки при встрече?       — Чувствуй себя как дома, — приветливо сказал брюнет и отошел к кому-то за нашими спинами.       Как дома, — мысленно усмехнулась я.       Как в доме, где каждый шаг просчитывают заранее.       — Расслабься, Грей. Ты справляешься, — шепнул мне на ухо Мальсибер.       Я тут же поспешила выскользнуть из его объятий от греха подальше. Парень не оставил это незамеченным и как-то лукаво ухмыльнувшись отошел к... Нотту…       Да что б его...       — Вижу, мои старания не прошли даром и ты все же стала на человека похожа, — вот чего-чего, а того, что ко мне подойдет Забини, я ожидала меньше всего.       — Мне считать это комплиментом или оскорблением? — хмыкнула я, с вызовом дернув бровью и посмотрела в золотисто-карие глаза слизеринки.       — Тебе решать, — расслабленно пожала плечами девушка изучая меня с ног до головы.       Я ответила тем же — и тут же пожалела.       Идеальная фигура.       Идеальное лицо с минимумом косметики.       Идеальные волосы.       Идеальный голос.       Идеальная уверенность.       Я понимаю почему Сириус с ней замутил.       И да — я завидовала и ревновала.       Даже спорить не стану.       — Тогда во избежание неприятностей, склонюсь к первому, — я улыбнулась, заставляя губы делать то, чего не чувствовала. — Кстати, спасибо за помощь. Ты нам тогда действительно помогла.       В этом я не лукавила.       Правда я была благодарна Блэйк не так за макияж, как за то, что она сохранила нашу просьбу в тайне.       — Брось, — Забини усмехнулась. — Я не могла отказать Сири.       Вот зря она это, очень даже зря. Ведь ревность — сестра глупости. И я чуть ее не совершила.       К счастью, вмешались Нотт и Долохов.       — Господи, Тони прекращай, — закатила глаза Забини ловя на себе непонятные для меня взгляды Долохова и удалилась.       Тишина между мной и слизеринцами стала плотной. Почти осязаемой. Я чувствовала спиной чужое внимание.       — Грей… — тучно начал Долохов.       — Лекс, — перебил его Нотт, улыбаясь слишком открыто. — Мы хотели извиниться. Мы были не правы и приносим тебе искренние извинения. Ну что, мир?       Он протянул руку. Убедительно. Почти безупречно. И не будь я собой, то поверила бы, но...       — Лекс меня могут называть только друзья, — спокойно сказала я. — А ты в эту категорию, не то, что не входишь, а даже не дышишь в эту сторону — это, во-первых.       Я выдержала паузу.       — А во-вторых: мира тебе со мной не видать, как улыбки дементора. Личные обиды я не прощаю. Особенно такие. Так что — временное перемирие. Исключительно из лояльности к вашему факультету.       На жест я так и не ответила.       Да никакие планы и даже сам Волан-де-Морт, не заставят меня пожать руку этим отрыжкам природы.       Ни-за-что.       — Верно мыслишь, — раздался новый голос.       Я повернулась на звук и увидела еще одного обладателя взгляда кукловода — Джагсона. Имя или фамилия — не важно. Опасность от этого не менялась. Я наверняка знала, что с ним связываться себе дороже.       — В конце концов, — продолжил он, — все мы играем на одной стороне доски.       Вот именно, — подумала я.       Просто фигуры у нас разные. И маски — тоже.       — И на этой веселой ноте пора за стол, — с ядовитым весельем сказала Алекто Кэрроу, стоя рядом с братом.       Я выпрямила спину.       Улыбнулась.       И сделала шаг вперед — в самое сердце чужой игры, прекрасно понимая, что здесь улыбка — это не дружелюбие, а броня, и стоит ослабить ее хоть на секунду — меня разорвут.       Когда слизеринцы начали рассаживаться, я растерянно мотнула головой, прокручивая одну и ту же мысль:       И возле кого мне, Мерлин побери, садиться?       Свободных мест оставалось все меньше, и каждое из них почему-то казалось ловушкой. В итоге, плюнув на все, я просто пошла к ближайшему пустому стулу. И кто бы знал, как я была благодарна Мерлину и всем богам разом, когда по левую сторону от меня уселась Забини, а по правую — Мальсибер.       Из всех присутствующих они были самой предпочтительной для меня компанией.       Самой безопасной, — мысленно поправила я себя.       — Удачно ты выбрала, — лениво заметила Забини, скользнув по мне оценивающим взглядом. — Обычно на это место садится Эйвери.       — Тогда я вообще не понимаю, как еще жива, — пробормотала я.       Мальсибер тихо усмехнулся.       — Привыкай. Здесь либо сразу тонешь, либо учишься держаться на поверхности.       Стол не ломился от лакомств, но и не выглядел бедно. Все было выверено до мелочей, словно этот вечер планировали не ради еды, а ради впечатления.       На белоснежной скатерти с еле заметным серебряным узором лежали изумрудные салфетки из мягчайшего хлопка, расшитые серебряными шелковыми нитями. Посуда была комбинацией из белого и черного стекла, серебряных столовых приборов и хрустальных бокалов.       При взгляде на последние в голове мелькнула нервная мысль:       А воды здесь попить можно будет? Или только вино — чтобы язык развязался?       Первый тост, разумеется, был торжественным. И, разумеется, — за чистоту крови.       Я чудом удержалась от раздраженного стона. С достоинством подняла бокал с красным вином и сделала глоток. Вино оказалось изумительным — густым, теплым, с горьковатым послевкусием.       — На гриффиндоре такого явно не наливают, — шепнул Мальсибер.       — Прости? — недоуменно и в то же время вызвающе переспросила я.       — Твоя реакция. Ты сейчас слишком заметна.       — Я просто не особо дружу с алкоголем, — уже более равнодушно ответила я. — Становлюсь слишком честной...       — Здесь это вообще не рекомендуется.       Даже забавно что он сам это признает.       После официоза вечер будто выдохнул. Разговоры стали громче, смех — свободнее. Заговорили о погоде, о Министерстве, о новых коллекциях мадам Малкин, о последних постановках в магических театрах.       Я позволяла втягивать себя в диалоги — осторожно, дозированно. Улыбалась, кивала, вставляла реплики ровно настолько умные, чтобы не выглядеть дурой, но и не умнее остальных.       Несколько раз я ловила на себе взгляды Макнейра и Джагсона — не прямые, а отражённые: в бокале, в серебре приборов, в стекле люстры. Они не участвовали в разговорах — они наблюдали.       И все же, несмотря на то, что вечер мне в общем-то понравился, я уже начала разочаровываться что пришла зря и не узнала абсолютно ничегошеньки интересного.       Вино постепенно дало о себе знать — тепло разлилось по телу, щеки запылали. Мне срочно нужно было освежиться и привести в порядок макияж.       Поскольку я не знала есть ли поблизости туалеты, решила обратиться за помощью к Забини. К моему удивлению девушка охотно согласилась провести меня обосновав это тем, что она пролила на платье вино и ей необходимо было привести себя в порядок.       Только мы вышли, у шатенки порвался ремешок на босоножке и она объяснив мне куда идти сказала, что догонит.       Я не стала спорить и пошла в указанном направлении. Но за одним из поворотов я услышала два голоса. Говорившими были.... Да, Нотт и Долохов...       Я должна была пройти мимо.       Честно.       Но я не смогла и остановилась.       — …ты уверен, что без Блэка? — хрипло спросил Долохов.       — Абсолютно, — ответил Нотт. — Блэк на отработке. Поттер с Петтигрю будут с вороненком. Первое полнолуние без одной из нянек. Идеальный момент.       У меня внутри всё оборвалось.       — Главное — сделать все аккуратно, — продолжил Долохов. — Без лишнего шума. Несчастный случай. Заблудились. Напоролись.       — Министерство даже не станет разбираться, — усмехнулся Нотт. — Особенно если мы все провернем сегодня.       Я похолодела.       Облава.       На моих.       Я думала, что моя ненависть к ним больше уже быть не может, но как оказалось.       Мне хотелось выскочить и придушить этих двоих уродов прямо здесь. Но я была в змеином гнезде. Один неверный шаг на их территории — и меня бы просто не выпустили.       Я рванула в туалет, заперлась и вытащила из сумочки зеркальце.       — Джеймс… Сириус… — прошипела я, то и дело оглядываясь на дверь, — Ребят… Ну, пожалуйста. Ответьте.       Но по ту сторону зеркала была тишина. Нутро скрутило еще больше, паника сжала грудь. Мне надо было срочно предупредить ребят. Если они не возьмут… если зеркало не сработает…       — Сегодня явно не мой день, — заявила Блэйк входя в туалет.       Я поспешно спрятала зеркальце и сделала вид, что усердно копаюсь в сумке. Пока Забини чистила платье и чинила обувь, я достала пудреницу и пыталась сделать что-то с проступившим румянцем. Руки дрожали и не слушались меня, а все мысли были только о том как предупредить ребят.       — Ну что, ты закончила? — спросила девушка и я повернулась к ней. Она снова была идеальной.       — Да, — кивнула я и дрожащими руками спрятала пудреницу обратно в сумку.       Слизеринка заметила, как дрожат мои руки, а потому вопросительно подняла бровь.       — Ты в порядке? — Забини прищурилась.       — Да, — слишком быстро выкрутилась я. — У вас тут… прохладно.       — Да, есть такое, — пожала плечами она.       Мы вышли обратно.       По дороге я судорожно пыталась придумать что делать. На ум приходило только то, что мне надо уходить. Но если я уйду, то они точно поймут, что я замешана. А мне нельзя так подставляться.       А остаться — значит дать им время.       План появился сам по себе и я уже хотела приступить к его исполнению, как услышала не лестные отзывы в сторону Северуса. Я прислушалась.       — Да ты посмотри на него, — брезгливо фыркнул Эйвери. — Этот слизняк вообще не понимает, где его место.       Я взяла бокал и медленно повернулась. Почему-то не смогла удержаться.       — Ты читал «Дориана Грея»? — спокойно спросила я вертя в руках хрустальный бокал с красным вином. При свете люстры казалось, что бокал заполнен кровью, а не вином.       — Конечно, — Эйвери выглядел слегка сконфужено. Он явно не понимал к чему был задан мой вопрос. Что ж, меня это не удивляет нисколько. — А при чём тут…       — Тогда ты должен знать, — перебила я, — что внешняя красота обманчива.       В комнате стало тише.       — Что ты хочешь сказать? — парень напрягся.       Он не дурак и намек мой понял. Но я не собиралась играть по правилам этого гадюшника. Этим вечером было более чем достаточно фарса, так что уходить надо красиво. Они меня не приняли как свою, но и я упадать за ними не стану.       — То, что я избавляюсь от гнилых яблок, — я усмехнулась. — Даже если снаружи они выглядят идеально.       Я поставила бокал с нетронутым вином на стол.       Возмущённые «ахи-охи» пронеслись по залу.       — А ты радикальная барышня, — не ожидала я, что Мальсибер одобрительно улыбнется.       А вот Гринграс его восторга явно не разделяла и смотрела на меня с презрением. Что ж, пусть мне абсолютно плевать и на нее и на всех остальных змеенышей вместе взятых.       Сейчас важно успеть...       — Ты не представляешь насколько, — я не сдержала ироничной улыбки. — А теперь радикально удаляюсь.       — Может, проводить? — предложил Мальсибер.       — Не стоит.       Я встала и будто бы «случайно» уронила на пол вилку.       Я сделала все правильно: присела на корточки, затем резко встала, задержала дыхание и при этом как можно сильнее напрягла все мышцы тела. Результат последовал незамедлительно, потому что мир закружился, свет люстры погас, а я потеряла сознание.