Любовь в ритме Танго

- Раз, два, три, четыре... – Кларисса ведет счет, а я стараюсь двигаться под него, держа прямо спину и руки так, чтобы палка, с которой я танцую, не упала. - Реббека, держи спину прямо, когда делаешь шаг назад, выпрямляй ногу полностью. Раз, два, три, четыре! – Ей-богу, ей только бича не хватает, чтобы смахивать на дьявола. У меня уже скоро начнет сводить судорогой спину. Через секунду не выдерживаю, и палка падает. Принимаю более привычное для моей спины положение. Закрываю глаза и тру переносицу. Слышу тяжелый вздох Клариссы. - Реббека, соберись. Давай еще раз отработаем этот элемент и займемся другим, - открываю глаза и улыбаюсь Клариссе. - Как скажешь, моя Госпожа, - Кларисса смеется и, подняв палку, ударяет ею меня по пятой точке. - Смотри мне, договоришься, - теперь смеюсь я. - Жду с нетерпением, - она качает головой, тихо посмеиваясь. - Раз, два, три, четыре! Раз, два, три, четыре! – встаю в исходную позицию и, слушая голос Клариссы, стараюсь выполнить эти чертовы элементы. Никогда бы не смогла подумать, что в танце нужна такая идеально прямая спина. Но, как объяснила Кларисса, идеально прямая спина делает контраст между сильными прогибами. Чем прямее спина, тем сильнее контраст. Тем больше эффект от самого танца. Мне пока что сложно это понять, но я безропотно следую всем ее указаниям. Спина снова не выдерживает и начинает безжалостно болеть и трястись. Опускаю руки, и палка снова падает. - Ладно, с этим закончили, иди сюда, - подхожу к Клариссе, и она берет мои руки в свои и кладет к себе на плечи. Они автоматически ложатся как нужно. Довольная улыбка появляется на лице Клариссы. - Теперь поняла? – счастливо улыбаюсь. - Да, теперь поняла, - Кларисса без предупреждения начинает вести, и я следую за ней. Ноги движутся сами. Не могу поверить, что все так легко. - Я же не просто так заставляю тебя повторять одно и то же по сто раз. На сто первый, с партнером, твое тело само движется, – дверь в зал открывает, и влетает обеспокоенная Ханна. - Реббека, тебя просят срочно к телефону, - размыкаем объятия. - Кто? – Ханна качает головой. - Я не знаю. Попросили тебя к телефону, сказали срочно. Что-то случилось с Софи Марией Элис, - внутри все обрывается. Со всех ног бегу в холл. Схватив трубку, делаю один вдох и уже потом отвечаю. - Да, - голос срывается от напряжения. Мне отвечает приятный женский голос. - Реббека Кляйн? – прокашливаюсь. - Да, это я, - слышу шуршание бумаги. - С вами разговаривает Катарина О’донэл, я врач отделение реанимации. К нам менее часа назад поступила ваша дочь, Софи Мария Элис. Вы можете приехать? – Чувствую, что ноги меня не держат. Сильные крепкие руки успевают меня подхватить и посадить на стул. - Миссис Клияйн, вы меня слышите? – не могу произнести и слова. Перед глазами все плывет. Из рук вырывают трубку, и я безропотно отдаю ее. Слышу голос Клариссы. - Ей плохо, она в предобморочном состоянии и, кажется, в состоянии шока, - перед глазами появляется Ханна, она протягивает мне стакан с водой. Чувствую характерный запах сердечных капель. Вымученно улыбаюсь и выпиваю содержимое стаканчика. Слышу, что Кларисса закончила разговор. Она сменила Ханну и присела возле меня. - Нам нужно в больницу. Врач отказалась мне что-либо говорить. Я тебя довезу, - киваю. Встаю со стула. - Вещи я тебе потом привезу, поехали, - Кларисса взяла меня под руку и повела к моей машине. - Ключи в сумке, - говорю тихо. Кларисса, ругнувшись, убежала обратно в здание. Через пять минут она вернулась со связкой ключей. Отключив сигнализацию, она открыла для меня дверь. Сажусь на пассажирское сидение. Кларисса садится на место водителя. Через минуту мы ехали в сторону больницы. Захожу в больницу. В нос сразу ударяют больничные запахи. Дезенсредств и таблеток. Подхожу к регистратуре. - Я Реббека Кляйн. Меня вызвала Катарина О’донэл, где я могу ее найти? – одна из врачей отделилась от группы и подошла к нам. - Добрый вечер, я Катарина О’донэл, вы мама Софи Марии Элис Кляйн? – киваю. - Ваша дочь поступила к нам сегодня в пять часов двадцать шесть минут в скорой помощи. С ней еще прибыла Оливия Хантер. Вы ее знаете? – снова киваю. Я крепко держу Клариссу за руку. Я боялась, что если отпущу ее руку, тут же упаду. - Да, она подруга моей дочери, учится в параллельном классе. Она один раз у нас обедала. Замечательная девочка, - врач кивает. - Да. Их жестоко избили. Насколько мы поняли из бессвязного рассказа вашей дочери, на них напали, когда они гуляли по парку. Нападавшие их знали и целенаправленно пытались причинить вред Оливии Хантер, но ваша дочь стала ее защищать и в итоге тоже пострадала. У нее сотрясение мозга, переломаны все пальцы на руках и ушибы по всему телу, - чувствую, что Кларисса обняла меня за талию. Правильно, иначе я упаду. - Я могу ее увидеть? – врач поджала губы и пристально на меня посмотрела. - Вообще-то, это запрещено правилами, но я разрешу вам на пять минут зайти к ней. Но только вам одной, - поворачиваю голову к Клариссе. - Я буду ждать тебя здесь. Иди, - киваю и выскальзываю из ее объятий. Иду следом за доктором. Это не больница, а какой-то лабиринт. Наконец, мы останавливаемся. Катарина скрывается за какой-то белой дверью и через секунду выходит с халатом в руках. - Наденьте, - послушно надеваю халат. - А что с Оливией? – Катарина оборачивается ко мне. - Ей не так сильно повезло, как вашей дочери. У нее открытый перелом обеих рук, сотрясение мозга, и эти сволочи, простите, отбили ей одну почку. Она сейчас в операционной. Думаю, если ваша дочь не бросилась бы ей на помощь, ее просто бы забили до смерти. Может вы знаете, почему ее так жестоко избили? – потрясенно качаю головой. - Даже представить себе не могу, кому и зачем это нужно было, - говорю шепотом. Подходим к большой стеклянной стене. - Дальше вам нельзя идти. Ваша дочь лежит на второй кровати. Пять минут, - потрясенно киваю. Не могу отвести глаз от своей дочери. Все лицо фиолетово-синее, каждый палец в гипсе. Это просто ужасно. Мне хочется прикоснуться к ней и сказать, что все будет хорошо. Кто-то подходит ко мне и за плечи уводит от стены. Я не понимаю, кто это и что происходит. Я даже не сразу понимаю, что плачу. Мы сидим в комнате отдыха для родственников. Как только я зашла туда, ко мне кинулась Эрика. - Мама, это правда? – растерянно глажу Эрику по волосам. - Да, правда, - Эрика поджимает губы. - Идиотка, ну и за каким хреном она полезла ее спасать. Ее бы не тронули... – слова дочери как нож прорезаются через сумбур моих мыслей. - Что ты сказала? – говорю свистящим шепотом. - А то, что те ребята обещали не трогать Софи и лишь покалечить эту рыжую тварь, - слова складываются в общую картину и, наконец, до меня доходит сказанное Эрикой. - Зачем ты это сделала? – говорю, еле сдерживая гнев. - Затем, что моя сестра не должна водиться с какой-то лесбиянкой. В нашей семье не должно быть уродов... – не успевает Эрика договорить, как я отвешиваю ей пощечину. Эрика в растерянности смотрит на меня. А меня уже просто распирает от гнева. - Еще хоть слово, и, клянусь богом, я тебя убью своими же руками. Ты знаешь, что натворила?! Оливию чуть не забили до смерти, у нее отбита почка, и возможно она останется инвалидом! – чувствую, как меня сзади обхватили крепкие руки. Правильно, держите, иначе я придушу эту маленькую тварь. - Сегодня же ты переезжаешь жить к бабушке. Я не хочу тебя видеть и слышать. Тебе самое место рядом с ней! – Эрика бледная и испуганная прижимается к стене. - Тише-тише, Реббека, успокойся, - это Кларисса. - Убирайся с глаз моих, и чем быстрее, тем лучше, - Эрика тут же убежала, а я повисла на руках Клариссы. Она развернула меня к себе лицом и крепко обняла. А я, наконец-то, дала волю своим слезам.