Любовь в ритме Танго

Ингрид Бёрге Я не смогла вернуться домой. Там была Эрика и Ханс. Воспоминания, которые я хотела навсегда в себе похоронить, словами Реббеки снова всплыли в памяти. Я бродила по вечернему городу, пока не набрела на небольшой парк с множеством скамеечек и большим прудом в центре парка. Я прошла туда и села на лавочку. В парке практически никого не было, и тишину нарушали далекие звуки города, плеск воды и шелест листвы. Смотря прямо перед собой, я не видела озера, я видела ее лицо. Лицо моей Маргарет. Воспоминания как снежная лавина обрушились на меня, и сердце скрутило от боли, которую я научилась с годами не замечать. Боль, которая не давала дышать. Слезы без остановки бегут по щекам, а с губ срывается свистящий шепот. - Маргарет, Маргарет... – это имя как молитва для меня. Прикрываю рукой рот, чтобы не закричать от боли, которая меня раздирала на части. Воспоминания как фильм пробежали перед моими глазами. Словно все это произошло только вчера, а не сорок лет назад. Захожу в общежитие. Не успеваю зайти в свою комнату, как ко мне подбегает староста. - Ингрид, завтра к тебе подселят новую студентку. Она первокурсница, - она, запыхавшись, прижимала руку к груди, стараясь унять дыхание. - Ты о чем, Елена? Какая новенькая? И почему ко мне? – возмущенно смотрю на старосту. Она сконфуженно улыбнулась мне. - Прости Ингрид, но мест больше нет. Ее некуда больше поселить. А у тебя самая большая комната в общежитие. Она поживет у тебя этот учебный год, а потом ее переселят в другую комнату. Обещаю! – Елена клятвенно сложила руки на груди. Прищурившись, тыкаю в нее указательным пальцем. - Если она будет мне мешать, я ее пинком под зад выселю. И это не обсуждается! – захожу в комнату и захлопываю дверь перед носом Елены. На следующий день заселилась моя новая соседка. Она приехала с небольшим количеством личных вещей. Пишущая машинка, сумка вещей и большое количество книг. Я удивилась, зачем ей столько книг? Ведь есть же библиотека. Выглядела девушка обычно, как все, как многие девушки, которые жили в общежитие, но ее глаза загипнотизировали меня с первого взгляда. Необычайно-серые, практически серебряные. В минуты гнева они становились темно-серыми, как грозовые тучи, когда она была счастлива, они приобретали голубой оттенок, а в минуты страсти они становились стального цвета. Я влюбилась в ее глаза сразу же. А потом в нее саму. Ее насмешливая улыбка выводила меня из себя. Я готова была ее придушить за эту улыбку, но стоило посмотреть в ее задорные глаза, как я сразу все ей прощала. Ее звали Маргарет Майер. Училась она на факультете немецкой литературы и собиралась стать писательницей. Ей этого не удалось, она не смогла добиться своего... Мы подружились сразу же. Мы ночами сидели и разговаривали. Обсуждали все на свете, и нам не хватало времени в сутках, чтобы наговориться. Я часто водила ее на свое любимое место. Тихое озеро в лесу, который обступил наш институт. Там никогда никого не было, и нам никто не мог мешать. Мы лежали на пледе и загорали. Я любовалась Маргарет, в солнечном свете ее каштановые волосы приобретали медный оттенок; изящное тело, не скрываемое слитным купальником, было приятного шоколадного цвета. Я поражалась, как она может загорать, ведь это не прилично, быть в таком маленьком купальнике, едва прикрывающим все самое важное, на что она звонко и весело смеялась и называла меня старой каргой. А что я могла сделать, если меня воспитали как дочь знатного герцога? Я и обучаться должна была дома, но я уговорила матушку уговорить отца и позволить мне учиться. Отец согласился, но очень долго противился этому. Очень долго. Когда всем девушкам учащимся было по двадцать лет, мне было уже двадцать пять, обычно в этом возрасте девушки оканчивали свое обучение. В один из вечеров, когда Маргарет увлеченно что-то печатала на своей пишущей машинке, сидела на полу, поджав под себя ноги, я поняла, что люблю ее. Это меня напугало. Ужасно напугало. Как я могла влюбиться в женщину? Как!? Это же неправильно! Я помню, как я долго металась в кровати, пытаясь уснуть. Когда было три часа ночи, Маргарет пришла ко мне и легла вместе со мной. Она обняла меня сзади и стала тихо укачивать в своих объятиях. Мне стало так хорошо и спокойно. И я расплакалась. Маргарет шептала, что все понимает, и что она не будет меня ни к чему принуждать. Тогда я поняла, что Маргарет тоже меня любит. Ту ночь мы спали вместе, она обнимала меня, а я прижималась к ее груди, слушая равномерный стук сердца. После той ночи все изменилось. Я была ослеплена любовью. Я любила и была любима. Но не всех это радовало. Однажды, когда я возвращалась в общежитие, мне на встречу выбежала взволнованная Елена. - Ингрид, Ингрид, они ее забрали! Я пыталась их остановить, но я не смогла... – сердце замерло и упало, разбившись на тысячу осколков. - Куда ее увели? – Елена сквозь слезы сказала, что к директрисе. И я помчалась туда. Я бежала так быстро, как еще никогда в жизни не бегала. Я бежала, не замечая других людей. Наконец, я добежала до кабинета директрисы. Я хотела сразу вломиться в кабинет без стука, но мне преградила путь секретарша директрисы. - Фрейлен Ингрид, вас пригласят, когда вы понадобитесь, - возмущению моего не было предела. - Уйдите с дороги, иначе, клянусь богом, я убью вас, - секретарша испуганно отшатнулась от меня, и я беспрепятственно зашла в кабинет директрисы. Все обернулись на мой приход. Маргарет сидела в кресле, по бокам ее кресла стояли двое мужчин в форме. Ее руки были скованы наручниками. Я, не видя никого, подбежала к ней и пыталась прикоснуться к ее рукам. Сказать, что все будет хорошо, что я все улажу, но мужчины не дали даже подойти к ней. Я пыталась вырваться до тех пор, пока не услышала ледяной голос своего отца. - Ингрид, я не так тебя воспитывал. Веди себя прилично, - я буквально похолодела и замерла в крепких руках мужчин. Они выпустили меня. Тишину кабинета нарушил голос директрисы. - Маргарет Майер, вы признаете, что соблазнили и использовали дочь великого герцога германского Ингрид Бёрге в своих личных низменных целях? – каждое слово директрисы было как выстрел. И я, не обращая внимания на отца, бросилась к Маргарет. Мужчины не успели меня поймать, и я упала на колени перед Маргарет и, схватив ее тонкие руки, стала их целовать. - Я не позволю им. Слышишь? Я не позволю им забрать тебя. Я все сделаю, чтобы тебя освободили, - Маргарет печально улыбнулась мне. Ее нежные пальцы нежно погладили меня по лицу. - Не стоит, Ингрид. Я не стыжусь своей любви к тебе. И если такова моя судьба, я готова заплатить за свою любовь к тебе, - а я не могла перестать плакать. Словно никого не было в комнате, я бросилась ей на шею и нежно поцеловала. Это наш последний поцелуй. Через секунду меня оторвали от Маргарет, и ее увели. Больше я о ней ничего не знала, пока не увидела письмо, адресованное отцу. В нем были бумаги со свидетельством о смерти Маргарет Майер, скончавшейся от пневмонии в тюрьме строго режима. Тогда я рассталась со своим сердцем окончательно. Капли дождя выдернули меня из страшных воспоминаний. Я огляделась, словно ища взглядом Маргарет, но я знала, что ее нет. Ее уже давно нет. Когда родилась Реббека, и я увидела ее серые глаза, я думала, что лишусь чувств. Так сильно они были похожи на глаза Маргарет. Я думала, что это злая шутка судьбы, подарить мне дочь, с такими же глазами как у нее. Достаю из сумочки платок. Вытираю лицо и убираю его обратно. Встаю со скамейки и ухожу из парка, оставляя ночи мой самый страшный секрет в жизни.