Хроники Мегаполиса

      Тёплый весенний день. Яркое солнце пробивается сквозь тонкую ткань штор, щекочет руки ласковым теплом. Как в детстве.       Есть время для вещей. А есть время для избавления от них. Чем старше человек, тем сложнее.       Мамины сундуки. Сколько в них собрано. Жалко, но иногда просто необходимо их разбирать. А то скоро и маме будет негде жить — всё пространство займут они.       Открываю первый. Ух ты! Да тут же школьные вещи уже ставшей совершеннолетней племянницы.       — Сеструха, — кричу моей блезняшке, которая драит соседнюю комнату, — иди-ка сюда, смотри что нашёл!       — Ух, ничего себе, — всплёскивает руками она, воплотившись на пороге, — я думала, это всё уже давным-давно где-то радует других детей.       — А вот нет, — усмехаюсь, — маман наша запасливая.       И понеслось…       — Помнишь, сколько малая просила этот плащ, — достаю из большой картонной коробки симпатичную вещь с узором полька-дот.       — Ага, все уши прожужжала. Но я считала, что эта вещь неоправданно дорогая. Можно и попроще. Для школы, тем более.       — И тут на помощь пришёл дядя, который считает, что детей надо баловать, именно тогда из них вырастают настоящие разбойники…       — Конечно. Вот и выросла разбойница, — смеется сестра. — И укатила за тридевять земель в тридесятое царство.       — А вот те туфельки, что ты привёз ей из Германии. Ох, как она тогда ходила гордо. Всем на зависть в классе.       — Да. Помню море девчоночьего восторга, которое вылилось на меня, когда я вручал подарок.       И пошло-поехало. Иногда старые вещи могут заменить добротный семейный альбом с фото.       — А помнишь, как ты вёз меня в роддом? — улыбнулась сестра, когда достала со дна ящика пелёнки.       — О! Такое не забудешь… — во все свои тридцать два ухмыльнулся я.       — И надо же было так совпасть, когда мой муж был в командировке… Но именно тогда я узнала, что ты, оказывается, у нас шумахер.       — Ещё бы, три раза гаишники останавливали, — я принимаю позу челодлань. — И ни разу не оштрафовали, — тут же ухмыляюсь.       — А как тебя перепутали с моим мужем? — смеется сестра.       — Ага, даже рот открыть не дали: «У вас партнёрские роды, быстро переодеваться!» А потом вообще посмешили, сказав, что на меня похожа.       — Ну, может, и реально похожа. Кровь-то у нас одна, — сестра смотрит мне в глаза, а у самой их заволокло солёной влагой.       Она утыкается мне в плечо, в наступившей тишине, кажется, притихли даже солнечные лучи. Только несколько всхлипов колеблют замершее пространство.       — Чего ты, — я вытираю её влажные щёки.       Сестра вздыхает. Берёт один набитый пакет и несёт его в коридор, чтобы потом отдать на благотворительность.       Оставшись один в комнате, я тяжело вздыхаю, чувствую, что внутри сжимается какая-то щемящая пружина, которая потом медленно разворачивается, щекочет нос и глаза.       Приходит понимание, что ребёнка здесь больше нет и уже никогда не будет. И как хорошо, что было столько моментов в прошедшем «здесь и сейчас», которые, словно слайды, сохранились в архиве памяти яркими вспышками.       Надо наслаждаться каждым текущим мигом. Время нещадно скоротечно…