Через тернии к звездам

На небе ярко сияло солнце, освещая вершины невысоких башен. На нежно-голубом небе попадались редкие, дымчатые облака. Столь хорошая погода здесь, на Севере, была редкостью даже летом. Однако и ночной дождь оставил свои следы: лужи разных размеров отражали золото солнца, встречаясь чуть ли не на каждом шагу. Этим утром Джейн проснулась рано. Быстро умывшись, она привычно нырнула в шерстяную рубаху и принялась небрежно расчесывать тёмные, почти чёрные, вьющиеся волосы. Так и не сумев уложить их хоть в подобие причёски, она быстро надела кожаные штаны, предназначенные для верховой езды. Натянула рыжие сапоги и торопливо вышла из комнаты, не забыв взять свой кинжал, подаренный ей на её пятнадцатые именины ее отцом — Лордом Старком. Кинжал этот был самой дорогой вещью Джейн. Рукоять оружия была сделана в виде скалившегося волка, а вместо глаз у него сияли два маленьких рубина. Кинжал этот был её гордостью, сокровищем, а то, что его подарил её отец, делало его незаменимым, любимым. Замок ещё не успел проснуться. Двор пустовал и лёгкая предрассветная туманность залегла меж холодных стен. Она шла по пустынным коридорам, невесомо касаясь кончиками пальцев шершавых стен. Солнце освещало ей путь сквозь небольшие окна. Она старалась запечатлеть Медвежий Коготь именно таким: пустынным, сонным, великолепным в своей мрачности, но сияющим при свете солнца. Невольно вспоминались фрагменты из её детства. Казалось, что вот-вот зазвучит смех весёлых и беззаботных детей, бегающих по этому самому коридору. Неприятно было осознавать, что совсем скоро она покинет эти стены, не зная, сможет ли ещё хоть раз вернуться сюда, вдыхая слегка стылый воздух ставшего родным места. По дороге к конюшне, куда она направлялась, девушке не повстречалась ни одна живая душа. Мертвые ей, впрочем, не повстречались тоже. Предвкушение, не покидавшие её с тех пор, как ей сообщили о скором отбытие в Винтерфелл, этим утром лишь усилилось. Оно заставляло девушку трепетать, нервно закусывать губы и волноваться так, как никогда прежде. Всю неделю она изнывала в ожидании, считая дни. Лишь охота да подруги могли унять волнение, столь прочно поселившиеся у неё в груди. Столько терзаний одолевали её, не давая вздохнуть полной грудью и насладится последними днями на Медвежьем Когте. Её отправили сюда, на Медвежий Остров, когда ей было всего восемь лет, так будут ли ей рады сейчас, спустя еще столько же? Изменился ли Винтерфелл? Помнит ли ее Робб? Она была уверена, что Арья и Санса ее не помнят, ведь когда она покидала родные стены замка Сансе было всего три, а Арье едва исполнился год. Она знала, что у нее так же есть два младших брата: Брандон и Рикон, которые родились уже после ее ухода. Она не знала их, да чего уж таить, она даже никогда их не видела, но уже любила всем сердцем. И ужасно сильно скучала по отцу, Роббу, Сансе и Арье, и по Теону она тоже скучала, хоть и не признавалась в этом даже себе. И если отец приезжал к ней хотя бы раз в год, то остальных она не видела с тех самых пор, как Леди Кейтилин отослала ее к Мормонтам. Леди Старк Джейн не любила, и это ни для кого не было секретом. И хотя Сноу ее понимала, симпатии она к ней не испытывала. Более того, в первые дни на Медвежьем Острове она ее искренне ненавидела, считая что та лишила ее хоть какого-то детства и возможности расти среди своих, пускай и не совсем родных, братьев и сестер. Но спустя время Медвежий Коготь стал для нее домом, а Мормонты — ее второй семьей. Она искренне любила эту семью, которая подарила ей столько возможностей. Расти она в Винтерфелле, смогла бы она ездить верхом, когда вздумается и учили бы ее управляться мечом наравне с мальчишками? Кайла, ее кобыла, мирно стояла у стойла. Стараясь не наступать на лужи, из-за чего пришлось чуть ли не скакать, Джейн подошла к ней и нежно погладила ее гриву. — Как ты, девочка? — тихо спросила она, заглядывая той в глаза. — Неплохо. Спасибо, что спросила, — едко ответил чуть грубоватый, но однозначно женский голос. Голос Джейн узнала, но натренированные руки уже достали кинжал из ножен, а тело уже повернулась в сторону звука, вставая в стойку. — Дейси, — выдохнула Джейн, смиряя подругу возмущённым взглядом. Она убрала кинжал обратно в ножны и отвернулась к своей кобыле, — Не думаю, что Леди Мормонт погладила бы меня по голове, если бы я случайно перерезала тебе глотку, — закончила она, слегка усмехаясь. — Силенок не хватило бы, — широко улыбнулась Мормонт, — Просто признайся, что ты испугалась, — протянула Дейси, спрыгивая с ограждения. Кончики шарфа, который она так любила завязывать на шее, беспокойно метались, подгоняемые ветром. — Ничего я не испугалась, — стараясь как можно более воинственно ответить Джейн, — Ну, разве что немножко, — все же призналась она, не выдержав долгого и пронзительного взгляда Дейси. Именно таким взглядом все Мормонты выбивали у собеседников правду, и Дейси, к возмущению Джейн, не стыдилась им пользоваться на постоянной основе. И именно поэтому, только поэтому, у Джейн от Дейси не было никаких секретов. — А по-моему, совсем не немножко, — колко заметила Дейси, подходя к своему жеребцу. Джейн забралась на свою кобылу, показала Дейси язык и направила свою лошадь к воротам. Та в ответ лишь закатила глаза и поспешила нагнать Сноу. Земля противно хлюпала по копытами лошадей, нарушая утреннюю тишину. Джейн и Дейси, хоть и были во многом непохожими, являлись лучшими подругами вот уже несколько лет. Дейси была той самой отдушиной, причиной снова улыбаться, когда её забрали из дома, оторвали от близких людей и привели её в это, как ей тогда казалось, мрачное и нелюдимое место. Большая часть её детства, её молодости прошли именно здесь, под небосводом Медвежьего Острова, а Дейси всегда была рядом. Джейн не могла вспомнить ни одного приключения и ни одной шалости, в которой не участвовала бы Дейси. И болью отзывалось понимание, что теперь они не будут так часто видеться. У Дейси были светло каштановые волосы и тёмные глаза, всегда искрившиеся задором и преданностью. Преданностью своей семье, своим друзьям, своим принципам, мечтам и самой себе. И именно эта преданность больше всего восхищала Джейн. Самой красивой чертой Дейси были пухлые, алые, манящие губы, невероятно гармонично смотревшиеся на её угловатом лице. У Джейн они были тонкими, вечно обветренными и сухими. Она бы даже согласилась иметь столь широкие плечи как у её подруги, если бы у неё были такие же губы. В чем, она, конечно же, никогда не признается. Дейси прекрасно чувствовала себя как и в кольчуге, так и в платье. И, более того, любила разные балы и пиры, что были редкостью на острове Мормонтов. Любила танцевать и иногда вышивала, что, в основном, было несвойственно женщинам дома Мормонт. Но дай той молот, и даже Джейн, её лучшая подруга, её побаивалась, предпочитая притвориться больной и не выходить потренироваться с Дейси. Джейн же никогда не питала теплых чувств к балам, танцам и вышивке. Вполне возможно, что нелюбовь ко всему этому пришла к ней еще в далеком детстве, стараниями противной септы, приставленной к ней Леди Старк и самой Леди Старк. Джейн, по мнению многих, была красива. Часто лорды, заставшие времена правления Таргариенов, удивлялись схожести бастардки Лорда Эддарда с Лианной Старк, увидев ее на Медвежьем Острове. Сноу это радовало, ведь ей, как бастарду, было приятно знать, что в ней есть что-то от Старков. Они с Дейси уже достигли опушки, и их лошади мирным шагом ступали все дальше в глубь леса. — Поверить не могу, что через пару часов ты уезжаешь, — честно призналась Мормонт, когда они спешились на поляне. — Я и сама не могу, — отозвалась Джейн, садясь на мокрую, от утренней росы, траву. Дейси молча села рядом, она понимала Сноу как никто другой. — Честно признаться, я сильно волнуюсь, — Джейн срывала мелкие травинки, чтобы унять дрожащие руки, — Я боюсь, что меня не примут. В детстве у нас с Роббом были неплохие отношения, но прошло уже много времени и не знаю, как он относится ко мне сейчас, — она беспокойно повернулась к Дейси, — Может, все мои единокровные братья и сестры считают меня недостойным, жалким бастардом? — было видно, что этот вопрос терзает ее уже долго. Здесь, на Медвежьем Острове, на ее происхождение не сильно обращали внимание и Джейн знала, что в Винтерфелле все будет иначе. Дейси покачала головой: — Я так не думаю, — уверена сказала она, — Лорд Эддард достойный человек и я уверенна, он так же достойно воспитал своих наследников. — Но Леди Кейтилин тоже их воспитывала, — добавила Джейн, — А она меня на дух не переносит, — горестно усмехнулась Сноу. Дейси молчала, не зная, как поддержать подругу. Они не так часто делились своими переживаниями, коих у них было немного. — Ты всегда можешь вернуться сюда, на Медвежий Остров, — все же сказала она. Джейн улыбнулась, хотя Мормонт видела, что переживания не покинули ее. Они посидели еще немного, прежде чем снова оседлать лошадей и на перегонки поскакать домой. Они одновременно со смехом въехали во двор, где уже повсюду сновали разного толка люди. Они передали лошадей конюху и отправились в свои комнаты, дабы привести себя в порядок. Джейн лишь умылась, снова проверила, все ли она взяла и направилась в столовую. Она не стала переодеваться, так как уже через час она с Алисанной Мормонт и еще десятью стражниками должны отправится в Винтерфелл. Джейн была рада, что Алисанна вызвалась ее сопроводить. Ей не хотелось бы всю дорогу чувствовать одиночество. К тому же, Алисанна — её старшая, мудрая сестра, пускай и не по крови. Но кто сказал, что семья может основываться лишь на ней? Трапеза прошла в уютной тишине и все Мормонты вышли провожать путников. Сундуки с их вещами уже загрузили в повозки. Осталось лишь проститься. Но прощаться с ставшей ей семьей людьми не хотелось. Никто не плакал и не молил писать письма каждый день. Здесь так не принято, а потому они просто все обменялись крепкими объятиями и теплыми словами. Лорд Эддард Старк хочет видеть свою побочную дочь в Винтерфелле. И Джейн Сноу возвращается домой.