Шум прибоя

Ruelle — Live Like Legends

***

      Пак был самым обычным подростком. Ему так казалось, по крайней мере. Только вот он не закатывал никогда истерик и никогда не гулял по ночам, не просил у отца наличных и не приглашал в гости друзей. Юноша не пил и не курил, а ещё умел готовить и стирать. Чимин запросто мог бы назваться идеальным сыном, если бы не отец, с которым он жил.       В чём проблема? Всё дело в том, что всё очень сложно. Как только у черноволосого юноши на шее, под кадыком, появилось имя его соулмейта… это произошло так внезапно, в один очень дождливый день, который, как и все подобные, холодные дни пришелся очень по душе парню. Ему было шестнадцать лет… это было два года назад. Тогда он стоял у зеркала в ванной комнате, кажется, пару часов, пока отец был на работе, и просто рассматривал имя с разных ракурсов… Пак был так несказанно счастлив в тот момент, что его совершенно ничего не смутило, ведь где-то в мире есть человек, который предназначен именно ему. Чимин представлял их встречи ночи напролет и улыбался, накрывал имя на шее рукой, скользил подушечками пальцев, и становилось как-то легче пережить всё то, что с ним происходило. Это вдохновило его на невероятные поступки, которые он никогда не делал, вдохновило его на чудеса и на геройские подвиги. Парень думал, что, наконец, всё изменится, а в первую очередь его жизнь и он сам.       Тогда, в тот день всё и правда навсегда поменялось, но только вот Пак до сих пор не мог всего этого осознать. Всё оказалось совсем не так, как в его мечтах, не так, как он любил представлять. Юноша никогда не был капризным ребенком, но от этого ему просто-напросто хотелось упасть на пол и плача, стучать ногами и руками, извиваться, как мелкая рыбёшка, выброшенная на сушу. Словно не в соседнее дерево, а в его голову ударило пару разрядов фиолетовой молнии, которой юноша обычно восхищался. Этого имени никогда раньше не было и парень уже думал о том, что он совершенно никчемный, бракованный и появился не в том мире… Потому что даже у своего отца парень видел на запястье имя, возможно так звали его мать, а может и нет… но вообще-то запястье — это правильное место для такого, так и должно быть, но… у Чимина это имя появилось на шее. И самая большая проблема, наверное, была в том, что имя было мужское. Поэтому, как только, всегда строгий по отношению к сыну, старший Пак увидел его, всё внутри него закипело, и он с размаху ударил сына по лицу. Лицо черноволосого тогда так сильно откинулось в бок, что его губа лопнула, обрызгав ламинат капелькой крови. И Чимин долго стоял вот так, не поворачиваясь, потому что ему было страшно и до жути грустно, потому что все мечты, вспорхнули в небо, как птицы, испугавшиеся звука удара… только вместо неба, они упали наземь и умерли. Пак так сильно радовался, что в мире и правда есть человек способный его полюбить… но… этот удар перечеркнул всё. Перечеркнул его самого. Был не таким сильным, как мог бы быть, но… убил Пака.       Да, парень никогда не чувствовал отцовского тепла или ласки, он же мужчина, да, не положено. Чимин был воспитан по всем стереотипам и правилам. Игрушки, которые покупал ему Пак Сумин в детстве — это, конечно же, машинки. Одежда, в которую одевал его — деловая: рубашки и брюки, даже самым жарким летом он запрещал ему надевать шорты, так как называл эту одежду женской. Пак старший воспитывал из парня солдата, но тот был слишком мягок и нежен внутри. Его стержень на самом деле был не из стали, как полагалось настоящим мужчинам, он на самом деле был цветочным стеблем, который распускался на его губах бутоном малинового цветка никому не ведомого. Как бы Пак старший не старался, его сын все равно был слишком похож на девчонку и именно это его невероятно злило… Злили его старания в пустую. Злило то, что его сын не такой, как он, эти блестящие глаза, эти пухлые губки такого неестественного цвета, эти не достаточно широкие плечи. Отцу было стыдно появляться с сыном на улицах их небольшого города. Все знали друг друга и, хотя ему и говорили, что сын у него славный малый: добрый и всегда готовый прийти на помощь, тот был бы намного больше рад, если бы его сын был более мужественен. Приходил домой с разбитыми костяшками пальцев или с разбитым носом, потому что парни должны решать свои проблемы именно так — кулаками, ведь это единственный способ, который способен что-либо донести до человека. Именно поэтому с самого детства Чимин знал, что такое отцовский кулак. По любому поводу, нет, он не избивал мальчишку, но он никогда не объяснял, никогда не предупреждал, если Чимин сделал что-то не так, то Пак старший просто давал ему по лицу. По его слишком женственному лицу, чтобы хоть как-то превратить его в мужественного юношу. Отец бил парня для тренировки и если тот издаст хоть один звук при этом — тест провален. — Мужчины, чёрт возьми, не плачут! — кричит Сумин в лицо сыну с разбитым носом, а у Чимина по вискам катятся слёзы гроздьями. Он просто не мог понять почему отец делает всё это. Почему не принимает его таким, какой Чимин есть, ведь… он хороший сын, он, отличный, чтоб его, сын! Черноволосый не понимал эти глупые методы воспитания, которые убивают его, загоняют в чертовы рамки и заковывают в тяжеленные кандалы. Его отец чёртов фанатик, он военный… в отставке теперь. Потому что ему прострелили ногу, когда он воевал, теперь он хромает. И часто ни с того, ни с сего ударяет Пака своей тростью в живот, чтоб проверить его реакцию, а Чимин каждый раз делает резкий выдох и сгибается пополам, отчего разочаровывает отца. Чёрт, но Пак никак не может привыкнуть к такому обращению. Чимин не слаб, нет, но он довольно худой, его лицо, некогда с пухлыми и милыми щёчками осунулось и вытянулось. Эти два года были намного тяжелее всех других вместе взятых, потому что если раньше отец бил его просто для того, чтоб воспитать. Просто потому что мальчишки не должны смотреть мелодрамы и плакать с грустного конца в фильме. Потому что мальчишки не должны красить волосы, мальчишки не должны красить глаза и пробивать уши, не должны носить кольца на всех пальцах… Бил не сильно, один раз по лицу, второй — подзатыльник. Все отцы ведь так делают? Только вот сейчас Пак старший делает это из-за того что: — Ты знаешь, как я отношусь к пидорасам! — кричит мужчина, срывая на сыне всю свою неистовую злость. — Что теперь скажут люди? — это всегда для него было самым важным фактором. То, что скажут и подумают о нем и сыне его коллеги по работе, соседи и многочисленные женщины, которых он приводит в дом. — Сиди и не высовывайся! Понял? — и из-за желания уничтожить эту надпись мужчина явно переходил все рамки… раньше Пак старший знал, когда остановиться, не переходил черту, а сейчас… сам не замечал с каким остервенением пинал свернувшегося в калачик сына. Пак Сумин уже даже не замечал того, что Чимин и правда никогда не издает звука, какими бы сильными ни были удары, только вот глаза продолжают рефлекторно слезиться. Потому что на теле так много ран и синяков… Отец так хотел избавить от этого имени, считал, что если будет делать всё это, что если будет избивать сына, срывая на нем злость, то тогда Чимин перестанет быть таким неправильным, перестанет быть женственным и любить парней, это же так мерзко. Очень мерзко. Сумин не мог с собой ничего поделать, он видел эти обветренные губы сына, такие красные и невольно представлял, как его сын целуется с каким-то парнем в каком-то переулке, заглатывая его в себя… сосёт какой-то толстый член, становясь на колени и пачкая брюки в грязной луже. Представляет, как низок его сын, когда кто-то трахает его в зад. Да… именно его, а не он… ведь он такой женственный. Чёрт… и от мыслей об этом, он ненавидит Чимина всем сердцем, хочет, чтоб тот перестал.       Перестал делать то, чего никогда не делал. Сумин совсем не понимает сына, совсем не хочет и не собирается его понимать, потому что считает, что всё прекрасно знает, ему не нужны какие-то доказательства и доводы. Ведь самым чётким из них является это грёбаное имя на шее сына. И плевать, что его сын чист, что его сын не такой, как все… Что он никогда не влюблялся и не целовал чьи-то горячие губы. А когда это имя появилось, то… да, он всегда отрицал свою суть, он никогда не признавался себе в том, что заглядывался на красивых парней, а не на девушек. Только вот… если ему нравятся парни, то… это не значит, что он достоин такого. Не значит, что он будет носить розовые шарфики и стринги. Не значит, что он какой-то иной, и будет вести себя, как все думают, что именно так ведут себя типичные геи. Он такой, какой есть, замкнутый в себе, апатичный, глубокий и… потерянный.       Юноша часто задумывался о том, что возможно произошла какая-то ошибка и… ведь он никогда ни с кем не целовался даже… только однажды, он засмотрелся на губы одноклассника и с трудом поборол желание впиться в них. И тогда он стал бояться себя, ловить себя на мысли, что возбуждается когда в мужской раздевалке так много мокрых тел… чёрт, отец внушил, что ему нужно от этого бежать. Что за каждой такой мыслью следует боль… Что за каждый его шаг, до тех пор, пока он не отречется от самого себя и от своей сущности, будут следовать удары. Но Чимин не выбирал каким ему родиться, не выбирал каким быть, и, чёрт возьми, если так всё вышло… значит, так и должно быть? Значит с этим не справиться просто так, это не выбить из него, как бы Сумин не старался, это всё глупо… Потому что Пак такой же человек, как все, а его любовь к своему полу не делает его ужасным. Не делает его недостойным счастья или уважения. Не делает его центром всеобщих насмешек и унижений… это очень глупо… Глупо, отец!       Только бы смочь сказать это отцу в лицо, может быть… вдруг в нем что-то поменялось бы? Но когда Чимин видит его глаза, которые буквально горят ненавистью к нему, тогда Пак понимает, что всё это бесполезно. Что отец никогда не примет его…       Это очень больно, когда собственный отец избивает тебя и ненавидит с каждым днем всё больше, потому что ты не такой, как все. Потому что ты особенный, но… Чимин никогда не мог назваться так: «бракованный»; или «монстр»; но ведь есть такие, как и он… кто тот парень, чьё имя у него на шее? Он… он ведь такой же? И… его отец тоже избивает его, в надежде на то, что однажды утром это имя исчезнет без следа, что сын перестанет быть другим, белой вороной среди чёрных? Чёрт… таких много, но… почему от этого так больно? Почему все, семья и общество внушает, что это ужасно мерзко? Кто сказал, что человек может быть высмеян только за свою любовь? Айщ…       Пак и сам часто задавался вопросами: почему он такой? Было бы намного проще если бы его предназначением была какая-то девушка, не обязательно красивая, но тогда отец может быть был бы рад, а потом, когда Чимин нашел бы её… прошло бы пару лет, у них родились бы дети и тогда, возможно, тогда отец смог бы, наконец, улыбнуться сыну и сказать… сказать, айщ… чёрт, это даже в голове не укладывается, но…       «Сынок, я так тобой горжусь». — Чимин не понимал почему продолжал ждать и хотел услышать нечто подобное от такого отца, который даже никогда не примет сына, каким бы он ни был… возможно только потому, что он слишком похож на мать… Ту, что оставила отца одного… ушла, чёрт возьми, и Пак старший её ненавидит, ненавидит всем сердцем, потому что любит. Всё ещё. А она ушла. Это её имя у него на запястье. Это её имя на том сером надгробье, о котором Чимин ничего и не знает… Сумин никогда о ней не говорил, отчего Чимин не знает как она выглядела и как нежна она была, как хрупка и как сильно любила. О, если бы черноволосый знал, каким тогда был его отец… как звучал его смех и как горели глаза. Только теперь он винит в смерти любимой женщины Чимина… ведь если бы черноволосый не родился, она бы была жива, она бы была рядом. Если бы не Чимин, до дрожи в руках похожий на неё. Да… любовь чертовски странна. Но люди любящие странны больше. Ведь… мужчине правильно было бы обнимать сына, так трепетно относясь к нему, позволяя всё. Ведь он так похож на мать… ту, что спасала Сумина от жизни, прятала в своих объятиях, на своих острых и вкусно пахнущих коленях. Прятала так старательно, так героически, что сама пала жертвой жестокой повседневности.       И теперь… Пака старшего совершенно некому спасти от самого себя. Он так зол на неё… так сильно зол, что она была так сильна… Что он был слабее, чем она… как и сейчас. Он слаб. И от этого размахивает кулаками. Потому что… он злится на свою покойную жену, ведь ее нет рядом. Вдруг от этого она вернётся? Или заговорит разбитыми губами Пака? Губами скверного мальчишки так на ее похожими… если бы она была рядом…       Правильно было бы обнимать сына, но Сумин боится. Боится полюбить его, привязаться, черт возьми, а потом потерять. Так же как и её. Так что… нужно быть жестоким. Нужно быть тираном и продолжать бить. Воспитывать строго, чтоб тот был настоящим мужчиной, чтоб тот был сильным и никому не позволял быть сильнее себя. Особенно женщине. Любимой женщине. Которая должна быть у Чимина, вместо парней. Ведь так правильно… так нужно!       Нельзя быть слабее тех, кого мы любим. Нельзя быть слабее любви, иначе она поглотит нас… убьёт.       Это очень больно, когда родной отец избивает тебя только потому что ты не такой… И не в плане боли физической, а в плане погибающей души Пак Чимина. Черноволосый и сам старается, очень старается измениться, заклеивает имя на шее пластырем, не позволяет себе думать о нём, обещает отцу, что никогда не станет встречаться с ним, если вдруг встретит его. Что он будет стараться измениться… Но, в конечном итоге, то, что поддерживает его, что помогает ему не сдаться и заставляет жить, становится это имя. Самое красивое, кажется, на всём белом свете, самое лучшее. И проговаривая его одними губами Пак так счастлив становится в тот момент, что проговаривает его снова и снова. Чимин любит это имя. И он бы очень любил его обладателя, это точно, ведь тот, кто смог так сильно полюбить одно лишь имя у себя на шее, способен на великую любовь. Чимин вообще-то на многое способен, пусть он и не выглядит как какой-то марвэловский герой, убивающий и сходящий с ума ради любимого человека, да и совершенно не походит на человека, способного на подвиги и лишения ради любви. Хотя… если бы было ради кого, юноша и правда на многое способен. Не обязательно быть супергероем, чтобы любить и любимым быть.       Пак Чимин чёртов мечтатель, чёртов романтик, отчего любовь в его жизни занимает одно из передовых мест… она очень важна для него, чтобы просто жить. Ведь ни в чем нет смысла, если нет любви. Нет смысла в поцелуях без любви, в сексе без любви… в мире, без любви. Это действительно очень важно.       Люди — это губки. Они впитывают эмоции, которые им дают. Они чувствуют то, что чувствуют к ним, то, что их заставляют чувствовать. И, когда нас ненавидят, мы и сами учимся ненавидеть, когда делают больно, мы причиняем боль в ответ, но когда нас любят… мы способны намного сильнее любить в ответ. Очень часто это даже становится причиной страдания, но любовь… Это то, что делает нас людьми.       Чимин любит это имя. Но, потом наступает утро и ему снова приходится бороться со всеми своими чувствами, менять их, ломать и перенаправлять в другое русло.       «Только бы отец не разозлился», — это всё, о чем может думать парень, собираясь в школу. Потому что он так сильно устал, устал придумывать оправдания своим незатягивающимся ранам и вечным синякам и ссадинам… устал придумывать оправдания, которые совсем не использовал, просто прокручивал в голове разные варианты, делая вид, что кто-то точно сегодня спросит. Но никто не спрашивал никогда, друзей у него толком не было. Он не любил общаться с людьми, он не умел. Отец учил его выдержке, учил его быть мужчиной, но… как правильно жить в обществе и входить в социум его никто так и не научил. Поэтому со стороны Пак выглядел, как дикий волк, оказавшийся в большом мегаполисе, за спиной нет стаи и леса, нет деревьев, нет того, кто поддержит тебя и ввяжется в бой вместе с тобой, только лишь большая и пыльная, шумная автострада, через которую он хочет перебраться, но машины издают громкие сигналы и пугают его, отчего волк поджимает хвост, скулит и пятится назад. Рано или поздно волк окажется под колесами одной из этих тяжелых машин, так и не увидев мира за этой ревущей автострадой. А за ней была другая жизнь…       Для того, чтоб до нее добраться, нужно пройти эту автостраду. Возможно даже две таких автострады, где нет ни одного пешеходного перехода, ни подземного пути, ничего. Иногда, это слишком невозможно, но… там, на другой стороне, стоит твоя стая… и ждёт тебя. — Когда будешь идти домой, зайди в магазин, купи это. — Слышится голос отца и Чимин вздрагивает от неожиданности, но быстро кивает, и, беря из рук отца наличные и список, надевает кеды, забрасывает на плечо рюкзак и торопливо выходит из дома. Потому что Чимин не любит бывать там. Ненавидит. Там сложно и больно, там нужно притворяться, а как только парень оказывается на улице, чувствует некую еле уловимую свободу, которой у него никогда не было и сразу так легко дышится. Может так только кажется ему, может это просто так пахнет осенняя свежесть и прохлада, улица, пропитанная шумом, но… Так свободно, так… здорово. Хочется забыть обо всем, что тревожит… забыть о том, что когда-то придётся вернуться обратно и снова всё начнется, ежедневный бег по кругу, словно ты изнурённая белка в колесе, загнанная самой собой. Хочется забыть о том, кто он, как его зовут и просто остаться стоять посреди улицы, ожидая какого-то чуда, в любом его проявлении. Мчащейся на всех парах машине, вылетевшей из-за угла, которая обязательно не успеет затормозить или мчащегося к нему спасения… Чья-то рука в его… или так невыносимо нужная квадратная улыбка, та самая… которая канула в неизвестности. Отчего Чимин и сам иногда боится вспоминать кому она принадлежит… и сейчас посвящается кому-то иному.       Холод ударяет парня в нос, который моментально краснеет. Чимин любит холод. Хоть тот тоже бьёт его, но это другое. Пак любит зиму, любит снег. Он любит жизнь, на самом деле, и жить очень хочет, но вот только по-другому, как-то нормально и хоть немного счастливо. Черноволосый постоянно молчит, поэтому его одноклассники считают его странным. Но, если бы он заговорил с ними, то… боится, что начал бы плакать, начал бы рассказывать как же ему, чёрт возьми, страшно, больно и одиноко. Начал бы умолять взахлёб о помощи.       Юноша хотел бы показать, что он нормальный, что он умеет улыбаться и смешно шутить. Что он такой же, как и все они… но эти косые взгляды. Конечно, Пак выглядит как какой-то преступник. Вечно в ранах и синяках. Никто никогда не спрашивал у него что это и как так вышло. Никто никогда не интересовался его самочувствием. Никто… Никогда. От этого очень одиноко. И Пак часто думал о том, что ему нужно сбежать, но… чёрт, он не мог бросить отца, который в последнее время стал часто пить… Сумин не выживет долго без Чимина, который готовит кушать и убирает дом. Он заботится об отце, который отвечает лишь злым взглядом, какой-то колкой фразой и уходит к себе в комнату. Чимин привык… Привык так жить. Только очень больно и одиноко. Пусто. — Можно набор пластырей? — тихо просит черноволосый, зайдя в ближайшую аптеку у дома. — Что, простите? — слышится голос из окошка… такой приятный, с хрипотцой голос, но юноша не поднимая головы, повторяет просьбу, слегка громче. На его голове капюшон, он никогда не встречался глазами с продавцами и незнакомцами. Черноволосый боялся их, потому, что он был загнан… он был скован. Он боялся, что его взгляд может убить и утопить в боли, что там есть… а она есть. Что выглядит слишком жалко. Жалко и ужасно. — Вам какие? — слышится голос фармацевта и, видимо тот держит в руках пару коробочек с пластырями, призывая Пака выбрать самостоятельно и выйти на контакт… чёрт, Чимин слегка поднимает голову и смотрит на коробочки затравленно, словно ожидает от них выпада и удара под дых. Но вдруг, он сам не понимает как так произошло, что его глаза падают на бейджик с именем на груди у фармацевта и… Пак заметно вздрагивает всем телом… Что? Это… нет, чушь какая-то, быть такого не может. Чтобы вот здесь, сейчас, пред ним… в его родном городе стоял этот парень… И Чимин не может найти в себе то мужество, которое так старательно воспитывал в нем отец, чтоб поднять глаза и посмотреть незнакомому парню в глаза.       Чимин представлял встречу с ним совсем не так… Это самое красивое имя… Что придавало ему силы жить. Что держало его на плаву в самые сложные моменты его жизни, заставляло улыбаться и бороться. То имя, что причиняло так много проблем, боли и ударов. Это имя — любимое, на которое он не мог злиться. Которое не мог возненавидеть, как бы ни старался, вырезать его с клочком кожи, не мог, оно сейчас перед его глазами и от этого хочется плакать. Но парни не плачут… но… парни не встречаются с парнями, Пак получит за это, крупно получит за всё это… если отец узнает, поэтому черноволосый так и не подняв глаз и не проскользнув по лицу незнакомого «Мин Юнги», выбегает из аптеки и бежит так быстро как только может… Он не должен быть таким… Не должен любить того, кто носит такое красивое имя и у кого такой прекрасный и привлекательный до мурашек голос… Юноша должен не разочаровать отца, стать как все, влюбиться в девушку, познакомить её с ним...       Чёрт, да он просто трус!       От этого сейчас хочется кричать, он правда представлял встречу со своей судьбой не так… только… нет, это ещё ничего не значит, точно, ведь не один лишь тот парень носит такое имя… а его соулмейт наверняка где-то очень далеко. Где-то вне зоны доступа и, наверное, оно и лучше, намного лучше, ведь чем дальше он будет находиться, тем меньше шансов быть с ним.