Петь, не видя нот

— Слушай, это не дело! — Я знаю, — голос до смешного безразличен. — И поверь, меня это не волнует. — Зато это волнует меня. Адриан удрученно посмотрел на брюнетку в строгом костюме перед собой. Она чем-то была похожа на Натали, и парень так и не смог понять — внешностью или характером. — Жозефина, твой план действий? — предложил он, откидываясь на спинку кресла. — Плана нет, — бросила девушка, одновременно перекладывая какие-то объемные папки. — Пока мы должны понять всю суть нашей проблемы. Адриан приготовился к длинной лекции. Жозефина это умеет даже лучше самой Розы. — Понимаешь, ещё в начале твоей карьеры как певца, — она не глядя указала на прикрепленную к стене фотографию полуторагодичной давности, — ты все это делал как-то по-другому. Тогда… Ну я не знаю… Какую-то симпатию ты внушал людям, что ли? Теперь этого нет. Ты на сцене как робот какой-то… — Жозефина, ты даже знаешь причину, — мягко прервал её Адриан, все ещё всматриваясь в плакат на стене. Девушка некоторое время сверлила его взглядом, будто хотела, чтобы он ещё что-то сказал. Наконец, сдавшись, она провела рукой по прямым волосам и вздохнула. — Понимаю. Но и ты пойми: то, что тебе это не нравится, не значит, что ты не должен стараться. Мне вон Плагг совсем не нравится, но я же тут работаю. — Жозефина встала и подошла к огромному открытому шкафу с множеством полок. — Сравнила божий дар с яичницей… — пробубнил себе под нос Адриан. — Так, яичница, я разъяснила тебе проблему? — стоя к нему спиной, бросила Жозефина. Когда она вернулась к своему месту, Адриан молча кивнул с видом обиженного ребенка. — Готов ли ты к тому, чтобы мы придумали, как это решить? — продолжала свои вопросы Жозефина. Что-то подсказывало: то, что плана нет — ложь. — Все в твоих руках. Мне правда уже плевать. — Интересно, сколько раз он это уже говорил? — Если скажешь отменить все концерты — без проблем. Если сделаешь их в два раза больше — да пожалуйста! — Да при чем тут это… — прошептала Жозефина и, постукивая каблучками лодочек и прижимая к груди стопку бумаг, вышла из комнаты.

***

Рейтинги падают. С каждым концертом билетов продаётся все меньше. С каждым днём Жозефина не спит все дольше, пытаясь найти решение проблемы. Но его, видимо, не было. Иначе зачем она до потери сознания разбиралась в сотнях документов, старалась заводить новые, как бы «полезные», знакомства, забывала поесть или поспать, лишь бы сделать все в сроки? Чтобы понять, что все зря? Так, что ли? Благодаря всем этим усилиям одна из песен Кота Нуара удерживалась в первой тройке довольно долгое время. Но теперь об этом она только мечтала: Адриан совсем бросил попытки выделиться в этой сфере. Как бы Жозефина не расписывала ему всю тяжесть ситуации (в последнее время начинало казаться, что её речь изменяется раз от раза только на одно-два слова), все было зря. Жозефина, вздохнув, принялась изучать очередную «важную» статистику. В моде было нечто, очень близкое к песням Адриана. Так почему же он уверенно мчится в пропасть? Что должно произойти, чтобы вернуть хоть часть той аудитории, которая была год назад? На втором месте расположилась ЛедиБаг (первое занял старина Джаггет Стоун, и почему-то Жозефина была уверена, что если бы не он, ЛедиБаг бы не остановилась на втором месте). А это, на секундочку, выше Кота Нуара на целые четыре строки! Так почему же нельзя стать таким же, как эта «Леди-загадка»? Хотя… Или можно? Жозефина стукнула кулачками по столу. Можно. Есть план.

***

— Я Шарлотта Морел, «Тысячи голосов». Простите за беспокойство, мы вас не отвлекаем? — голос наигранно строгий, без тени той приторной сладости, с которой обычно говорит Шарлотта. — Нет, вы что! — уверила Тикки, одной рукой держа телефон возле уха, а второй дописывая последнее предложения доклада для мадам Леруа. Тикки, в общем-то, уже привыкла к тому, что обычно по важным вопросом звонила именно Шарлотта. И к тому, что она говорила подчёркнуто вежливо, а на заднем плане кто-то ей подсказывал нужные слова, Тикки тоже привыкла. — Хорошо. Наш директор просит о встрече с вами, — на заднем фоне послышался какой-то шепот, и Шарлотта добавила: — В любое удобное для вас время. Когда вы будете свободны? — Хм… — Тикки прикрыла телефон освободившейся рукой и, повысив голос, крикнула: — Мари, ты не против, если я на час-другой схожу в «Тысячи голосов»? Из гостиной послышались шаги, и в дверном проеме появилась Маринетт. — Конечно нет. На обратном пути заскочи в магазин, купи хлеба. Тикки кивнула (хотя и понимала, что смысла это не несёт никакого). А ведь когда-то Маринетт не просила купить хлеб. Потому что на первом этаже чета Дюпен-Ченов сама пекла его… — Да, конечно, я смогу прийти через час, — сказала она в трубку молчаливо ожидающей Шарлотте. — Да. Мы подождем в случае чего, так как ЛедиБаг должна присутствовать тоже. Маринетт, слыша весь их разговор, замерла и напряглась. — Извинит-те, она сейчас… Далеко. Маринетт благодарно кивнула. — Мы подождем её приезда. Директор сказал, что её присутствие необходимо, — с нажимом на последнем слове настаивала Шарлотта. Маринетт отчаянно замотала головой, давая понять, что она сейчас очень далеко. В Китае, к примеру. Ну никак не сможет приехать. — Так удобное для вас время? — настойчиво переспросила Шарлотта. Шепот повторился, и она недовольно добавила: — Пожалуйста. — Д-давайте… Завтра… После трёх, — промямлила Тикки, на мысленном уровне пытаясь передать Маринетт их бедственное положение. — Отлично. Будем вас ждать, — некоторое время на том конце провода что-то шуршало, хлопнула дверь, а потом Шарлотта добавила уже гораздо свободнее и более привычным тоном: — Мне уже один раз попало за ненужные вопросы к вам… Но, пожалуйста, скажите: кто такая Мари? Маринетт, немного отошедшая от шока после «дружеского приглашения» к директору «Тысячи голосов», всплеснула руками и сложила их на груди в форме креста. Тикки, глядя на пантомиму Маринетт (та уже начала красочно показывать, что ждёт Тикки, скажи она правду. И вырисованная в воздухе петля не сулила ничего хорошего), прошептала: — Моя сестра. И завершила звонок.

***

Маринетт в этот день особенно долго собиралась. Она просила погладить её одежду не один раз, «потому что я чувствую, что она мятая». Она тысячу раз вспоминала, что голодна и не выспалась. Но Тикки уже успела себя убедить, что на встречу в директором идти надо. Вдвоём. А разубедить Тикки невозможно. — Я не хочу… — снова завела свою шарманку Маринетт. — Маринетт, мы идём. Вместе. И через полтора часа будем там. Поверь, ничего страшного не случится. — Кому адресовалось последнее предложение, Тикки не знала. — Но ведь раньше я им не требовалась… Они только с тобой говорили… — Хватит болтать, Мари. Кстати, набрось капюшон, мы выходим. Маринетт послушно закрыла тканью пол-лица и ухватила Тикки за руку. Так долго они не добирались до «Тысячи голосов» ещё никогда. Маринетт сильно пугалась сигналов машин (хотя уже вполне привыкла к ним за последнее время) и как будто специально старалась врезаться в столб или случайного задеть прохожего, тем самым привлекая внимание к их компании. Тикки без устали шипела что-то вроде «Осторожнее, ты нужна нам живой!» и рассеянно улыбалась останавливающимся людям. Одной старушке на её «Наркоманки, наверное!» Тикки даже ответила «Да, вы абсолютно правы!», за что получила злобное шипение Маринетт за спиной. — Тихо, там скамейка! — прикрикнула Тикки громче, чем рассчитывала, тем самым собрав ещё парочку зевак. — Не видишь, что ли? Маринетт тоже включилась в актерскую игру и повторила заготовленную на такие случаи фразу: — Конечно, что это я… Вот же, перед самым моим носом… Ну и растяпа… — Простите, а вы… — неуверенно начала какая-то девушка, сидящая рядом с той скамейкой, о которую чуть не споткнулась Маринетт. — А вы случайно не… — Нет! — тут же обрезала её фразу Тикки. Тут даже дослушивать не нужно — сразу понятно, о чем можно спросить месяц назад появившегося «представителя таинственной ЛедиБаг». И под множеством взглядов утянула Маринетт дальше. Чем быстрее они доберутся, тем меньше шансов быть узнанными.

***

— Так, сиди тут… — Тикки привычно усадила Маринетт на диванчик в углу и вручила в руки журнал о садоводстве. — Как думаешь, это будет долго? — устраиваясь поудобнее и всё ещё немного нервничая, спросила Маринетт. — Если учесть, что вызвали и тебя, чего раньше не было, то очень долго. И серьёзно. Ладно, я пошла! — Тикки поправила завернувшуюся страничку журнала и пошагала по коридору. На одной из дверей висела табличка, на которой крупными буквами было написано «ДИРЕКТОР», а чуть ниже — «Антонин Камбер». Тикки напрягла память, пытаясь вспомнить кого-нибудь с похожим именем или фамилией (должна же быть какая-нибудь причина, по которой он им не показывался!). Но увы, на ум приходила только заедающая песенка из рекламы, и никаких Антонинов Тикки не помнила. Собравшись с духом, она тихо постучала в дверь. Там как будто ждали этого, и, едва девушка стукнула в последний раз, раздался голос: — Входите. Не заперто. Тикки пару секунд смотрела на дверную ручку, прежде чем повернуть её. Пару раз глубоко вздохнув, она резко дернула дверь и оказалась в небольшой комнатке, обставленной в строгом деловом стиле. — З-здравствуйте… — стараясь придать голосу как можно больше вежливости, пролепетала Тикки. За столом посередине сидел мужчина лет пятидесяти в тёмном пиджаке и очках. — Вы, я так полагаю, являетесь представителем ЛедиБаг…— официальным тоном начал он. — Да, — прервала его Тикки. Три маленьких шажочка. Ещё чуть-чуть, и она окажется возле своей цели — мягкого стула, предназначенного для посетителей. — Приятно познакомиться, — мужчина улыбнулся. — Антонин Камбер. — По какой причине вы вызвали нас сюда? — неловко усаживаясь, спросила Тикки. Антонин Камбер некоторое время смотрел как будто сквозь неё. Тикки напряглась. — Вас. Я так полагаю, мадемуазель Баг опаздывает? — предположил он. — Нет, она здесь. В этом здании, — уточнила Тикки. — Но, как вы, наверное, уже знаете, она не любит присутствовать на различных переговорах. Тикки поймала себя на мысли, что ещё никогда так тщательно не строила предложения, чтобы не дай бог там нельзя было услышать хоть нотку неуважения. — Поэтому здесь я. Надеюсь, вас это устраивает? — Полагаю, да. — Антонин взглянул на наручные часы. — Тот, кого мы ждём, подъедет с минуту на минуту. — Мы кого-то ждём? — удивилась Тикки. Камбер кивнул. Повисло молчание. — Простите, если покажусь вам бестактной… — Тикки набрала в грудь побольше воздуха. — Но можно вопрос? — Конечно, — монотонно ответил Антонин, ничуть не удивившись. — Полагаю, вы по делу? — Разумеется! — прикрикнула Тикки громче, чем хотела. Накрыв рот ладонью, она добавила чуть тише: — Шарлотта… Она… — Ещё раз извините за её поведение. Она получила уже выговор за свою выходку и по моей личной просьбе должна была принести вам извинения, не волнуйтесь, — пытаясь как бы предугадать ход её мыслей, произнёс мужчина. — Нет, вы что, она нам даже помогла в какой-то степени! — надо же, тот случай даже тут наделал столько шума! А Тикки думала, что про «зачинщика» тех событий все давным-давно забыли… Кажется, становится понятно, кому принадлежал шепот на заднем фоне звонков… — Но я хотела спросить вас не о том… Шарлотта, она говорила, что вы решили подарить нам бесплатное пользование вашими услугами… Но ведь та причина была ложной? Лицо Антонина вмиг расслабилось, сделалось каким-то простым. Он кивнул. — Да. Полагаю, вы довольно сообразительная девушка. Это отчасти и есть причина нашего собрания… Тикки почувствовала, что сердцебиение слегка сбилось от волнения. Чему она волнуется? Какие-то туманные фразы, ничего ещё не понятно… — Кстати, тот, кого мы ждём, уже приехал, — предупредил он, бросив беглый взгляд на засветившийся экран телефона. — Она обещала дождаться нас в приёмной. Этот кабинет её угнетает, — вставая из своего кресла, бросил Антонин. — В приёмной… — неверяще прошептала Тикки, смотря в одну точку. — Но там же… «Маринетт!»