Полдюжины танцев (Half a Dozen Dances)

      — Джон!       — Я здесь, придурок. Не надо кричать.       Джон поставил кружку с чаем, который только что налил, и повернулся к двери.       Шерлок вошёл в квартиру, выглядя неприлично весёлым, прошёл на кухню и всучил большой пакет своему другу.       — О, чай, прекрасно. Вот, Джон, это для тебя.       Он прислонился к столу рядом с доктором и с ухмылкой присвоил себе кружку, исходящую лёгким паром. Сделав глоток, вопросительно поднял брови.       Джон вздохнул, смиряясь с потерей чая, и заглянул в пакет в шерлоковых руках.       — Много шёлка. И…кожа? Что это, чёрт возьми?       — Неверный вопрос.       Джон закатил глаза и снова уткнулся в пакет.       — Ладно, зачем ты принёс мне эти вещи? Не представляю себя разгуливающим в них по квартире, — сказал он, вытаскивая брюки.       Коричневая кожа на ощупь была мягкой.       — Ты смотришь, но не наблюдаешь. Думай, Джон. Используй свои дедуктивные навыки. К настоящему времени ты непременно должен был подхватить что-то из моих методов.       Сказать колкость в ответ было бы слишком скоропалительно. Джон вместо этого послушно присел за стол и продолжил вытягивать содержимое из пакета, вертя вещи в руках, прежде чем окончательно положить их на исцарапанную поверхность. Не его обычный стиль, совершенно. Ах, значит, работа под прикрытием. Фасон модный, молодёжный, качество и пошив явно приличествуют шикарной обстановке. Джон вспомнил, что было в газетах в последние несколько дней. О!       Он повернулся на стуле к Шерлоку, терпеливо наблюдающему за ним через край кружки:       — Ещё один мертвый стриптизёр?       Тот опустил посудину, глаза его сощурились, а на лице появилась довольная ухмылка.       — Отличная работа, Джон. Да, Лестрейд позвонил мне утром. Найдено второе тело, танцора из того же клуба. Я и ты будем работать там под прикрытием в качестве сотрудников, пока не задержим убийцу, начинаем с сегодняшнего вечера. Скажи, каковы твои навыки бармена?       — Достаточно хороши. — Джон небрежно отмахнулся от вопроса, больше заинтересованный делом. — Что за странная деталь?       Шерлок выглядел озадаченным.       — Какая странная деталь?       Джон махнул неопределенным жестом в сторону друга.       — Деталь, которая делает эти убийства интересными. Пока что это похоже на обычного серийного убийцу, для тебя это средний уровень, в лучшем случае.       Не то, чтобы Джон был неблагодарен. Если бы Шерлок расследовал даже те убийства, что скучные — по крайней мере, смайлик в гостиной не приобретал бы новых огнестрельных ранений.       — Так вышло, что я обладаю уникальным набором качеств для этого конкретного дела.       — Каким?       — Я высокий, стройный, с тёмными волосами, — констатировал Шерлок, элегантно поведя бровью. — В точности как оба наших убитых танцора.       Несмотря на то, что идея Шерлока выставлять себя приманкой заставляла Джона немного нервничать, он знал: озвучивать свои страхи безрассудному детективу совершенно бесполезно. Кроме того, Ватсон вполне понимал и даже весьма сочувствовал такой потребности в погоне за опасностью. Поэтому, сдерживая свои инстинктивные опасения, Джон перенёс внимание на другой аспект озвученного заявления.       — Серьёзно? Ты? Ты собираешься быть стриптизёром? — Джон попытался убрать удивлённый скептицизм со своего лица, но судя по недовольному взгляду Шерлока, у него не совсем получилось.       — Я умею танцевать, Джон.       — Ладно, да, но… — Джон замолчал. Конечно, он изредка видел, как Шерлок танцует, но вальс слишком далёк от стриптиза, а его, возможно, асексуальный (девственный?) сосед по квартире собрался заняться ничем иным. —… Где ты будешь прятать наручники?       Застигнутый врасплох, Шерлок засмеялся и оттолкнулся от столешницы, двинувшись в направлении своей спальни.       — Наверное, я должен включить их элементом в своё выступление. — Он подмигнул Джону через плечо, но перед тем, как скрыться в коридоре, повернулся к другу лицом:       — Вот поэтому мне нужен ты, Джон. Лестрейд договорился с владельцем клуба о нашей временной работе там, однако будем только мы вдвоём. Твоя задача — следить за толпой на предмет любого подозрительного поведения. Я буду наблюдать со сцены, но мне нужно чтобы ты, так сказать, был моими глазами на земле.       Шерлок исчез в коридоре, и дальнейшее прозвучало уже вне поля видимости: — Одевайся, Джон. Если мы уедем пораньше, у нас будет время, чтобы остановиться и поужинать по пути у Анжело. ***       — Чего налить, приятель?       Темноволосый мужчина на другом конце барной стойки хищно всматривается в Джона, и слегка улыбается. Кладя свои локти на гладкую поверхность столешницы, он наклоняется ближе и смотрит из-под опущенных ресниц.       — Что посоветуешь? — говорит он, мурча.       Такой явный мужской флирт забавляет Джона, он посмеивается и отвечает теплой улыбкой. Они оба могут играть в эту игру. Видя, что его очевидная уловка была хорошо воспринята, незнакомец перетекает в гораздо более расслабленную и естественную позицию, и приходит к выводу, что виски был бы замечателен.       Это не первый знак интереса, который Джон получил сегодня, но, безусловно, самый смелый. Память о его нескольких опытах с мужчинами во времена университета всегда была довольно отдалённая, просматриваемая через туман алкогольного амбре и запаха пота. Он полностью позабыл тот буксир удовольствия внизу живота, который получал при подобном общении с симпатичным парнем, и хотя у него никогда не было настоящего интереса в повторении прошлого опыта, Джон обнаруживает, что ему это соответствующим образом льстит, и что легко может флиртовать в ответ.       Диджей привлекает его внимание, когда Джон скользит бокалом, передавая заказанный виски.       — Мальчики, давайте похлопаем нашему последнему танцору, Дрейвену!!!       В переполненном клубе раздаются аплодисменты, молодой человек уходит со сцены, по пути собирая разбросанные купюры. Как только он исчезает за тяжелым чёрным занавесом, диджей вещает снова:       — Ладно, господа, у нас сегодня есть для вас особенный подарок! Совершенно новый танцор, невероятно сексуальный, и я видел некоторые его движения, так что готовьте ваши денежки. Вам они понадобятся. Поприветствуйте, на сцене — Скотт! Покажите ему свою любовь, ребята!       — Шоутайм!       Джон смотрит через плечо, ища источник озвученного.       Патрик, владелец клуба, игриво щурится, искоса поглядывая на своего нового бармена в то время, как его лицо обращено к сцене. Держа руки на бёдрах, он указывает подбородком в сторону площадки.       — Сейчас — твой друг. Это должно быть весело.       Выражение его лица ликующе-похотливое.       Джон расширяет глаза, на физиономии появляется страдальческая гримаса:       — Не знаю, Патрик. Лучшее, на что я могу надеяться, что он не слишком сильно опозорится.       Патрик поворачивается посмотреть на него коротким изучающим взглядом пред тем, как расхохотаться.       — Ты на самом деле не знаешь, да? Я бы не позволил ему выйти без пробы. У меня действительно есть определённая репутация, в конце концов, — говорит он с порочной усмешкой.       Джон поглядывает на центральный помост клуба уже с иным любопытством. Он должен это видеть.       Освещение на сцене исчезает, оставляя лишь один яркий луч прожектора. Начинает звучать мелодия, мягкий электронный звук, в который, вступая, вливается слегка унылый мужской голос. Когда большинство танцоров неизменно придерживаются традиционной клубной музыки — подобное новшество создаёт гораздо более возбуждающую атмосферу.       Несколько мгновений затаившегося дыхания ничего не происходит.       Внезапно "Скотт" проскальзывает из-за кулис в центр площадки.       Он босой, одет в чёрный смокинг и фетровую шляпу, низко надвинутую на брови и прикрывающую глаза. Его галстук-бабочка свободно болтается вокруг шеи, а распахнутые полы пиджака демонстрируют светло-серую рубашку. Две первые пуговицы расстёгнуты, обнажая горло и слегка приоткрывая выдающиеся ключицы.        Ожидание предстоящего развлечения превращается у Джона в удивленное уважение. Скотт, он же Шерлок, несомненно, выглядит подобающе. Обстановка слегка меняет энергетику, словно вся толпа перед сценой, глубоко вдохнув в предвкушении, внезапно оказывается вовлечена в действо.       Музыка усиливается, нарастает, и Шерлок раскачивается, проводит руками от середины бедер по всей груди к галстуку, вытаскивая его из-под воротника.       I can feel it       Finally falling from my tongue       I can hear it       It’s alive now       I can feel it       Finally falling from my tongue       I can hear it       I’m alive now       Звучит ритмичный бит, Шерлок в такт перемещает одну ногу вперёд и энергично толкается бёдрами, вращая своё длинное, гибкое тело. Рот Джона открывается в шоке, а глаза распахиваются. Черт побери! Где и когда этот худощавый гад научился двигаться вот так?       Каким-то образом он всё же вспоминает подобрать челюсть, одновременно посматривая по сторонам в желании узнать, не заметил ли кто-нибудь его реакции, и видит наблюдающего за ним Патрика.       Тот смеётся над выражением лица Джона, и наклоняется ближе, чтобы сказать на ухо:       — Я тебя предупреждал.       Затем отстраняется и упирается рукой в барную стойку, наблюдая за шоу дальше.       Джон оглядывается вокруг, обнаруживая, что по всей видимости, вообще ни один человек в ближайшем времени не изъявит желания отвернуться от сцены достаточно надолго, дабы отвлечься на выпивку в баре.       Без повода быть занятым, он вновь позволяет своим глазам уставиться туда, где Шерлок извивается под музыку. «Сейчас я жив», действительно. Безусловно, это выглядит именно так.       Джон всегда воспринимал Шерлока как существо разума. Как правило, тот мало и редко ест, если только сам Джон не уговорит его, избегает сна до тех пор, пока непроизвольно не отключится, зачастую в самых неудобных для этого местах квартиры — на полу, под столом, в ванне. Шерлок постоянно показывает, что считает свое физическое тело не больше чем помехой, просто транспортом.       Наблюдая за ним сейчас, Ватсон вынужден пересмотреть давно устоявшееся убеждение.       Движения Шерлока изящны и сексуальны, Джон не видел раньше и намёка на подобное. Боже правый, он на коленях. Ползёт. Нет, крадётся. Точно, крадётся. Мужчине, захватившему всеобщее внимание, полностью комфортно, он презентует своё тело, которое с каждой минутой всё больше открывается чужим взорам, и он несомненно знает, что с ним делать.       Джон знаком с телом Шерлока. Он подлатывал этого неосторожного балбеса после особо сложных дел довольно много раз, он видел и бинтовал почти каждую его часть. Присмотревшись, Джон узнаёт шрам на видном месте одного из бёдер, на которое ему пришлось наложить одиннадцать швов после того, как его друг слишком близко подошёл к орудующему ножом преступнику. Но это бедро точно не двигалось так в то время. Возможно, если бы двигалось, ему бы не понадобились те стежки.       Вспоминая, зачем он здесь, Джон отрывается от зрелища и сканирует толпу — глаза всех сосредоточены на Шерлоке. Они все смотрят на него, словно хотят поглотить, и сложно сказать, кричит ли этот лихорадочный огонь в их глазах о похоти или об убийстве. Оглядываясь на сцену, Джон предполагает похоть. Постойте, его кости сделаны из резины? Или у него их нет вообще? Одежда Шерлока разбросана по сцене, он остаётся лишь в плотных чёрных боксерах, а пол между произвольными кучами одежды устелен купюрами.       Песня несётся к концу (I’m alive now), и Шерлок заканчивает танец на коленях, присев на пятки, ноги слегка разведены в стороны, руки свободно висят по бокам. Его грудь вздымается, а голова запрокинутая назад, обнажает длинную шею.       Аплодисменты в переполненном зале — оглушительны, со свистом, добавленным для разнообразия. Шерлок грациозно поднимается на ноги, улыбается толпе с лёгкой ухмылкой и прежде, чем уйти за кулисы, бегло смотрит в сторону бара.       Джон присоединяется к общим овациям, но тут же вынужден подсуетиться, чтобы не отстать при удвоенном количестве заказов: по всей видимости, Шерлок на своем пути оставил больше чем несколько сухих ртов. На протяжении остатка ночи Джон продолжает работать и наблюдать за толпой, однако небольшой тайный отдел его мозга гудит от совершенно новой информации о его лучшем друге. ***       — Шерлок, это было чертовски здорово! — воскликнул Джон несколько более восторженно, чем намеревался.       Боже, я похож на визжащую фанатку.       Когда Шерлок складывает свои нелепо длинные ноги в такси, Джон скрытно за ним наблюдает, пытаясь сопоставить этого человека и то, что видел на сцене всего пару часов назад. Шерлок усмиряет его пытливым взглядом.       — Ты часто хвалишь меня, но как правило, только после того, как я сказал что-то, что ты посчитал умным. Мы не разговаривали весь вечер, и тем не менее - ты впечатлён. — Лицо Шерлока расплывается в широкой улыбке. — Кроме того, я наблюдал, как ты смотришь на меня. Тебе понравилось моё выступление, — улыбка превращается в дразнящую усмешку. — Я и не думал, что ты таков, Джон.       К счастью, внутри автомобиля, несущегося по лондонским улицам в предрассветные часы, темно. Джон искренне надеется, что Шерлок не видит внезапный румянец, окрасивший его щеки.       — Конечно же, я впечатлён. Где ты научился так танцевать? Я думал, тебе секс не интересен, — выпаливает он, забывая на мгновение, что стойкие британские манеры не позволяют разговаривать на такие интимные темы.       — Это всего лишь биология, Джон. Мне не требуется опыт самого полового акта, чтобы быть способным его имитировать… — Шерлок поворачивается лицом к окну и тихо бормочет как бы про себя: — Скучно.       Необъяснимое увеличение частоты сердечных сокращений у Джона слегка затрудняет поддержание ровного голоса.       — Что ж, трудно распознать убийцу, когда все выглядят так, будто хотят похитить тебя и отвезти домой. Практически каждый мужчина задыхался после твоего танца.       — Правда? — Шерлок задаёт вопрос, оглядываясь через плечо, и встретившись со взглядом Джона, пристально и долго смотрит, прежде чем его губы изгибаются в полуулыбку, и он отворачивается обратно к окну. Прочистив горло, говорит быстро:       — За кулисами я обнаружил, что у обоих наших жертв было в привычке организовывать несанкционированные встречи с клиентами во время приватных танцев. Дополнительный сервис, так сказать. Мне придётся скорректировать свою стратегию соответствующим образом.       — Шерлок! Ты не можешь в самом деле уйти с кем-то из этих типов. Ведь так?       Сознание Джона неуместно предоставляет ему воображаемую сцену, как стройное тело Шерлока теряется в страстных объятиях какого-то безымянного, безликого человека с глазами, закрытыми в экстазе. Потрясённый видением и ещё более зардевшийся Ватсон тоже начинает пялиться в окно.       — Это чрезвычайно опасно, — резюмирует он и морщится, осознавая, насколько неудачно выразился. Опасность никогда не была сдерживающим фактором ни для кого из них. Скорее наоборот, на самом деле.       — Вероятней всего, нет. Уверен, что смогу определить подозреваемого в пределах клуба. Я просто буду перемещаться среди толпы и предлагать приватный танец, таким образом имея возможность вовлечь клиентов в разговор.       Шерлок смотрит на Джона, который рефлекторно поворачивается, встречаясь с ним взглядом.       — Косвенный намёк — мощный инструмент, — вещает Холмс с самодовольной ухмылкой.       После молчаливой паузы, такси останавливается возле Бейкер-стрит, 221Б.       — Пошли, Джон. Мы дома.       Миссис Хадсон уехала в отпуск к сестре, и они стучат подошвами вверх по лестнице, не беспокоясь о том, что могут её разбудить. Входя в квартиру, детектив сбрасывает с себя пальто и шарф, и вновь обращается к другу:       — Ты выглядишь усталым. Может, сделать тебе чай?       Но несмотря на это беспрецедентное предложение, Джон направляется к своей спальне.       — Я не буду, спасибо. Собираюсь спать. Это была долгая ночь. — Потирая сзади слегка заболевшую шею, он тихонько хмыкает: — Знаешь, когда я сегодня проснулся, то совсем не ожидал, что буду обслуживать бар в стрип-клубе до самого утра. Мне следовало давно усвоить, что с тобой нет ничего предсказуемого. Спокойной ночи, Шерлок.       И уже повернувшись и поднимаясь в комнату, он слышит на полпути, как со ступенек позади него раздаётся тихое:       — Спокойной ночи, Джон.       Полностью вымотанный, Джон стаскивает одежду и падает на кровать, заворачиваясь в одеяло. Ну и почему он не может перестать представлять себе дебютное выступление своего соседа?