Мирада.

      Под ногами превращались в пепел ссохшиеся растения, торчавшие из-под потрескавшейся земли, воздух дрожал от высокой температуры. Привыкшие к темноте глаза асмодиан с легкостью различали в сумраке Бездны каждую песчинку. От одного островка к другому, небольшой отряд даэвов подбирался к архипелагу Серного Дерева.       Офицер второго ранга, наш главнокомандующий, жестом отдал приказ — вот так легко и просто, небрежным взмахом руки, воинов отправляют на смерть.       — Храни наши жизни... — прошептал один едва слышно, не нарушив покой Бездны. Легионеры расправили черные крылья и беззвучно подлетели к крепости Серного Дерева. Разделились на четыре группы, три из которых встали спиной к спине. Каждый достал оружие, судорожно вглядываясь во мрак Арэшурата; остальные приблизились к крепости.       Сверху комьями стал падать огонь, на месте идущей к крепости группы образовалась толпа горящих Даэвов. Железо плавилось, капая на чувствительную кожу крылатых людей, превращая ее в жареное мясо. Покалеченные визжали, катались по земле, корчась от боли. Умирали с искаженными лицами от боли.       Каждого из еще выживших Даэвов страх безжалостно объял своими щупальцами. У них нет выбора.       На стенах крепости оживились элийцы, они выбирались из своих укромных мест и слаженно приступили к атаке после успешной атаки огнем. Один из асмодиан взревел и наперевес с двуручным мечом кинулся на белокрылых врагов. Асмодиане, будто берсеки, сражались, пока замертво не падали. Лязг оружия, хруст ломаемых костей, рев нападающих, проклятия, предсмертные стоны и крики раненых нарушали тишину Бездны. Во время этого месива с других сторон, окружая, наступал легион элитных воинов Асмодеи.       Лучник, прикрывая чародея, выпустил стрелу и попал в глаз элийцу-магу, пробив тому череп. Чародей тем временем, произнося лишь губами слова мантр, посохом с острыми концами ударил под ребра ближайшего противника и, молниеносно перевернув посох, раздробил вторым концом голову белокрылого Даэва. Он был последним.       Подоспевшие асмодиане стали читать заклинания, после которых элийцы падали мертвыми, окутанные черными языками магического пламени. Раненых врагов добивали способами моментального умерщвления: мечники отрубали головы, копейщики проламывали черепа или пробивали грудную клетку в области сердца, маги использовали заклинания, при которых человек умирал, даже не поняв это – у каждого был свой способ.       — Почтим минутой молчания умерших, — тихонько сказал главнокомандующий. — Хорошие были люди.       Больше не было ни звука, все стихло, и Бездна вновь погрузилась в свою умиротворенную тишину.       Все закончилось. ***       «Самое утро» наступило в полшестого. Я долго не могла понять чего хочет от меня надзирательница-няня. Но когда она забрала старую шкуру медведя, которой далеко не первый год закусывает моль, вскочила я сразу. Правда спать от этого хотелось не меньше, глаза слипались, и если бы не нянюшка, я бы уснула хоть стоя.       Таки отбыла я свой срок в этом "приюте". Оставаться в Пандемониуме я не хотела, но и уйти не могла: кинары одиноко позвякивали в почти пустом кошельке. Я только вздохнула. Свежий воздух аккуратно касался моего тела, а утренний туман оставлял на нем небольшую испарину. Я села на влажную лавочку напротив фонтана.       А что я хочу? Ахсалиен, мой друг, любитель книг и несносный болтун: его жажда к познаниям и стабильности привели его в библиотеку, в Храм знаний. Сначала его не принимали, выгоняли, так он поселился на чердаке как голубь! Теперь он лучший рассказчик. Дети его обожают, а все мудрецы и ученики спрашивают у него все, словно он знает все! А он просто шел своим путем. К тому, что ему нравится. Думаю, он поможет мне. С такими мыслями я и пришла к нему.       Молодой асмодианин приятной внешности открывал массивные двери библиотеки. За долгие годы открывания и закрывания этих дверей каменные плиты стерлись, но где-то двери застревали и юноша весьма неуклюже и забавно тужился, толкая их, что неудивительно: он был обладателем худощавого тела. Бордового цвета мантия смотрелась на нем мешковато, но подчеркивала его глаза зеленого цвета. Вокруг этого блондинчика всегда вилось много девушек. Так и выглядел мой друг Ахсалиен.       — Тебе помочь?       Парень аж вздрогнул от неожиданности:       — Мирка, в такую рань!       — Ага, — сказала я, навалившись на дверь, — нянька еле удержалась, поутру меня провожала, — дверь резко соскочила с места, отчего мы чуть не упали.       — Да, любят они нас провожать в жизнь, — хихикнул асмодианин. — Куда собираешься податься?       — Я? Не знаю... — я протянула задумчиво. — Потому к тебе и пришла.       — Что, и мечты даже нет?       — Есть, конечно... — к моим щекам прилила кровь.       — Ну, какая? — Парень легонько меня ткнул локтем в бок. Он улыбался так, словно заботливый отец улыбается своей дочери.       Я расслабилась и сказала:       — Ну ладно. Я бы целителем хотела быть! Парень поперхнулся и страшно выпучил глаза, как рапаноид.       — Ты шутишь? Мирада, сейчас даже обычных людей забирают в Бездну, а с целителями там вовсе проблема! Обучают самому важному и на войну! — мы зашли в главный зал библиотеки. — Заштопать, повязку наложить умеешь? Все, считай целить умеешь и все, ты на войне!       — Ты не понимаешь! Я все это знаю! Я сама от себя боюсь, а еще в таком признаться. Но ты... ты всегда поддерживал меня, что я просто призналась себе во всем. — Я глупо улыбалась, глядя на друга.       Не счастье делает нас счастливыми. Мы сами себя делаем счастливыми, когда идем к своей цели. И принять ее — это тоже шаг.       — Мира, уже не первое столетие происходит что-то странное... Все меняется и, как мне кажется, это закончится мало чем хорошим.       — Не преувеличивай, так было всегда. Просто об этом старались молчать. Как думаешь?       — Но не о том, что кибеллиски больше не работают. Ты не воскреснешь из пепла, будучи Даэвом.       — Ой, глупости! — я посмеялась над таким предположением.