Мирада.

      Тело немного затекло и болело. О себе напоминали ссадины, ушибы да синяки, которые я насобирала несколько часов назад. Рядом со мной попытались пошевелиться мои спасители, но и их попытки не увенчались успехом. Зато смогли обреченно простонать.       Живые казались опасными, а обладатели пьяных и веселых голосов, опускающие похабные шуточки - злейшими врагами.       Сидеть сгорбившись было невыносимо, а еще в ящике, в котором мы прятались, было катастрофически мало воздуха. Решив, что счастливые и довольные враги несколько дальше и нас не увидят (а судя по исходящему от них галдежу, еще и не услышат), мы стали вылезать из заточения.       Наверно, это было самое большое заблуждение в тот момент.       Представьте, вы дома, с друзьями или без — не имеет значения. Но вы в полной уверенности, что кроме вас и тех, кто сейчас у вас находится, больше никого в доме нет. И тут из-под кровати вылезают три человека. Примерно то же самое чувствовала команда, с нескрываемым удивлением глазевшая на нас.       Матросы схватились за сабли.       Мы драпанули куда глаза глядят.       Как мы бежали! Бежали, перепрыгивая через ящики и бочки, чудом уворачивались от летящих в нас предметов. Но я больше уверена в том, что мы живы благодаря неразбавленному вину, которым прекрасно нахрюкалась команда.       Мы собрали наверно половину матросов с нижнего яруса, нечаянно забегая к ним. Остальные сбежались на громкие возгласы.       Тут наткнулись на лестницу, ведущую вверх. Забравшись по лестнице, мы захлопнули люк и подвинули на него рядом стоящий ящик.       Была открыта дверь у одной из кают. Пустая. А-еее. Через окно проникал дневной свет, значит мы уже достаточно далеко от Пандемониума. Воздушные корабли быстро перемещаются. Ветер врывался в каюту, пахло чем-то соленым.       — А что дальше? — спросила я, заставив своих спутников посмотреть на меня.       Тот, что был с посохом, недоуменно шепнул другу:       — Я знаю, что твои вкусы весьма неординарны, да и ты любишь побыть рыцарем, но чтобы настолько?..       Второй ответил не менее растерянно:       — Я сам не знал, ночью не было видно, но зато она... помогла нам с идеей про ящики? — будто с надеждой сказал асмодианин.       Я не понимала, почему они так косятся на меня и едва слышно переговариваются, пока не увидела свое отражение в зеркале.       Кажется, я не сказала, как изменила свое мнение. Они были бесстрашными!       За дверью послышались раздраженные голоса, топот множества ног и звон железа.       — Бегом, бегом сматываемся!       — Но куда?! — я спросила, подойдя к окну.       Парни озадаченно посмотрели на меня. Корабль летел над морем, рядом виднелась земля.       — Туда, — уверенно сказал один асмодианин, кивнув в сторону открытого окна, возле которого я стояли.       — Предупреждала меня мать не дружить с чародеями и целителями! — взвыл второй даэв.       За дверью было слышно, будто двери вырывают с петель, грубый мат.       Меня просто вытолкнули в окно за борт.       Я орала. ***       — Ты слышал? — спросил один из патрульных Брустхонина на берегу, сидя у костра.       — Опять упыри воют. Ничо, свыкнешься. — Сказал акан, служащий полжизни тут.       Если бы хоть один посмотрел в сторону моря, то мог заметить три небольших точки, падающих с корабля на морскую гладь. ***       К моей сольной арии присоединились еще двое. Наше трио недолго пело. Я погрузилась под воду, сотрясая гладь воды брызгами. Мужской дуэт остался в полете затрагивать души людей, но и те вскоре закончили свою карьеру под толщей воды.       Вода была не просто соленой. Она была до горечи соленой, будто туда слили все самые горькие алхимические варева. Всплыв на поверхность, я вдохнула воздуха, откашливалась. Морская вода сильно щипала все раны и ссадины.       Сумка тащила на дно. Чья-то рука схватила меня, рывком вытаскивая из-под воды, затащила полтела на какую-то большую доску, сумку с меня стащили и кинули на нее, где уже лежали посох и лук.       Землю в основном окружали скалы, возле которых было много разбившихся кораблей. Доска, похоже, раньше тоже была частью чьего-то корабля.       Спасительный плотик был сплошь покрыт скользкими водорослями. Руки то и дело соскальзывали, даже когтями было сложно зацепиться, поэтому мы не столько плыли, сколько вытаскивали друг друга из воды.       Когда добрались до берега, уже начинало темнеть. С трудом, но доску мы вытащили на берег, подальше от воды. После каждый повалился на землю, обессиленный.