Кровь и шоколад

      

В жизни нет ничего случайного, а все, что происходит с нами, происходит в нужное время и в правильном месте

      Проснулась я из-за ярких лучей солнца, которые ворвались в мою спальню через не задернутое шторами окно и издевательски падали мне прямо на лицо. Зажмурившись, я накрыла голову одеялом, позволив себе еще немного поваляться в теплой кроватке. Но длилось это недолго. Сквозь одеяло я услышала противный звон будильника, который давал понять, что пора поднимать свой зад с кровати. Тяжело вздохнув, я приподнялась и взглянула на время. Было восемь часов.       Мучительно простонав и проклиная все на свете, я нехотя поднялась с постели, выключив на ходу будильник. Глаза слипались от недосыпа, и было такое чувство, что туда насыпали кучу песка. В голове гудело, словно рядом бьют в колокола. Сейчас было лишь одно желание — лечь в кроватку и спать, спать, спать. Но, увы, это дело мне предстояло отложить на потом. Меня ждала к себе мадам Мопкинс из университета, чтобы я подписала ей кое-какие важные бумажки.       Зевая, я обула тапочки и, еле-еле переставляя ноги, пошла в ванную.       «Бог ты мой! Ну и вид!» — подумала я, смотрясь в зеркало. Что ни говори, а выглядела я и вправду ужасно: спутанные светлые волосы, которые вдобавок еще стояли кверху. Было такое чувство, что я всю ночь провела не в своей кровати, а на сеновале, при этом каждый раз с него падая, тормозя головой. Но это было не самое ужасное. Больше меня ужасали мои глаза. Опухшие и красные от ночных слез, с мешками из-за плохого сна. Такое только в ужастиках показывать.       Вздохнув, я включила теплую воду и умыла лицо, но подумав, что этого мало, решила искупаться полностью.       Закончив водные процедуры, я обмотала волосы и тело полотенцами и пошла на кухню.       Мне нужен кофе.       Много кофе.       Он всегда помогал в таких случаях. И сейчас он меня не подвел. После того как я выпила напиток, мне стало намного лучше, бодрость начала приходить ко мне.       Высушив волосы феном и одевшись, я взяла рюкзак, положила туда свои документы, деньги и, проверив все ли выключено в квартире, вызвала такси.       Закрыла дверь и спустилась вниз на лифте.       Такси не пришлось долго ждать. Через пару минут оно подъехало и, сев в него, я назвала адрес. Доехали мы быстро. Находился университет не так далеко, как я себе представляла. Всего лишь надо было проехать каких-то парочку кварталов, и ты на месте.       Высадили меня около большой железной загородки. Заплатив за дорогу, я пошла по каменной дорожке, ведущей через двор прямо к университету. Само здание было невысоким, белого цвета, с новыми пластиковыми окнами, которые располагались в два ряда. Это дало мне предположение, что здание было двухэтажным. Внутри университета было светло и чисто. На стенах висело множество плакатов и объявлений. Среди них я и отыскала схему университета.       Я была права: здание состояло из двух этажей, и кабинет директора находился наверху. Поднявшись по лестнице, и погуляв немного по коридорам, я пришла к пункту назначения. Подождав некоторое время в приемной, я вошла к директору. Им была пожилая дама с темными волосами, в которых виднелась еле заметная седина.       Женщина подняла на меня глаза, отрываясь от бумаг, раскиданных на столе.        — Здравствуйте, дама Мопкинс. Я — Ева Гринн. Неделю назад мы с вами разговаривали по телефону, — вежливо поздоровалась я, и директриса мило улыбнулась.       — Добрый день, мисс Гринн. Да, конечно же, я помню. Проходите, не стойте возле двери… Пока сядьте, а я найду документы для заполнения, — она указала на диван.       Разглядывая обстановку, я взглянула на директора. Она достала большую папку разных бумаг и, выложив ее на стол, начала искать нужный документ, говоря себе что-то под нос.        — Все. Вот она. Подойди ко мне, — я села на стул, который находился рядом с ней. — Надеюсь, вы не забыли принести с собой паспорт?       Я мотнула головой.       — Хорошо, — кивнула директриса. — Вот, напиши свои данные паспорта, фамилию, имя и поставь подпись… Да, вот здесь.       Сделав то, что она указала, я передала ей документы. Мадам Мопкинс взяла их и, поставив свою подпись и печать школы, засунула бумагу в портфолио и положила в шкафчик.       — Вот и все! — улыбнулась она, переводя на меня взгляд светлых глаз. — Счастлива, что будешь учиться здесь?       — Да! Очень! — не задумываясь, выкрикнула я, но, вспомнив о приличии, замолчала и покраснела. Мадам Мопкинс, заметив это, дружелюбно засмеялась.        — Я тоже очень рада, что ты будешь учиться у нас, надеюсь, не против, что я обращаюсь на «ты»?       Я ответила, что не против. Мне так даже больше нравилось. Я все же не такая уж и взрослая.       Видно, мадам Мопкис была такого же мнения и, благодарно посмотрев на меня, продолжила:       — Посмотрев твои работы, я сразу поняла, что у этой девочки большой талант. И что в дальнейшем ее ждет большая слава, если, конечно же, ты не решишь бросить это.       — Нет. Ни за что, — твердо произнесла я, на что у директора опять появилась улыбка, но она быстро исчезла. Вместо нее появилась грусть и беспокойство, даже страх.        — Но, знаешь, ты очень сильно рискуешь, проживая здесь, — сказала директор сильно изменившимся голосом, которым обычно говорят в больнице, когда хотят сообщить о сильной болезни или о смерти знакомого. — Тут не безопасно, особенно для такой юной девушки, как ты!       Уже не первый раз я слышала такие слова от знакомых мне людей, поэтому предостережение директрисы меня не удивило, а наоборот, мне стало даже приятно, что незнакомый человек, может сказать всю правду, а не скрыть ее.        — Да, мадам Мопкинс. Я все понимаю, но и вы поймите: ради своей мечты я готова на все. И меня ничто и никто не остановит. Я с самого детства решила быть художницей, поэтому выбрала именно ваш университет и именно этот город. Я хочу научиться тут не только будущей профессии, но и быть самостоятельной.       Директриса очень внимательно меня слушала и, когда я закончила, произнесла:        — Ты приехала сюда одна? Без мамы? — я сообщила ей по телефону, что отец не живет с нами, так что она знала, что моя семья неполноценная.       — Да!       Директриса немного промолчала, но потом неожиданно произнесла:       — Ты очень храбрая девушка, Ева Гринн. Не каждый человек решится приехать в самый опасный город ради мечты. Я не ошиблась в тебе.       Я благодарно улыбнулась ей.       — Спасибо большое!       — Ну, не буду тебя задерживать. Жду тебя через три недели… Что насчет учебников, то я сейчас попрошу одну студентку, она тебя проводит до библиотеки и покажет все.       Еще раз поблагодарив директора, я вышла из ее кабинета.       Студентку, что должна была меня проводить до библиотеки, звали Джессикой. Она была на год старше меня и училась на втором курсе. Мы быстро нашли общий язык. Шагая по коридорам, она рассказывала мне про преподавателей, про своих однокурсников и про смешные случаи, которые они устраивали. Джессика с первого взгляда показалась мне живой и общительной девушкой. Она была на голову выше меня, с темными до плеч волосами, и носила линзы, которые делали ее глаза зелеными с черной каемочкой вокруг. Хоть это и было странно, но смотрелось очень красиво.       Забрав книги, мы вместе пошли домой. Жила она чуть ближе к университету, и, когда мы подошли к ее дому, обменялись номерами и договорились сходить вечером прогуляться. Она обещала мне показать город, а точнее те места, в которых было не так опасно. Я сразу же согласилась.       Вернувшись домой в отличном настроении, я кинула рюкзак с книжками на кровать и пошла на кухню готовить обед, представляя в уме нашу вечернюю прогулку с Джессикой и места, которые увижу.       Я была счастлива! Меня радовала мысль, что скоро мне предстоит учиться в университете на художника, как всегда об этом мечтала. Что у меня есть собственная квартира, хоть на время, ну и пусть. Зато пока она моя! И я нашла подругу.       За несколько дней мы с Джессикой очень сильно сблизились. У нас были одинаковые увлечения, вкусы, взгляды. Словом — было о чем поговорить. С ней было как-то спокойно, и потихоньку я начала привыкать к этому городу.       Про свою подругу Кэти я ни разу не забывала. Мы с ней каждый вечер переписываемся или созваниваемся. У нее тоже все хорошо. Она, как и хотела, поступила в медицинский и познакомилась там с одним парнем, которым прожужжала мне все уши.       — А ты как? Нашла своего единственного-неповторимого? — спросила Кэти по телефону, закончив рассказывать мне, как они с Майклом (ее парень) хорошо провели время, посидев в кафе, чуть не поцеловавшись.       Кэти мне позвонила, когда я возвращалась с вечерней прогулки от Джессики. Гуляя по парку, я планировала после нашего разговора поснимать природу или людей, если встречу их в такое время.       Сев на лавочку, которую освещал стоящий рядом фонарь, я, смутившись, ответила:       — Нет. Ты что? Я сюда приехала учиться, а не парней искать. Сейчас нужно думать только об учебе.       В ответ я услышала долгий смех. Мне не нравилось, когда надо мной смеялись. Это очень сильно раздражало и выводило из себя, особенно смех без причины.       — Ну и над чем мы ржем, позвольте узнать?       — Нет. Ничего, монашка Ева, — и опять смех.       Ладно, я подожду.        Чуть-чуть отодвинув телефон от уха (уж слишком сильно она смеялась), я перевела взгляд на березу, стоящую рядом со мной. Мое внимание привлекли ее листья, которые словно сияли из-за света фонаря.       — Ева? Ты на связи?        — Да. Закончила смеяться? — спокойным голосом ответила я, все еще разглядывая листья.       — Прости… просто… я как представлю тебя монашкой… ох-х-х… ужас…       — И не говори, — хмыкнула в ответ я. Я не стала обижаться на Кэти. Да и вообще, как на нее можно обидеться, находясь на далеком расстоянии? Уж слишком я по ней соскучилась. Но если она была бы тут, со мной рядом, то точно получила бы.       — Что, мам? Да, щас! Слушай, Ев, меня мамка зачем-то зовет… Потом еще поговорим. Давай пока. Только не гуляй, пожалуйста, допоздна.       — Есть, мама Кэти, — по-военному ответила я и, услышав в ответ маленький смешок, отключилась.       Сидя на лавочке, я вслушалась в звуки ночного города. У себя в городе я часто гуляла ночью ради того, чтобы послушать, как скрипят в траве кузнечики, как гавкают собаки и шумят колеса машин, ехавших по дороге. Не знаю почему, но это было моей слабостью. Слышать жизнь города.        Солнце уже давно село за горизонт и на небе начали появляться звезды. Я взглянула на наручные часы. Был уже десятый час.       Что-то ты загулялась, Ева.       Взяв фотоаппарат, я направилась домой, делая по пути фотки. И столб, окруженный со всех сторон темнотой, и светившиеся листья, которыми я восхищалась, даже ночное небо — все было снято. Но людей мне не удалось застать. А я уже понадеялась застукать какую-нибудь влюбленную парочку, сидящую в обнимку, наслаждаясь присутствием друг друга. Но увы! Единственная живая душа, которую мне посчастливилось встретить, был ежик. Сев на корточки, я сделала парочку снимков с ним.       Проверяя, как они получились, я неожиданно заметила краем глаза чужую тень, отражающуюся на земле.       Медленно повернувшись, я увидела темную фигуру человека, стоящего посередине дороги. По телосложению было ясно, что передо мною мужчина. Но непонятно, как он стоял. Лицом или спиной?       Но, я не стала зацикливалась на этом слишком долго. Этот мужчина так живописно вписывался в окружающую обстановку, что мне захотелось непременно его сфоткать.       Сделав несколько фотографий, я радостно улыбнулась.       Все готово! Теперь можно идти.        Но перед тем как развернуться и уйти, я прощально кинула взгляд на темную фигуру и через секунду очень сильно пожалела об этом. Неожиданно появилось такое чувство, будто я нахожусь не в своей тарелке. Словно меня поймали с поличным из-за запрещенного действия.       Быстро попытавшись отогнать от себя такие мысли, я присмотрелась к человеку. Что-то изменилось. И это что-то было в его положении. Теперь, он стоял, положив руки на бока, а голову слегка наклонил, словно присматриваясь к чему-то. И тут я поняла. Сейчас он смотрит на меня!       У людей бывают такие моменты, когда они чувствуют на себе чей-то взгляд. И именно сейчас я это и почувствовала. Я была уверена, не видя его лица, что он разглядывает меня. И от этого мне становилось не по себе.       Разум кричал: уноси ноги и не оглядывайся. Но, как обычно, мы не всегда прислушиваемся к нему, дабы посмотреть, что будет происходить дальше, просто ради интереса.       И вот, я так и стояла, смотря на темную фигуру, пока не заметила, что она двинулась. Двинулась в мою сторону! С каждым шагом, укорачивая дистанцию между нами.       Вот именно сейчас я готова была послушать свой внутренний голос. Не раздумывая, я развернулась и побежала. Не проверяя, остановился этот человек или нет.       В боку кололо. Сердце стучало так, словно вот-вот готово выпрыгнуть из груди. Но я не обращала на это никакого внимания. Мне хотелось побыстрей добежать до дома. Почувствовать себя защищенной в четырех родных стенах.       И какое я почувствовала облегчение, когда увидела знакомый подъезд.       Я смогла спокойно вздохнуть, только когда очутилась в квартире.       Обессиливши, я спустилась по стене на пол. Обняла колени руками, успокаивая сбившееся дыхание.       Всю дорогу я бежала изо всех сил. Мне было неинтересно, гнался этот человек за мной или нет. Главное: надо было уйти от него. Что-то мне говорило, что он не хотел просто со мной пообщаться.       Я ругала себя за такую глупость.       Возвращаться одной в темное время суток, домой, особенно прекрасно зная, что живешь в городе, где на каждом повороте могут поджидать тебя, насильники или убийцы. Что я за дура!       Ведь этот мужчина мог сделать все что угодно! У него мог оказаться пистолет. Или могли быть сообщники, поджидающие в кустах. По одному только намеку они могли схватить меня...       У меня было много предположений, что он мог бы сделать. Но я точно знала, что-то мне говорило, что это был не просто гражданин этого города, и встречаться с ним мне больше не хотелось.