Проклиная судьбу

      Вы слышали историю о солумейтах? О парах, созданных небесами? О людях, верящих в судьбу? Их жизнь очень странная, если отследить её как следует. До шестнадцати лет ты можешь влюбляться, в кого хочешь, можешь заигрывать, с кем хочешь. Но в шестнадцать на запястье появляется имя. Имя твоей пары, твоей судьбы. А дальше, желательно, тебе бы найти её, полюбить, какой бы страшной, противной и ужасной она не была. Но есть и исключения, есть те, кто не идёт по общим правилам. Хотя, даже и они, всё равно, подчиняются воле судьбы.       Когда настал день шестнадцатилетия Луханя, виновник торжества проснулся лишь с одной мыслю: «Имя». Разлепляя глаза и пытаясь сфокусировать взгляд на своём запястье, Хань улыбается до одури заряжающей улыбкой и довольно мычит. Срывается с места и бежит вниз к родителям, показать раскрасневшееся запястье и два чёрных китайских иероглифа. Он счастлив. Как же он счастлив!       Перед сном он представлял, чьё это будет имя. Какой этот человек. А его возраст? Ему тоже будет шестнадцать или он младше? Или старше? Нет, лучше одногодки. А глаза? Какие будут у него глаза? А улыбка? У него должна быть самая светлая улыбка во всём мире! И чтобы он улыбался только ему. Его паре. И он будет улыбаться ему, будет любить, будет лелеять и оберегать, как самый мужественный человек на свете.       И весь оставшийся день в мыслях Луханя лишь звучали эти два иероглифа, соединяющиеся в самое приятно имя, которое слышал Лухань – «Миньшо».

***

      – Говорят, у тех, у кого умерли пары, исчезают имена с запястья. У тебя оно ещё есть, значит, он жив и где-то бродит рядышком, просто подожди немного, – бубнит парнишка, уплетающий за обе щеки булочку, купленную в университетской столовой.       – Мы почти второкурсники, а этого «Миньшо» ещё ни разу не видел, даже имени такого не слышал. Вообще нигде, – вздыхает Лухань, протягивая своему другу свою булку. – Ешь.       – Ого, спасибо, ты такой щедрый, когда взволнован.       – Ифань, просто ешь свою булку и дай мне совет, – Хань встаёт со скамейки и идёт ко второму корпусу их университета. – И вообще, скоро начнётся приветствие первокурсников и занятия, пошли быстрее, а то наорут потом.       – Точно! – Ву вскакивает и бежит следом за своим другом. – А мой совет, вот какой. Просто подожди. Не все сразу же находят свои пары. Некоторые только под старость.       – Предлагаешь мне умереть в одиночестве? – ухмыляется Лухань.       – Ты безнадёжно туп, Хань. Просто подожди.       – Легко говорить тому, кто обзавёлся парой. Кстати, как там твой Чунмён поживает? – два друга заходят в актовый зал университета.       – Во втором полугодии переведётся к нам, как ученик по обмену, здорово, так ведь? – Ифань засветился, вспоминая свою любимую пару.       Потерев глаза, чтобы окончательно не заснуть, Лухань решил вслушаться в выступление их ректора.       – В этом году к нам на второй, третий и пятый курсы по программе обмена перевелись три студента из Южной Кореи! – восклицал пожилой мужчина, обращаясь залу. – Давайте поприветствуем их: Ли Соён – третий курс, Со Джихе – пятый курс и Ким Минсок – второй курс, – три человека с первых рядов привстали и поклонились залу.       Лухань мельком глянул на новеньких и отобрал булку у Ифаня, который был готов уже откусить от неё приличный кусочек: – Посмотри, какая там миленькая девушка… Вроде бы Соён? Давай познакомимся с ней! Вдруг она моя судьба?       – Твоя судьба записана у тебя на запястье, и насколько я помню, там написано другое имя. И вообще отдай мне мою булку, которую ты любезно мне отдал! – забурчал парень, протягивая руки за своей драгоценностью. Со сцены прозвучали напутствующие слова, заканчивая выступление ректора, и все студенты направились к выходу из зала, расходясь по своим аудиториям.       Лухань и Ифань учились вместе ещё со средней школы, сдружившись очень быстро, а в старшей школе постоянно находили приключения на свои задницы. Только вот год назад Ву Ифань встретил свою половинку, предназначенную судьбой. Ким Чунмён приехал к родственникам в гости, а Ву оказался их соседом, с тех пор они общались непрерывно. А вот Лухань продолжал бубнить и злиться на судьбу. Все в их классе повстречали свои пары, лишь один он ходил одиночкой. Поступив в университет, история повторилась: все довольные ходили на свидания со своими парочками, а Лухань продолжал жаловаться на судьбу.       – Я слышал, что к тебе хотят кого-то подселить, – заговорил Ифань, закончив есть булку. – Надо было попросить ту старушку разрешить нам жить вместе.       – Ты же знаешь, как она начинает бубнить: «Вы же друзья, нельзя так, не положено, водить своих пар будете и ла-ла-ла».       – Ну да, бубнит она хуже тебя, – засмеявшийся парень, получил от Луханя в бок локтём. – Чего? Я что не прав? – Ифань начал пародировать друга, садясь за свой стол.       – Ты куда это сел? Садись со мной! – удивился парень.       – Нас потом опять пересадят, потому что мы мешаем вести занятие, забыл? При этом я уже договорился с Шан-гэ ещё в прошлом учебном году. Я буду сзади тебя, не злись так. – Ву потрепал друга по волосам. – О, профессор Веймин пришёл, кажись с новеньким. Как его… Ким что-то там.       Преподаватель оглядел аудиторию и, убедившись, что все на месте, начал говорить:       – Рад вас видеть. Это новенький, студент по обмену. Ким Минсок, – Веймин указал на молодого человека.       – Позаботьтесь обо мне, – парень поклонился, улыбаясь.       – Садись на любое свободное место, и мы начнём занятие, – закончив, профессор направился на своё место.       Оглядев аудиторию, Минсок заметил свободное место около милого парня и направился туда.       – Кажись, он идёт к тебе, – прошептал Ифань Луханю. – Присмотрись, может не Соён, а он твоя судьба? – хихикнул китаец.       – Заткнись, а, – разозлился парень.       – Здравствуйте, позаботьтесь обо мне, – проговорил Ким, усаживаясь рядом с Лу.

***

      Прозвеневший звонок спас от смерти, вызванной скукой, большую часть студентов. Потянувшись, Лухань повернулся к другу.       – Я хочу есть, пошли в столовую, – Ифань кивнул головой, соглашаясь идти. Лухань хотел уже зло потребовать выпустить его, так как они сидел около стены, где пройти нельзя было, но Минсок вскочил со стула раньше и с криком «Син», побежал вниз.       Лишь бы не упал – подумал Лухань.       – Ну что мы идём? – Ифань уже стоял напротив друга.       – Ага, – промычал Лухань, вставая с места, но вдруг он почувствовал вибрацию телефона, оповещая о пришедшем сообщении. Доставая телефон, парень махнул другу, как бы говоря «иди вперёд, я догоню». Прочитав сообщение, он замер на месте, не дойдя до двери аудитории.       От: Мама       «Хань, милый, у меня для тебя две новости – плохая и хорошая. Хорошая: помнишь нашу соседку Линг? Она живёт через четыре дома от нас. У неё есть дочка. И зовут её Миньшо. Плохая: она умерла четыре года назад. Я узнала это случайно. Я ничего не знаю об этом, а спрашивать не прилично… Но я узнала, где она похоронена. Ты когда приедешь? Я схожу с тобой… Только сильно не нервничай, хорошо? Я люблю тебя. Мама».       Сжав телефон в руке, Лухань побежал следом за Ифанем, нечаянно задев плечом Минсока. Не оборачиваясь, он бросил простое «извини».       – Мин, это кто? Какой-то он злой, – поежился Исин.       – Мой сосед. Так что ты там говорил? Такого как Сяо Лу тут нет? – расстроено проговорил кореец, потирая своё запястье.       – Да, но я уверен, мы сможем его найти, не переживай так, Мин-гэ, Китай большой, – друг ободряюще провёл рукой по плечу друга, мягко улыбаясь.       – Ифань, нам надо срочно поговорить, – Лухань смог поймать друга уже около столовой. Схватив друга и расталкивая всех студентов, китаец тащил Ву на улицу. – Вот что мне прислала мама. И что ты там говорил о смерти и исчезающих именах? Смотри, – Хань тыкнул на своё запястье, зло смотря на друга. – Не переживать? Подождать? Ифань, она умерла.       – Ты так говоришь, как будто бы знал её, ей богу, может это не она, – Ву вернул телефон другу. – Завтра съездим домой, хорошо? И сходим туда, только не нервничай так и успокойся, – китаец потрепал волосы Луханя. – Может это не она, откуда нам знать. Сейчас будет звонок, пойдём обратно.

***

      Лухань лежал на своей кровати и перечитывал сообщение от мамы. Он ей уже позвонил, и они договорились, что Хань приедет завтра. В дверь тихонько постучали.       – Войдите, – раздражённо крикнул парень, отворачиваясь к стене. Сейчас не хотелось кого-либо видеть.       – Здравствуйте, я ваш новый сосед, – голос прозвучал знакомо, и Лухань посмотрел на своего соседа. – Я Ким Минсок, позаботьтесь обо мне… – Он хотел ещё что-то сказать, когда выпрямился, но, посмотрев на своего соседа, лишь вздохнул.       – Опять ты. Вон твоя кровать, – кивнул китаец на никем не тронутую мебель.       – Спасибо, – тихо произнёс кореец, проходят внутрь комнаты.

***

      – Ифань, поторапливайся, – Лухань вновь бубнил, толкая друга по дороге в гору.       – Никуда твоя Миньшо не сбежит, просто не сможет, а я устал уже подниматься, – топнул ногой Ву, останавливаясь.       – Не ной, немного осталось, я уже вижу это место, – Лухань пошёл впереди друга. – А ещё тут водятся хищники, которые могут напасть на одинокого человека. Можешь передохнуть, а я пошёл, – хитро улыбнувшись, китаец увеличил темп.       – С такими слова, конечно, я останусь один. Хань, подожди, – Ифань побежал следом за другом.       – Вот и пришли, что ныть-то надо было. Вот её могила.       – И зачем так высоко хоронить людей? – еле дыша, произнёс Ву.       – Может она любила это место? – пожав плечами, Лухань первый подошёл к надгробному камню, опустившись на колени и положив цветы. – Здравствуй?       Чуть помедлив, Ифань подошёл следом, читая имя на камне.       – Стоп. Лухань, дай руку.       – Зачем? – китаец протянул руку.       – Не эту, а там где написано имя.       Лухань протянул руку, недоумевающее смотря на друга. Ифань провёл пальцем по запястью и поднял глаза на надгробие.       – Иероглифы другие, – вынес вердикт китаец.       – Что? – ошарашено спросил Лухань.       – У тебя написано «Миньшо», а на камне «Миньши». Это не та девушка.       Китаец одёрнул руку, решив самому убедиться в этом. Иероглифы и вправду были другие. У него на запястье «шо», а у девушки «ши». Облегчённо вздохнув, Лухань встал, поклонился и извинился перед девушкой, что побеспокоил её, потащив друга подальше от этого места.       А чуть позже папа Луханя рассказал парням, что эта девочка умерла ещё до своего шестнадцатилетия, и имени на запястье у неё не было. А также, что девочку и вправду звали Миньши, а мама Ханя просто ослышалась.