Наконец.
18 августа 2017 г., 22:27
Луханю часто снился «Миньшо», правда, лицо было расплывчатое, что разглядеть нельзя было. Да и само тело резкостью контуров не обладало, но Лухань чувствовал, сердцем чуя, что это его «Миньшо». Он никогда не мог дойти до него, коснуться его, поговорить с ним.
Но однажды, после вечеринки, китаец смог дотронуться до самого драгоценного человека, и даже поцеловать его, и перекинуться фразой «как долго я тебя ждал». Но сказать самые важные слова «останься со мной» или «появись в моей жизни, в конце-то концов» он не успел – сон взял своё. И Лухань продолжал греть на сердце рану, которую обработать мог только один человек. Его губы были мягкими, уютными, словно созданы специально для губ самого Ханя.
Именно с такими мыслями он проснулся через день, но поняв, что это был всего лишь сон, он расстроился слишком сильно, что решил напиться снова при любом возможном случае. Раз алкоголь помогает, стоит воспользоваться моментом. Но этот случай он сам же и создал.
Лухань сразу же заметил, что Минсока с утра не было, они ещё не настолько хорошо знают друг друга, но Лухань мог понервничать за своего корейского соседа, который ещё вряд ли знает Китай и его традиции и нравы. Зато вот поприветствовать его следовало, поэтому он решил устроить сам себе возможность напиться. И какая к чёрту разница, что сразу же на следующий день после прошедшей пьянки? Теперь были только он, алкоголь и возможность вновь дотронутся до его «Миньшо». Когда перед ним снова стоял он, но снова слишком далеко, Лухань позвал его, но вдруг ощутил прикосновение к своей руке. Повернув голову, он увидел его, стоящего рядом и держащего Луханя на запястье, где было имя. Он лишь смог промычать «Мин», и снова их прервал сон, вызванный явно градусом в крови.
Он продолжал думать о своей паре, надеясь её отыскать, или, по крайней мере, надеясь, что он сам ворвётся в жизнь Луханя и изменит в ней всё к чертям.
Но в один момент всё поменялось.
Его тихий сосед Ким Минсок стал звать его то в кафе, то в кино, то просто погулять в парк после занятий. Но однажды, гуляя по парку, кореец взял его за руку, буркнув не понятное «холодно». Лухань, не ожидая такого, смутился и хотел уже освободить руку, но заметив, как спешно Минсок пытается зарыться лицом в шарф, скрывая красные, явно не от подступивших морозов, щеки, и перевести куда-нибудь взгляд, крепче сжал руку соседа в своей.
А позже китаец начал замечать взгляды Кима на него, словно взгляды влюблённой девчонки, скрывающей свои чувства ото всех. Они начали ходить на «свидания», притворяясь парочкой. Но мысли Луханя всё равно занимала его пара, хотя он начал ощущать огромное тепло, находясь рядом с Кимом.
А ещё позже он случайно услышал разговор Минсока и Ифаня.
– Ну и когда ты признаешься? – голос принадлежал китайцу.
– Я-я... не знаю, я жду м-момент, – заикаясь, отвечал кореец.
– Он продолжает верить в парность. А ты продолжаешь его мучить. Пойми, если ты скажешь, тебе же будет легче завладеть его сердцем...
Ифаня перебили: – Я знаю, Фань, знаю! Но я хочу, чтобы он влюбился в меня, не зная о нашей парности, – послышался тихий всхлип. И разговор закончился. Скорее всего, китаец обнял Кима, успокаивая и гладя по спине. А Лухань понял, что где-то он свернул не туда, либо он действительно безжалостно туп. Почему Минсок сказал, что они парные? Что блин вообще происходит?!
*flashback*
Минсок и Исин стояли у подоконника около столовой. – Я кое-что нарыл на имя, что ты мне отправил, – загадочно улыбнулся Чжан. – Ну и? – взволновано произнёс Ким. – На занятии древнекитайского языка мы изучали старые имена. Если бы ты был китайцем и жил в далёком прошлом, то твоё имя было бы «Миньшо». У твоего настоящего и этого имени одинаковое значение. Кстати, древнекитайское имя Луханя – «Сао Лу». Это же его запястье ты мне отправил? – Да… Значит имя «Миньшо» – моё? – Миньшо? – послышался голос за спиной Минсока, принадлежавший Ифаню. Кореец повернулся к однокурснику. – Ты хоть понимаешь, что это значит? – Ифань, прошу, никому не говори и Луханю не говори, пожалуйста, прошу тебя! – жалостно просил Минсок, смотря на Ву глазами напуганного зверёнка. – Почему не говорить? Ты понимаешь, как он обрадуется?! Минсок сглотнул: – Я хочу, чтобы он влюбился меня без парности, – виновато улыбнулся. – Мои родители не парные, но любят друг друга. Я хочу также. Не говори, пожалуйста, Луханю. Ифаню ничего не оставалось, как просто согласиться.*end of flashback*
В этот же день, когда Лухань подслушал разговор Минсока и Ифаня, они сидели за столом и учили материал для сессии. Учебный год пролетел слишком быстро. Лухань никак не мог настроиться на учение, продолжая исподтишка смотреть на Минсока и пытаясь найти подвох. Его взгляды заметил Ким. – Давай сходи в парк, а то ты какой-то вялый, а сессия на носу, – кореец улыбнулся, вставая со стула и накидывая на себя лёгкую куртку. Лухань пошёл следом. Они держались за руки, гуляя по парку, но Луханю всё не давала покоя одна мысль, которую он хотел проверить сегодня же. – Минсок, – с корейцем было очень тепло, словно он находился дома, но этот разговор… – Ты никогда не снимаешь браслет, почему? – китаец смотрел на руку, которую держал всё это время. – С детства приучен, а что? – Ким улыбнулся, смотря на соседа. – Какое там имя? – Лухань зло посмотрел на корейца, с лица которого ушла улыбка. – Зачем тебе это знать? – дрожащий голос Кима. – Я слышал ваш разговор с Ифанем сегодня, – злой ответ китайца. Минсок хотел вырвать руку, но Лухань был сильнее, он потянул браслет вверх, открывая своему взору имя его соседа. – Сяо Лу, – одними губами произнёс китаец, переведя взгляд на застывшего в страхе Кима. – Ты же знаешь, что это моё второе имя. – Д-да, я з-знаю, – заикаясь, произнёс Ким, не решаясь смотреть соседу в глаза. – Тогда почему ты не сказал, что ты моя пара?! – сердито крикнул китаец. – Я хотел, чтобы ты влюбился в меня, не знаю о парности, – виновато произнёс кореец. – Я хотел любить, не обращая внимания на парность, – Минсок посмотрел на Луханя, сдерживая плачь. – Я хотел простой любить… – Ты как никто другой знал, как мне это важно! Ты знал это, но продолжал скрывать? – Лухань отпустил руку Минсока. – Что ты за друг тогда? – китаец развернулся и ушёл, оставляя Кима одного со своими мыслями. Когда Минсок вернулся в общежитие, Луханя не было в комнате, как и его самых нужных вещей. Ким схватил телефон, набирая сообщение Ифаню. Минсок: Он у тебя? Ифань: Да, я так полагаю, ты ему рассказал? Минсок: У вас с ним общая черта. Он подслушал наш разговор. Ифань: Я поговорю с ним. Минсок: Спасибо. Плюхнувшись на кровать, Ким закрыл глаза рукой, давая волю слезам. Лухань не вернётся. А что-либо учить нет ни сил, ни желания.***
– И долго ты собираешься жить у нас? – Ифань сидел на своей кровати по-турецки, скрестив руки на груди и пристально смотря на друга, лежащего на полу. Лухань вздохнул, переключаясь с книги на друга: – Не знаю. – Поговори с ним хотя бы, он разбитый ходит и еле на четвёрки отвечает на зачётах. Сначала он тебя мучил, теперь ты его. Вы достойная парочка. Он смотрит на тебя, как побитая собака! Сжалься хоть, – Ву нахмурил брови. Лухань помолчал с минуту, затем встал со своего матраса: – Ты прав. Больше трёх недель прошло, и учёба скоро заканчивается. От природы всё равно не уйдёшь, – вздохнув, он вышел из комнаты и направился в свою. И как их старуха ещё не спалила? Подойдя к комнате, Лухань немного занервничал. И о чём им говорить? Что он должен сказать Минсоку? Он ему вправду понравился, ещё до того, как узнал о парности. Минсок нравился ему без природы. Что должно было измениться? Сжав кулаки и прикусив нижнюю губу, китаец поступал в дверь, приоткрывая её. Лежавший на своей кровати Ким, сразу же вскочил, смотря на своего соседа. – Наверное, нам стоит поговорить, – спокойно начал Лухань. – Я объясню тебе абсолютно всё, и почему, и зачем, только сядь, пожалуйста, – Минсок указал на кровать китайца, садясь на свой стул. Глубоко вздохнув, кореец начал говорить, наверное, наизусть выученный текст, он готовился к этому разговору. – Я сделал это, потому что изначально хотел влюбиться, не зная своего соулмейта. Хотел влюбиться в того, кого захочу сам. По счастливой случайности, это оказался ты, моя пара, – Минсок посмотрел на Луханя и слабо улыбнулся. – Мои родители не парные, поэтому они носят браслеты, которые скрывают имена их пар, и этому же научили меня. Говорили мне: «люби того, кого захочет твоё сердце», я верил им. Но всё равно приехал в Китай с надеждой найти свою пару. Имена с запястий родителей с годами исчезли, такой сильной была их любовь, – кореец вздохнул. – Хань, я полюбил тебя. Ты нравишься мне… Ким не успел договорить, его крепко обняли, прижимая к себе. – Ты тоже мне нравишься, нравился до парности. Просто эта всё было так внезапно. Тот, кого я искал годами, оказался рядом. Прости меня, если сможешь, – Лухань взял лицо Минсока в свои руки, смотря в его глаза. Когда Ким улыбнулся ему, китаец легко поцеловал его, обнимая. Но Минсок печально вздохнул, отстраняясь: – Через неделю у меня заканчивается виза. И обучение в этом университете. Мне нужно будет уехать. Здесь ничего не сделаешь… – Но ты же приедешь обратно? На третий курс? – с надеждой посмотрел в любимые глаза Лухань. – Конечно, я сделаю всё, чтобы вернутся к тебе, – второй поцелуй.***
Лухань стоял в комнате ожидания уже битый час. Шатаясь по аэропорту туда сюда, его запомнила большая часть работников. Эти месяца были диким адом для китайца. Последнюю неделю вместе Лухань и Минсок провели как целый год. Ходили в кино, в кафе, в парк аттракционов, просто гуляли по городу. Главное что вместе. А следующие месяца китаец не выходил из дому, проводя свои каникулы за монитором компьютера или за телефон, созваниваясь с Минсоком то по скайпу, то через LINE. Они общались постоянно. К китайцу приходил Ифань, но и тогда они сидели и разговаривали со своими соулмейтами. Минсок сразу же познакомился с Чунмёном, как только тот приехал в Китай. Оказалось, что они живут в одном районе в Корее, поэтому стали частыми гостями друг у друга, созваниваясь с Китаем. Самолёт Минсока должен был прилететь ещё полчаса назад, Лухань не находил себе места, отмеривая шагами пространство аэропорта. Но как только прозвучало, что рейс из Кореи успешно прибыл, Лухань сорвался с места, побежав к месту встречи прилетевших. Он высматривал знакомую макушку из толпы выходящих людей. Но Минсок появился перед ним внезапно, словно стоял где-то рядом и просто наблюдал. Лухань сразу же расплылся в улыбке, ощупывая свою пару и крепко обнимая. Минсок обнял его в ответ, прошептав на ухо тихое: «Как же я скучал, Хань».
