Haemoglobin

«Мальборо» красные были тяжеловаты. После трёх долгих песен, глотка дешёвого энергетика и сорока семи минут в душном тесном помещении — «Мальборо» красные были тяжеловаты. Мягкие «Лаки Страйк» без фильтра теперь казались детской забавой, хотя и от них Киришиму в своё время несло хорошо. Вначале даже голова кружилась, когда он по неопытности затягивался во все лёгкие. Всё лучше, чем держать дым во рту, как лузер, говорил Каминари, сопровождая изречения Сэро про рак чего-то там. Дым выходил наружу. Киришима лениво свесил ногу через открытое окно фордовского минивэна, тыкая большим пальцем свободной руки по сенсорному экрану телефона. Все разошлись меньше часа назад, но отзывов было навалом, и он внимательно перебирал комментарии слушателей, роясь во фразах про обслуживание и пытаясь найти строчки о музыке. «Завораживающая атмосфера! Наслаждались с муженьком великолепными напитками от великолепного Рене. Спасибо за вечер <3». Джесс Скукота. «Живенько. Парни в конце зажгли. Как зовут их солиста? Он ничего». Кара Поинтереснее. За комплимент плюс два очка, за «живенько» и «зажгли» ещё по три. «Не думал, что столкнусь с таким количеством расизма в таком маленьком месте. Чёрных запускали только на первый этаж, в то время как белые могли попасть на третий и даже в вип-зону. Советую игнорировать это место при любой возможности». Джонатан Серьёзно? Бедняжка Джонатан ещё не осознал, что он в Мемфисе, а не в грёбанном Сан-Франциско. Киришима мог посоветовать ему только переехать, а не разгуливать по ночам в прокуренных клубах и выражаться по поводу расизма налево и направо. В этом городе на снисхождении ничего не строится. «Рене смешивает алкоголь как Бог, чесслово! Кто-нибудь видел, может, он сам вино в воду превращал? Спасибо, чувак, было весело». Тимми Да ты популярен, Рене. Популярнее парней, специально дающих концерт на этой свалке. Нужно было тебя в центр подставить и объявить, как самого известного бармена во всём Теннесси. Так держать. Сзади до сих пор слышался шум загружаемых внутрь инструментов. Разобранные барабаны Сэро едва не поцарапали его же минивэн, и он выругнулся, покосился на Киришиму, молча закурил. Каминари шарился неподалёку — выпытывал номера у каких-то девчонок и купался в комплиментах, пока Эйджиро тихо ржал про себя, потому что какой-то чувак с сайта прозвал Денки «Пикачу», а толпа это подхватила. — Боже, ты тоже должен помогать, чёрт тебя дери, иначе я обещаю уронить твою гитару так, что ты её больше никогда не поднимешь. Разве что по кусочкам, — Сэро плюхнулся на водительское кресло, предварительно затушив сигарету об асфальт подошвой. — Ты её не уронишь. На ней автограф Уотерса, по которому ты кипятком, — констатировал Киришима, не отрывая взгляд от экрана смартфона. — Я думал, мы договорились: на вас с Денки инструменты, а на мне — наша репутация. — Мы не договаривались. Ты просто однажды разорался, что тяжёлый труд убивает твою творческую натуру и сбежал на всю ночь, хотя от тебя только и требовалось, что положить собственную гитару в салон моей машины, — Сэро внезапно нахмурился. — Я вот сейчас это произнёс и понял, до какой абсурдности ты невыносим. Да и к тому же — какая репутация? Ты мониторишь сайт — у них, оказывается, даже сайт имеется — «Paulo & Raiford’s Disco» и ржёшь, дай угадаю, с очередной кликухи, которую дали кому-то из нас. — Каминари. — Да не важно. Это отстойно, чувак. Отстойно играть в месте, которое имеет сайт со всплывающей на нём рекламой по увеличению пениса, отстойно играть для тех, кто пришёл насладиться не музыкой, а беспалевно облапать первого попавшегося под руку. Они даже не будут стремиться узнать нас после этого, а если мы и прославимся когда-нибудь — всё, что позже они будут говорить: «О, гляди-ка, дорогая, это же та песня, под которую ты впервые отсосала мне в туалете какого-то дерьмового клуба. Такие воспоминания». — Эй, — Эйджиро оторвался от телефона, взглянул на недовольного друга, похлопал того по плечу. — Может, мы и играем не в самых известных и приятных местах, но некоторые и этого не добиваются. Мы прославимся, я ведь обещал тебе с Каминари. Я напишу такой альбом, что сам Уотерс попросит расписаться на его гитаре. Всё получится, я просто— — Ждёшь свой приход вдохновения, я помню, — Ханта покачал головой, но слегка смягчился. — Набери этого гуру пикапа, я не собираюсь торчать здесь всю ночь. Каминари привёл проституток. В смысле, он, кажется, не догадывался, что это были проститутки, потому что тихо попросил Сэро развезти бедных девушек по домам, понятия не имея, что развести здесь думали только самого Каминари. В таких ситуациях обычно действовал Киришима: тактично объяснял что к чему, вежливо выпроваживал и даже умудрялся вызывать улыбку. На этот раз он оставил автограф на груди одной из девчонок, а взамен получил её номер на своей кисти. Короче, распрощались с миром, и Эйджиро, шарясь в бардачке в поисках салфеток, очень надеялся, что навсегда. Случайные связи его не интересовали. Вопреки стереотипам о своей карьере, он предпочитал держаться подальше от кладезей венерических заболеваний и не позволял лезть к себе в штаны. Может, потому что был занят поиском чего-то великого, может, потому что не был заинтересован в фанатках. В людях в принципе. Следующий день был волнительным. Хотелось тишины и спокойствия: этого требовалось для написания хотя бы двух строчек, имеющих какой-то смысл. У Киришимы не было ни двух строчек, ни, тем более, смысла. Ни в чём. Он ждал звонка от хозяина «PurpleHaze», который очень кстати ими заинтересовался. Тот обещал хорошую аудиторию и круглую сумму, хотя Киришима согласился бы и на небольшой гонорар: «PurpleHazе» почти в три целых и девять десятых были лучше «Paulo & Raiford’s Disco». По крайней мере, так было сказано в статистике Сэро, который, кстати говоря, с любой статистикой был на «ты». В общем, он уже в край измял постель, весь переёрзал, два раза настроил гитару и смял очередной листок бумаги. Ну вообще нет. Даже подогнанная под вопиющую атмосферность комната не спасала, а ведь почти всегда помогала в таких случаях. Эйджиро хотел создать то, что всегда могло бы навевать на него вдохновение, в какой бы глубокой яме он ни был. У окна стоял рояль — почти новый, почти нетронутый (так уверял бывший хозяин), купленный на деньги с пяти первых выступлений. «Стейнвэйн» тысяча девятьсот шестьдесят девятого. Чёрный цвет, строгая матовая поверхность с зарубками в некоторых местах, мощное звучание и самая богатая звуковая палитра. Настоящий премиум-класс. Лучше, да ещё по такой цене, и не сыщешь. Киришиме повезло, что бывший владелец, не зная, чем оперирует, чуть ли не выставил рояль на гаражную распродажу, даже не догадавшись проверить цену на такой товар в интернете. Просто пробил по связям, разнёс сведения, а когда Эйджиро сам прибежал к нему, предложив свою цену, то только округлил глаза и без обдумываний согласился. Рояль достался ему без особых усилий, но собой он всё равно гордился. Рядом с инструментом был расположен письменный стол, над которым висела карта мира с кучей заметок о путешествиях, стикеров и фотографий из интернета. Далее — несколько полок с кактусами, которые фанаты вечно дарили ему. Всё началось с одной девчушки и её растения, которое открывалось раз в четыре года пёстрым красным цветком, так-похожим-на-Киришиму. Его тронуло. Он забрал. Так в его комнате и завёлся мини-дендрарий. Здесь вообще было куча всего. Эйджиро любил ароматические свечи и благовония, развешивал все фотографии по стенам, а не складывал в альбомы, украшал уголки гирляндами, а на потолок лепил светящиеся в темноте звёзды, россыпью окружавшие большую луну. Над его кроватью висел ловец снов, а постеры разных групп переплетались с плакатами аниме, сериалов и фильмов. Комната Киришимы была абсолютно неприступна. Даже для Сэро с Каминари, которые по этому поводу уже успели несколько раз обозлиться. Мол, чего такого. Но он все равно не позволял. Слишком личное, пусть понимают как хотят. Киришима подвинул к себе лэптоп, открыл его и тут же тыкнул на иконку проигрывателя, пропустив пару песен The Rolling Stones и включив Боба Марли с его «I Shot The Sheriff». Она всегда его успокаивала. В фейсбуке ничего интересного не наблюдалось. Урарака репостнула запись о каком-то движняке в местном клубе, где она работала барменшей, и, приглядевшись, Эйджиро заметил, какой ажиотаж вызвала эта запись. Он вопросительно выгнул бровь и написал Очако, интересуясь, что это, в общем-то, за вечеринка такая, и почему Токоями не пригласил их, раз решил устроить всё так масштабно. Сообщение было тут же прочитано, однако ответа Киришима не дождался даже в ближайшие десять минут. — Фейсбуку нужно добавить надпись «проигнорено» рядом с «прочитано», — закатил глаза он, понимая, что даже Урарака решила кинуть его сегодня. Однако та дала о себе знать уже через несколько минут, как будто всё это время пялилась в экран и обдумывала, стоит ли вообще вводить в курс дела. Очако Урарака, 4.21 PM Грядёт нечто грандиозное. Этого события Мемфис ждал уже около двух лет, не могу поверить, что ты не в курсе. Киришима Эйджиро, 4.22 PM Легче, Очако, я тебе не испытатель твоих маркетинговых способностей, можешь сказать напрямую. Очако Урарака, 4.25 PM Подпольные бои без правил. Токоями успел подготовить помещение прямо под баром. Вход ограничен, но желающих уйма. Это потому, что те трое из Та́натос будут там. О спорте, а особенно о таком, Киришима знал немногое, но даже он понимал, о чём шла речь. Трое парней, прослывших самыми жестокими противниками в нынешних боях. Кто-то утверждал, что они из Техаса, другие были уверены, что из Теннесси, но точной инфы не знал никто. О них вообще мало было известно. Мало в данном случае подразумевает под собой «ничего, кроме псевдонимов». А ещё они ходили разукрашенные и смахивали на панков, но это не мешало им каждый раз одерживать победу. Такая репутация за такой короткий срок в этом деле навевала пугающее напряжение. Киришима Эйджиро, 4.32 PM Когда? Очако Урарака, 4.34 PM Уже в эту пятницу. Заинтересовался? Футболка с надписью «Daddy Issues» досталась Киришиме от любви к The Neighbourhood и не совсем адекватной оценки не совсем адекватного прошлого. Тем не менее, это была чертовски везучая вещица, вроде счастливых трусов, которые надевают на важную встречу. Именно поэтому с хозяином «PurpleHazе» Киришима встречался именно в ней, проигнорировав противную уличную слякоть. Он засел в «The 33», заказав горячего малинового чая и плотно закутавшись в тонкую джинсовку. По классике жанра на ногах красовались старенькие кеды с выведенной у носка надписью: «Басисты сосут», которую сделал Каминари, слегка запутавшись, потому что за басы в основном отвечал он, в то время как Эйджиро брал на себя роль вокалиста. Но сейчас Киришиме хотелось только переделать чёртову надпись на «Грёбанный хозяин "PurpleHazе" грёбанно сосёт». И плевать, что «грёбанно сосёт» совершенно не звучит — Эйджиро думал, что этот мужик должен даже сосать грёбанно. Он весь извёлся в ожидании звонка, а теперь весь изводится в ожидании личной встречи, потому что этот член думает, будто может опоздать на полтора часа, а Киришима просто встретит его милой улыбкой и вежливо попросит присесть рядом. Но дождь за окном усиливался, песни в плеере перешли к стареньким трекам Guns N' Roses, а малиновый чай давно закончился. Обычно общественные места давали толику вдохновения: наблюдение за людьми и ситуациями в целом преподносили пищу для размышлений, но сейчас всё обстояло совершенно иначе. Киришима притащил — он честно притащил с собой — блокнот с простым карандашом, но писать хотелось только о том, насколько он устал. В голову не лезло ровным счётом ничего, особенно того, что потом можно было положить на музыку и выставить на всеобщее обозрение, как песню, «поднявшую Post Mortem на вершины чартов». Через семь с половиной минут Киришима набрал Каминари. Больше для того, чтобы успокоиться, а не потому что у него действительно был материал на рассмотрение. — Чего там? — Пикачу звучал лениво и едва понятно, наверняка только что прервав свои попытки уснуть. У Денки есть два состояния по жизни: Денки клеит девушек, и Денки спит. Причём ни одно, ни другое ему почему-то не удаётся. И если со сном у Каминари проблемы, то с девушками вообще полнейший атас. — Я тут настрочил немного, послушаешь? — и Эйджиро начал, как обычно не дожидаясь ответа. — В меня тысячу раз кто-то стрелял, Тысячу раз я подставлял голову для пули. Я стою здесь и смотрю на набухшие фиалковые вены. — Фиалковые вены звучит отстойно. — Я стою здесь и смотрю на набухшие сиреневые вены? — Друг. — Я понял. Да Киришима и не рассчитывал на то, что это зайдёт. Так, от балды написал, всё равно время убить нужно было. — Создай, пожалуйста, что-то такое, для чего ты бы не спрашивал ничейного мнения, понимаешь о чём я? Не спеши, никто не давит, — он выдержал короткую паузу. — Твоё вдохновение найдёт тебя само, не пытайся выискивать за каждым углом, — Каминари отключился. Киришима громко вздохнул. Хозяин «PurpleHazе» наконец-то плюхнулся на стул рядом с ним.