Стадии самоубийства

«Балет — это женский мир, в котором мужнина — лишь почетный гость», — Джордж Баланчин.

      Математика никогда не была моим любимым предметом. Она всегда давалась мне с трудом, не то, что изучение иностранных языков. Нет, я понимала математику, но не щёлкала её как орешки, что делали Нат и Акито. Гуманитарные предметы давались мне легко, а вот наши «технари» чуть ли не рыдали, когда требовалось выучить сонету или отрывок.       Урок математики в понедельник стал самым тяжелым в моей жизни. Обычно я сидела вместе с Акито, но в тот день он уехал по поручению Ватари, и мне пришлось искать себе нового соседа. К сожалению, я проспала, поэтому, когда вошла в класс, то была вынуждена сесть с Джинни и Натаниэлем. А точнее — между ними.       — Выглядишь… Измотанной, — сообщила мне Кэйлин после урока. Я нервно усмехнулась и запустила пальцы в свою и без того взъерошенную копну волос.       — Я же сидела на пороховой бочке. Точнее, на пороховых бочках.       — Они до сих пор не разговаривают? — удивился Джонни, прижимая к груди сборник сонет Шекспира. — Уже три дня прошло.       — Как видишь, — пожала плечами я, доставая свой сборник. — Странно, учитывая то, что Натаниэль и Джинни всегда быстро отходят.       — Что-то в этот раз пошло не так, — тяжело вздохнула Кэйлин. — Я в библиотеку, нужно подготовиться к практической работе по химии. Кто-нибудь со мной?       — Ты издеваешься, — Джонни фыркнул. — Я же гений. Гении не ходят в библиотеку.       — Да, скромностью явно не изуродован, — усмехнулась я, хлопая его по плечу. — Мог бы и помочь Кэйлин.       — У меня нашлись дела поважнее.       — Взорвать очередной кабинет? — поинтересовалась Кэйлин.       — Довести Ватари до сердечного приступа? — я приподняла брови.       — Нет, дамы, не угадали. Я решил заняться перевоспитанием.       — Что-то поздновато для перевоспитания, ты не находишь? — я скептически на него посмотрела. Стоявшая рядом Кэй давилась смехом.       — Так я же буду не себя перевоспитывать.       — Что ты задумал, Джонни? — Кэйлин тут же стала серьёзной.       — Увидите, — загадочно улыбнулся Джонни. — Не ждите меня к ужину! — он поцеловал меня и Кэйлин в щеку, а затем затерялся в толпе воспитанников. Я и Кэйлин переглянулись и разошлись по своим делам.       Я занималась уборкой в нашей комнате, когда ко мне пришел Сузаку. Я приветливо ему улыбнулась, откладывая в сторону половую тряпку.       — Привет, Сузаку. Что-то случилось?       — Должен сказать, что я рад нашему знакомству, — Сузаку присел на заправленную кровать, приглаживая растрепавшиеся волосы. — Обычно я наталкивался на насмешки со стороны окружающих, когда они узнавали о том, что я занимаюсь танцами, а особенно — балетом. Ты не осудила меня, а поддержала.       — Сузаку, ты меня пугаешь, — честно призналась я, всматриваясь в его лицо. Мне внук Ватари понравился — спокойный, серьёзный юноша, смесь Акито и Ната. Он был робок в общении, но если ему нравился его собеседник, то Сузаку становился более раскрепощённым. Сузаку, как и я, занимался танцами с самого детства, поэтому в его лице я обрела долгожданного партнёра по танцам.       — Извини, Акира. Я хотел сказать, что у тебя — талант. Я редко встречал такого трудолюбивого и сильного духом человека. И я считаю, что ты должна развивать свой талант. Ты слышала о балетной школе Андерсонов?*       Конечно, я о ней слышала. Их имена громыхали на весь мир, но супруги решили остаться на своей Родине — Англии — и основать здесь свою балетную школу. Бабушка и дедушка водили меня на их постановки, и я каждый раз была в восторге от нарядов миссис Андерсон и от грации мистера Андерсона.       — Они ставят новую постановку «Она будет любима»**. Я хорошо знаком с их дочерью, и она пригласила меня на премьеру. Если хочешь, то мы могли бы пойти вместе. Позовем ребят, к примеру. Андерсоны ищут таланты, и ты вполне можешь стать новой звездой их балетной школы, — ещё одна черта, которая мне понравилась в Сузаку, стала его прямолинейность. Он не льстил мне. Я знала, что у меня есть талант, который я берегла и развивала годами. — Акира, не бойся. Я вижу, что ты задумалась.       — Я всю жизнь хотела стать самой лучшей балериной на свете, чтобы моя мать увидела моё выступление и поняла, что она потеряла, — я вздохнула, заправляя за ухо прядь волос. — Думаешь, я смогу?       — Конечно, — он ободрительно мне улыбнулся. — Ты им обязательно понравишься. И с их стороны будет большим упущением тебя не принять.       Акито считал так же, как и Сузаку, когда я рассказала ему о предложении Сузаку. Когда он вернулся в дом Вамми, то я тут же поделилась с ним этой новостью.       — Это здорово. Для тебя это прекрасный шанс вырваться отсюда. Может, нам даже удастся помирить Джинни и Ната этой премьерой. ­      — Ты думаешь, что наша идея с подарками не окажется сильнее их ссоры? — поинтересовалась я, рассматривая в витрине магазина маленькую сумочку, о которой несколько месяцев грезила Джинни. Мы решили купить подарки и подложить их Нату и Джинни, словно это они подарили друг другу подарки. Нам всем было некомфортно из-за их ссоры, поэтому было решено примирить их самыми разными способами. Мы решили даже толкнуть их в костер, если потребуется.       — Никогда не знаешь, что выкинет оторва Джинни и тихоня Нат, — Акито переплёл наши пальцы и потянул меня в сторону книжного. — Вернёмся за этой сумкой на обратном пути, если не найдем ничего лучше.       — Как скажешь, — я улыбнулась Акито, проходя в книжный магазин и направляясь в сторону детективов — любимого жанра Ната. Взяв в руки какой-то детективный роман, я стала листать страницы, скользя глазами по предложению. Нужно было найти что-то, что произведёт на Ната очень сильное впечатление. В конце книги обнаружился пустой листок из какой-то тетради в линию. Я покачала головой и вернула книгу на полку.       — Выбрала что-нибудь? — поинтересовался Акито, возвращаясь ко мне со стопкой книг. — Это для Джинни. Она обожает любовные романы.       — Нет. Все книги для Джинни?       — Выберем одну самую-самую… — Акито улыбнулся, вытягивая руку и доставая книгу позади меня. — Вот эта книга с интригующим названием. «Белая лошадка на тёмной площадке»***. Берем.       Премьера спектакля была через два дня, тогда же мы решили и подкинуть им подарки. Если они в очередной раз поругаются, то я надавлю на них балетной постановкой — они оба должны быть рядом со мной в такой важный момент. Я боялась, что Андерсоны мне откажут — насколько я знала, Эмилия Андерсон была очень требовательной женщиной, и муж обычно соглашался с её решениями.       Я проснулась ночью от нестерпимой жажды. Накинув на плечи кофту, я натянула на Джинни одеяло и поставила ноутбук Кэйлин на комод (наша писательница заснула прямо с ним). Я осторожно спустилась вниз, стараясь ступать тихо (последние ступенки лестницы пронзительно скрипели. Мы постоянно их смазывали, но толку не было).       Налив себе в стакан воды, я оперлась о кухонную тумбу. Когда я потянулась к стакану, то поняла, что моя рука меня не слушается.       «Возьми нож», — произнёс странный голос в моей голове. Теперь и моя вторая рука потянулась к лежащему на столешнице ножу.       «Возьми нож и вонзи его себе в сердце»       В этот момент мне стало по-настоящему страшно. Рука против моей воли потянулась к ножу и обхватила его. И стала поднимать.       «Не медли, всё равно о тебе никто не вспомнит»       «Давай же, ну же!»       — Нет! Нет! Я не стану! — я вскрикнула, перехватывая нож другой рукой почти у самой груди. Одна часть меня хотела вопила, молила о том, чтобы я вонзила в себя нож, а другая кричала о том, чтобы я этого не делала.       «Ты обретёшь долгожданный покой!»       Одна часть меня радостно закивала. Внезапно мне на ум стали приходить не самые счастливые истории из моей жизни: ненависть матери, смерть дедушки, смерть бабушки, использование меня Эл. Меня словно подталкивали к совершению самоубийства.       Но другие воспоминания перечеркнули эту мысль. Я вспомнила вечеринки в доме Вамми, поддержку Ватари; ночи с Лайтом, после одной из которых он признался, что влюблён в меня. Я вспомнила восхищённое выражение лица Акито, когда я танцевала для него. Я вспомнила многочисленные каламбуры Джонни и его неудавшиеся эксперименты, в результате которых страдали все. Я вспомнила вечера с Мелло, когда он катал меня по городу на своём мотоцикле, наплевав на все правила и скоростные ограничения. Я вспомнила маленькую и мудрую Ниа, которая учила меня терпению и самообладанию. Я вспомнила трогательные песни Ната, которые он пел для всех нас, и замечательные стихи Кэйлин.       — Нет! Нет! — я зажмурилась и использовала всю свою силу, чтобы отвести нож от своей груди. К моему удивлению, мне это удалось. Мои руки снова начинали слушаться меня, и я с размаху вонзила нож в деревянную столешницу. Я отшатнулась от столешницы, тяжело и часто дыша.       — Надо же. Наконец-то в мире людей стали появляться люди, достойные противостоять самой Смерти.       Я с потрясением смотрела на молодую девушку в длинном чёрном платье, которая с интересом меня рассматривала.       — Кто ты? — эти два слова дались мне с трудом.       — Богиня Смерти, — она растянула губы в улыбке, ловко запрыгивая на столешницу и нависая надо мной. — Это будет интересное противостояние, Акира Эйнсворт.       Кажется, меня только что пытались убить.