Мальчик - который - мой

      Драко, расслабленно откинувшись на спинку стула, внимательно вчитывался в страницы древнего манускрипта. На книгу наложили заклинание ненарушимости, поэтому не нужно было трястись за сохранность ветхих страниц. Это был поистине замечательный труд — средневековые рецепты и секреты приготовления зелий с применением вейло-магии. Ему, как будущему зельевару, эту книгу посоветовал профессор, но без разрешения директора нечего было и мечтать заполучить её.        Драко долго уговаривал Макгонагалл, чтобы она разрешила доступ к этому редчайшему фолианту и теперь праздновал свою маленькую победу. Пришлось, правда, конкретно потрудиться в уламывании старой кошки и, в какой-то момент, он даже всерьёз подумывал о применении вейло-чар для ее одурманивания, но, слава Мерлину, этого не понадобилось. Макгонагалл сопротивлялась до последнего, но, наконец, уступила его настойчивости, хоть это и было очень неосмотрительно с ее стороны.       Конечно, откуда бедной старушке знать, что чистокровный Драко Малфой — вейла? Мужчина-вейла, с просто зашкаливающим уровнем магии? Такое и в страшном сне никому присниться не могло! Драко невесело усмехнулся. Какая, все же, странная ирония, что именно ему, неблагонадежной личности и мерзкому пожирателю смерти разрешили беспрепятственно пользоваться этой книгой. По-хорошему, его и близко подпускать к ней было нельзя. При большом желании, маг его уровня и происхождения мог бы если и не захватить магический мир, то бед наделать немало!       Если бы не покровительство Снейпа, не видать Драко этой библиографической редкости, как своих ушей. Профессору пришлось похлопотать за интересы своего подопечного, но и он шел на определенный риск, ручаясь за Драко перед директоршей. Ведь эта невзрачная на вид книженция в умелых руках могла бы стать ещё тем супероружием! С помощью зелий и заклинаний, представленных в ней, даже воскресить Тёмного Лорда уже в нескольких ипостасях не составило бы особого труда. Сразу несколько Воландемортов — как вам?       Драко закрыл книгу, положил её на колени и устало потер глаза. Только не это... Он одного-то с трудом выносил! Проклятое земноводное! Как же Драко ненавидел эту зазнавшуюся лягушку, превратившую его гордого отца в бессловесную марионетку, а прекрасный родительский дом в отвратительное змеиное гнездовище и место своих кровавых пиршеств.       К счастью, владеть миром Драко не собирался. Тут Макгонагалл могла быть спокойна. Ему на всю жизнь вперед хватило всей той хрени, что устроил красноглазый с приспешниками и куда, как в болото, затянуло его родителей и его самого. После отмыться от этой грязи было бы практически невозможно, если бы на горизонте не нарисовался долбанный рыцарь в сияющих доспехах — святой, мантикора его задери, Поттер!       Идиот вбил себе в голову, что он должен Нарциссе и Драко за то, что они не выдали его Темному Лорду и, как подорванный, скакал по судам, доказывая, что мать с сыном тут совсем ни при чём — так, просто рядом постояли.       Четырехглазый был уперт, как десять тысяч ослов, поэтому и не бросил это почти безнадежное дело на полпути и вырвал-таки Драко с матерью из объятий Азкабана. Да и отцу дали неожиданно небольшой срок и довольно сносные условия проживания. Ему даже разрешили свидания с родными один раз в неделю. Снейп тоже считался как бы родней, потому что приходился Драко крестным и поэтому, не пропуская ни одного свидания, гонял в Азкабан чаще, чем к себе домой, в Паучий тупик.        Отец все так же мог вести научные беседы, быть в курсе всех событий… что еще там могло происходить между двумя мужчинами, Драко старался не думать. После откровений гадкого Пивза, многое становилось понятным, но лучше было бы никогда не знать таких подробностей.       В общем, Малфои отделались легким испугом. Вышли, так сказать, сухими из воды. Как всегда. И все благодаря этому чокнутому герою!       Но Драко и не думал испытывать к Поттеру чувство благодарности. Ещё чего. Слишком много чести! Уже само то, что он обратил свое сиятельное внимание на шрамоголового, должно было ему непомерно льстить, чего, отнюдь, не наблюдалось. Зеленоглазый идиот так и продолжал таскаться по Хогвартсу в обнимку с рыжей стервой, а Драко приходилось довольствоваться унизительными мокрыми снами с его участием.       Слизеринец вдруг впал в небольшую хандру, почему-то отказался от услуг Эдди и уже с месяц не имел никаких сексуальных контактов. А трахаться хотелось ужасно. То есть трахать. И никого иного, как этого лохматого! Физически поиметь. Вставить ему. Как там ещё? Драко мечтательно улыбнулся. Какой он все-таки, этот Потти! Лупоглазый придурок. Наивная ромашка. А как он бывает прелестен в своей тупости…       В паху сладко затянуло. Драко опомнился, раздраженно скривился и осторожно поправил полувозбужденный член. Он снова мечтает о Поттере. Об этом гриффиндорском золотом мальчике. Это уже начинает дико утомлять. Все его мысли рано или поздно устремляются к четырехглазому. Вот даже сейчас — начал с Макгонагалл и владения миром, а все свелось опять к этому лохматому остолопу! Надо все-таки его соблазнить, отыметь и бросить. Тогда отпустит. Наверное. И пусть потом всю жизнь мается со своей топорно сделанной Уизлеттой и вспоминает, что значит качественный секс. Драко раздраженно отбросил книгу, закинул ногу на ногу, прикрыл глаза и нахмурился.       После того случая в ванной тупица Поттер как бы предложил ему свою дружбу. Нет, совсем не так, как когда-то это сделал одиннадцатилетний Драко. Никаких протянутых для рукопожатия конечностей и каких-либо словесных предложений. Просто гриффиндорец стал относиться к нему несколько иначе. Теперь он мог при всех заговорить с Драко, кинуться ему помогать, просто добродушно улыбаться, ободряюще подмигивать и даже — кошмар кошмаров! — дружески хлопать его по плечу.       Это ужасно бесило. За последнее Драко был готов швырнуть в идиота Круциатусом, чтобы сбить с него это непомерное благодушие и щенячью доброжелательность. Он просто хотел оттрахать придурка, а вовсе не общаться с ним на дружеской ноге. Для этого у Поттера имелись рыжий утырок и заучка. Быть четвертым в этом скопище гриффиндурков было последним, что Драко мог себе пожелать.       Конечно, дружба с национальным героем очень выгодна и слизеринец это вполне осознавал, но то, что он испытывал при виде героя, было далеко от товарищеских чувств. Очень далеко…       — Драко? — этот идиотски вопросительный тон придурка… Мерлин, что это убожество делает в библиотеке? Да еще так поздно? Драко открыл глаза и медленно повернулся. Поттер смущенно улыбался и неуклюже топтался на месте. — Не помешаю? — спросил и тут же шмякнулся на стул рядом с Драко. Да, воспитания никакого. Ну чего ещё ждать от магловского отребья? Хотя пахнет он чудесно. Нет, это не возбуждающий запах Партнёра, а просто какой-то парфюм, смешанный с ароматом его кожи. Крышесносненько.       — Потти, ты решил отрастить себе недостающую часть — мозги? Или в тебя вселилась заучка? — Драко попытался вложить в свои слова как можно больше презрения. — Что ты делаешь в библиотеке, да еще почти ночью? И в таком специфическом разделе — зельеварении? Решил отравить весь Хогвартс своим варевом?       — Драко, ну ты и шутник! — Поттер ничуть не обиделся и ощерил белые зубы в обалденной улыбке. Обалденной, потому что от неё Драко балдел и обалдевал одновременно. Она была и идеально-плакатной, и застенчивой, и искренней, и добродушной, и сексуальной… В общем, так улыбаться умел только этот зеленоглазый идиот. — Я иногда читаю здешнюю научную лабуду по зельям. Надо подтягивать свои знания, а ночью здесь прикольно — никого нет и думается лучше.— Поттер снова заулыбался во все свои тридцать два зуба.        Драко отвернулся, чтобы не видеть это сияющее великолепие и зловредно протянул:       — Я — шутник? Ещё скажи — шут. Ты, Поттер, не забывай с кем разговариваешь. Я не один из твоих дружков и никогда им не буду. И не льсти себе, шрамоголовый, думать тебе совсем нечем.       — Всё плюешься ядом, Малфой? Почему ты такой, а? — Драко с садистским удовольствием заметил, что улыбка исчезла с лица героя, а уголки губ поползли вниз, придавая его лицу обиженное выражение. Как легко ранить придурка и как легко можно считать все его идиотские эмоции. — А ведь мы могли с тобой подружиться…       — Поттер, ты с метлы случайно не навернулся? Мне дружить с тобой? — Драко сам не понимал, зачем издевается над Поттером и намеренно отталкивает его от себя. Ведь, вроде как хотел, наоборот, приблизиться к телу. Видимо, дразнить четырехглазого вошло в привычку. — Иди дружи с нищебро… с Уизелом и Грейнджер. Они тебе больше под стать. Вы так восхитительно дополняете друг друга в вашем уебанском трио — шибанутая заучка, рыжий дебил и ты — квинтэссенция тупости…       — Малфой, ты… ты! — глаза Поттера гневно засверкали и он порывисто вскочил. — Я думал ты!.. А ты!..       — Очень информативно выражаешься, — ядовито хмыкнул Драко и скрестил руки на груди. — Словарный запас на уровне тролля? Да, Потти? И мозги тоже?       — Заткнись, Малфой! — заорал Поттер и с силой хрястнул кулаком по стене. — Какая же ты невозможная сволочь! С тобой нельзя…       Драко вытянул руку, ухватил Поттера за рукав мантии и резко рванул его на себя. Придурок не удержался на ногах и плюхнулся слизеринцу на колени. Обвив его руками и ногами, Драко по-магловски обездвижил героя, не забыв при этом, заткнуть его рот ладонью. Уродливые очки съехали набок, Драко грубо сорвал их с лица гриффиндорца и швыранул куда-то под стол.       — Захлопнись, тупица! — злобно зашипел Драко прямо в ухо Поттера. — Не смей орать в библиотеке! Тем более там, где хранятся старинные магические издания!       Зеленое пламя, полыхавшее в глазах героя как-то сразу погасло и Поттер уже смущенно и виновато хлопал зенками, щекоча пальцы Драко по-дурацки длинными ресницами. Драко почувствовал, что возбуждается. Стройное, гибкое тело в его руках, красивенные глазищи, этот запах… Стоп! Поттер тоже возбужден? Слабый, еле уловимый запах его Партнёра Драко не спутает ни с чем!       Малфой убрал руку со рта гриффиндорца, перебросил его голову к себе на плечо, чуть сдавил ему горло, чтобы не вырывался и уставился ему в глаза. Может, на этот раз вейло-чары подействуют? Поттер слегка покраснел, нахмурился, зло сверкнул глазами, попытался вывернуться, но силы были явно не равны.       — Отпусти меня, Хорек! Чего ты так на меня уставился? — прохрипел он. Еще одно подтверждение уникальности очкастого — никакой реакции на его чары.       Мерлин, какие же у него чудесные губы! Как же хочется их засосать, втянуть в себя и потом долго мучить, мусолить, жевать, пока они не распухнут и не станут похожи на рабочее сосалище распоследней шлюхи! Фух! Какие, однако, грязные, неаристократические мысли вызывает у него придурок! Драко, как завороженный, потянулся к Поттеру, осторожно провёл пальцем по его щеке, но тут же болезненно согнулся, получив резкий тычок локтем под ребра.       — Не смей трогать меня, извращенец! — яростно прошипел Поттер.       — А если посмею? — Драко так сильно сжал Поттера в объятьях, что у того натуральным образом захрустели кости. — Если посмею, Потти? Если я тебя поцелую, то сдашь меня в Азкабан? А может мне осточертела эта жизнь и я согласен получить поцелуй дементора? Но только в обмен на твой поцелуй, детка? Может…       — Малфой, что ты несешь? Такими вещами не шутят! У тебя сейчас не самый лучший период в жизни, но это не повод разбрасываться такими словами! — Зелёные глаза уже не метали молнии, а смотрели жалостливо и участливо. Даже чуть испуганно.       Драко еле сдержал смешок и, сделав непроницаемую физиономию, выдал:       — О, тебе жалко будет потерять своего любимого врага, Поттер? Однако, я польщен. Мне одинаково противно целоваться что с тобой, что с дементором, но так классно, наверное, абсолютно ничего не чувствовать. Вечный покой. Так заманчиво. Игра стоит свеч? Как ты считаешь, мой гриффиндорский святой?       — Малфой, не строй из себя неизвестно кого. Никогда не поверю, что ты хочешь сдохнуть. Я был по ту сторону и там нет ничего особо замечательного.Ты не такой плохой человек и тебе незачем искать способ уничтожить себя!       Мерлин, скиньтесь и купите мозги этому кретину! Не такой плохой человек? И это после того, как он опустил героя ниже плинтуса? Слизеринец неверяще воззрился на идиота. Что делается в этой лохматой башке? Надо же быть таким придурком! Как он предсказуем и непредсказуем одновременно! Он что, серьёзно поверил, что Драко ищет способ самоубиться? Как же. И самый экстравагантный из них — конечно же поцеловать золотого мальчика? За это теперь в Азкабан сажают? Герой решил, что его враг в отчаяньи, поэтому и нарывается? Ищет, как говорится, Аваду на свою голову? Эх, Потти, думать — это однозначно не твоё. Ты даже мысли не допускаешь, что кто-то может просто тупо хотеть тебя трахнуть? Вот разложить тебя на этом столе, например, и оторваться по полной? Без всяких рефлексий, угрызений совести и внутренних метаний? Простая физиология и только!       — А ты действительно сдашь меня дементорам, Поттер? Вот за это? — Драко склонился над замершим гриффиндорцем и слегка прикоснулся губами к его приоткрытому от изумления рту, — Или за это? — Драко провел языком по вмиг высохшим губам Поттера, — А может за это? — он нежно засосал его странно податливые губы, осторожно проник языком внутрь его рта и начал там все бережно исследовать.        Поттер весь затрясся, тяжело задышал, но почему-то все также позволял Малфою орудовать у себя во рту. Драко знал, что отлично целуется. Ему многие об этом говорили. И вот, их первый поцелуй с Поттером. И как-будто не было всего предыдущего опыта. От непонятного волнения у Драко сводило челюсти, закладывало уши, ломило в паху и перед глазами дружно мелькали радужные круги. Не хватало только в обморок брякнуться для полноты картины!       — Ты совсем сошел с ума, Хорек? — Поттер, наконец, взял себя в руки, с усилием разорвал поцелуй и, с неожиданной силой, вывернулся из слегка расслабленного захвата Малфоевских рук. Выставив палочку вперёд, он слегка попятился. — Зачем ты сделал это? Это было так… так... противно!       — Противно? Ты уверен? — Драко издевательски ухмыльнулся. — А чего позволил тогда? Ты же почти отвечал. Скажи ещё, что тебе не понравилось. Иди ко мне, детка, продолжим! — Драко принюхался. Какая прелесть! Малыш Потти, похоже, чуть не спустил в штаны! Вот ведь мелкий врун! Драко подскочил к Поттеру, сгреб его в объятья, накрыл его губы своими и замер, прикрыв глаза. Офигительно. Ни с одним из партнёров Драко не было так охрененно офигительно! А ведь они даже и не целуются ещё толком!       Драко почувствовал резкий рывок и его тело со всего размаху впечаталось в стену. Очкарик, похоже, применил отталкивающее заклинание невербально. Лохматый идиот! Как же чертовски больно!       — Неравноценный обмен, — насмешливо прохрипел Драко, превозмогая боль, — я тебя, значит, целую, а ты мной стены протираешь? Девственный цветочек Потти, неужели так боишься за свою задницу, что даже забыл про свое гриффиндорское благородство?       — Ты… Я ненавижу тебя, слизняк! И поцелуи твои — отвратительная гадость! Меня чуть не вырвало! Мерзкий… пожиратель! — голос Поттера задрожал, а сам он страдальчески скривился и развернулся к двери, чтобы ретироваться.       — О, растявкался, гриффиндорский болван! Расплачься еще! — едко прошипел Драко ему в спину, — Иди, пожалуйся своим дружкам-идиотам или рыжей кикиморе на мерзкого пожирателя! Расскажи им, как подставлялся под мои поцелуи, они оценят! Особенно рыжая! Вот от кого ты должен блевать! А ты…       Поттер порывисто обернулся, гневно полыхнул глазами, ринулся к Драко и ухватил его за ворот мантии:       — Ты… не смей! Не смей трогать Джинни! Иногда я жалею, что вытащил тебя из тюрьмы! Тебе бы пошло на пользу заточение! Ты… ты весь в своего отца! Такой же заносчивый, грубый, самодовольный индюк!       Драко попытался отцепить от себя этого взбесившегося ублюдка, но тот вцепился в его мантию, словно клещ.       — Убери грабли, шрамоголовый! — Драко перехватил руки героя за запястья, с силой сжал их, оторвал, наконец, Поттера от себя и отшвырнул его к столу. — Тебя никто не просил помогать ни мне, ни моей семье! Сам подрядился! Силы некуда было девать? Ах, да! Своей-то семьи у тебя нет — мамочка с папочкой в земле сгнили давно!       — Не смей трогать моих родителей, Хорек! Правильно говорит Джинни: — ты неблагодарная тварь! Змеиный выродок! Сын своего отца! Ты не понимаешь добра, бесчувственный гад! — Поттер оттолкнулся от стола и стремительно понесся к двери.       — Ах, Джинни говорит? Эта рыжая стерва еще смеет открывать свой лягушачий рот? Ну все! Ты достал меня, недоносок! — яростно прошипел Малфой ему в спину и, ведомый импульсом, со всей силы запустил в героя тем, что первым попалось под руку — уникальным учебником зельеварения. — Получи, гриффиндорская тварь!       Тяжёлый фолиант с треском ударился о многострадальную, тупую башку гриффиндорца и тот начал медленно оседать и странно заваливаться вбок.       Драко вскочил из-за стола, с силой отшвырнул стул и, выставив палочку в сторону Поттера, отчаянно проорал:       — Левиосо! — тело героя, не успев упасть, оторвалось от пола и запарило в воздухе.        Поттер был или мёртв, или без сознания — он напоминал странную тряпичную куклу, болтающуюся в воздухе.       — Локомотор! — почти прохрипел Драко и безвольное тело гриффиндорца снарядом понеслось в его сторону и с размаху впечатало его в стену. Оглушенный болью Драко, ухватил Поттера и из последних сил удержался, чтобы не упасть и не уронить придурка… * * *       Гарри было хорошо. Он бежал по полю, заросшему странными цветами, чем-то отдаленно похожими на маки. Куда и зачем бежит, он не думал. Просто знал, что так надо.       — Гарри! — окликнули его. — Уходи, тебе нельзя быть здесь!       Гарри оглянулся на голос, но никого не увидел. Вокруг простиралось только бескрайнее поле алых цветов.       — Где я?       — Там, где быть не должен! — тот же голос. — Уходи, пока они не проснулись! Будет плохо.       — Не проснулись кто?       — Цветы.       — Я должен бояться цветов?       — Ты никому ничего не должен, Гарри, но уходи.       — Куда мне идти?       — Обратно. Откуда пришёл. Немедленно!       — Но где я?       — Прощай, Гарри! Мне пора. Ты все же разбудил их… Беги!       Цветы, вдруг вытянули алые головки в направлении Гарри, как будто прислушиваясь к его движениям. Герой замер. Ему стало жутко. Бежать. Тот голос призывал его к этому.       И Гарри сорвался. Теперь ему не было хорошо. Ему было до безумия страшно. Он бежал, не разбирая дороги, по этим чудовищным цветам и мог поклясться, что они следят за его перемещением. Палочка! Где же его палочка? Ее нет! Но останавливаться нельзя, иначе будет очень плохо!       Впереди замаячило что-то серое, угрожающее и Гарри встал, как вкопанный. Туда нельзя. Никак нельзя.       — Останься с нами, Гарри! — ужасные цветы вдруг разом зашептали тоненькими голосками, раззявив чудовищные лепестки и стали быстро расти, оплетая тело гриффиндорца, подобно дьявольским силкам. Гарри как будто парализовало — ещё немного и он будет заживо погребен на этом адском цветочном поле. — Не ходи туда Гарри! Ты же хочешь вечно цвести вместе с нами, Гарри? Гарри! Гарри! Гарри!..       … — Гарри! Гарри! Очнись! О, Мерлин! Гарри! — герой открыл глаза. Перед ним маячило светлое пятно, а звук доносился глухо, как из бочки. — Ожил… Поттер! Ожил! Ну наконец-то! Я уж думал, что ты сдох тут у меня!       Пятно стало приобретать очертания и Гарри одними губами прошелестел: — Хорек?       — Да хоть книзл! Для тебя, Потти, я буду, кем прикажешь! Я наложил на тебя лечебное, а ты все не оживаешь. Что же голова-то у тебя такая слабая, а? Я чуть с ума не сошел!       — Д-драко, тебе нельзя кидаться такими з-заклинаниями… Т-ты же будешь наказан. — Гарри еще еле ворочал языком, но постепенно приходил в себя. Видимо, начало действовать лечебное заклинание. — Н-надо думать, чем тебе помочь. Каким заклинанием ты меня п-припечатал?       — Да никаким! Книгой в тебя кинул! Не думал, что в башку твою тупую попаду! — Малфой был до невозможности бледен, но уже радостно улыбался. — А ты уже прикидываешь, как мою задницу от Азкабана уберечь, да? Как благородно! Поттер —золотое сердце Гриффиндора! Его чуть не пришибли, а он…       — Драко, как-то раз я тебя вообще чуть на куски не порезал? Помнишь? — Гарри приподнялся на локтях и серьёзно уставился в глаза слизеринца. — Ты тогда так долго восстанавливался… что, по сравнению с этим, твоя книга?       — Да, Поттер, почаще тебя, видимо, прикладывать надо, начинаешь сразу адекватнее мыслить, — усмехнулся Малфой и вдруг лег рядом с Гарри. Прямо на пол. Гарри покосился на слизеринца. Всегда идеально одетый и причесанный, сейчас он представлял довольно жалкое зрелище. С ума сойти, лохматый Малфой! Почему небо не падает на землю? Эти его волосы — почему они такого необыкновенного цвета? И почему так хочется к ним прикоснуться? Всегда хотелось…       — Чего ты там рассматриваешь, Потти? — ухмыльнулся слизеринец и вперился своими серебристыми глазами в глаза Гарри. — Хочешь отследить работу моего головного мозга? Желаешь узреть то, что тебе недоступно?       Гарри открыл было рот, чтобы ответить наглому Хорьку и ответил бы, как вдруг, как гром среди ясного неба, прозвучало:       — Молодые люди, потрудитесь объяснить, что за странное лежбище вы здесь устроили?