Мальчик - который - мой

      Огромные двустворчатые двери распахнулись и в зал один за другим стали заходить люди. Островерхие капюшоны их серых балахонов были низко надвинуты на глаза, но дымчатых масок из-под них видно не было.        Драко подавил в себе острое желание хоть на пару мгновений взглянуть на замершего рядом и, казалось, почти переставшего дышать Гарри, но ни повернуть головы, ни даже шелохнуться он сейчас не мог — слишком велик был риск, что эти его телодвижения заметят. Пока пленившие их маги даже не догадывались, что везунчик Поттер не только не впал в магическую кому из-за того, что накануне прошёл процедуру расконсервации и его магия охраняла сама себя, но и что сумел вернуть в сознание свою вейлу. Да и кто бы догадался на их месте? То, что чистокровный волшебник из древнего рода был вейлой героического полукровки, ведь даже звучало как бред.       Когда последний из Пожирателей смерти зашёл в зал, магические светильники вдруг все разом вспыхнули слепящим белым светом, и тут же резко погасли.       В один момент и все до единого.       Пожиратели никак не отреагировали на это. Они спокойно продолжили своё шествие, как будто бы ничего не произошло и не было вокруг них сейчас этой абсолютной, чернильной тьмы; в зале отсутствовали окна, поэтому темнота образовалась действительно непроглядная.       Если бы Драко не знал, что все эти маги находятся сейчас под специальным зельем, то он точно принял бы их всех за вейл, потому как только вейлы обладали способностью отлично видеть даже в самой адской темноте.       Пожиратели смерти продолжали кружить по залу, образуя, таким образом, что-то наподобие зловещего хоровода. Движение происходило против часовой стрелки: без всякого сомнения это были те самые ритуальные «тринадцать кругов ада», которые совершались перед любым темномагическим обрядом. Драко знал, что за этим последует Ритуал Призыва тёмной сущности и что именно для этого погасили все магические светильники. Вызвать тёмную сущность в мир живых можно только при полном отсутствии света, и чтобы не действовать вслепую, жаждущие Воплощения перед ритуалом выпивали так называемое зелье Всевиденья.        Зелье недаром так называлось. Оно позволяло видеть как с закрытыми или завязанными глазами, так и в кромешной тьме. А так же глубоко под водой и, при особом желании, даже через стены. Зелье было безумно дорогим из-за чрезвычайно редких ингредиентов применявшихся при его изготовлении, да и эффект имело кратковременный — от силы минут десять. Потому, видимо, и не получило распространения в магическом мире.       Для данного случая оно подходило как нельзя лучше. В отличии от Призыва, сам обряд проводили уже при свете и тех десяти минут, что действовало зелье, вполне себе хватало для вызывания нужной сущности. У Драко почему-то промелькнула мысль, что приспешникам Воландеморта пришлось, видимо, хорошенько раскошелиться на покупку зелья — ведь на тринадцать магов его требовалось немало.       То, что Пожирателей было ровно тринадцать человек, Драко мог сказать с уверенностью. Благодаря вейловской составляющей своей крови, он тоже умел видеть в темноте. Может быть, не настолько хорошо, как умели это делать истинные вейлы, но тоже вполне сносно. По желанию, он без труда перенастраивал своё зрение на ночное виденье, что занимало у него всего-то секунд пятнадцать-двадцать.       Эта способность появилась у него сразу же после шестнадцатого дня рождения и всегда ужасно его раздражала. Иметь что-то общее с вейлами казалось ему унизительным, и Драко попытался забыть об этом своём умении. Он практически никогда им не пользовался, обходясь при надобности обыкновенным «Люмосом», как и любой другой маг. Теперь же всё изменилось. Теперь он был несказанно рад, что у него имелось такое преимущество — ведь оно могло стать их бесценным козырем при побеге, который они собирались совершить.       Грязная вейловская кровь, которой Драко всегда страшно стыдился, неожиданно оказалась чем-то совсем уж неплохим. Ему было даже немного жаль, что концентрировать магию в огненные шары и осыпать ими противника, как делали все истинные вейлы, он не умел. Как и выпускать крылья и оборачиваться птицей. В некотором смысле, вейлы были более неуязвимы, чем обычные маги. Наверное потому, что их магия была ближе к природе. Недаром же в этот раз Воландеморта взялись возвращать к жизни через кровь вейлы. По видимому, на чистокровных ставку уже не делали. Вообще, вся эта возня около чистокровности казалась теперь Драко безмерной глупостью и чушью. В данный момент, например, он готов был стать хоть вейлой, хоть ещё какой магической дрянью, лишь бы это помогло ему вытащить их всех из той задницы в которой они очутились.       Если честно, то Драко не узнавал сам себя. Всю свою не очень длинную жизнь он считал себя выше и лучше других и по большому счёту ему было плевать на окружающих. Но сейчас то ли смертельная опасность угрожающая его Партнёру всколыхнула в нём его вейловскую сущность и она резко активизировала в нём что-то похожее на человеколюбие, то ли по какой-то другой причине, но теперь ему уже было плевать на себя. Сейчас он был готов сражаться даже за жизнь презренного магла, жертвуя собой. Надо ли говорить, на что он был готов ради Поттера? Гриффиндорский очкарик проник под кожу, заразил своим глупым геройством, а теперь Драко ещё и понял, что видимо из-за стресса, он стал улавливать и считывать эмоции Гарри, даже не глядя на него. Отчаянная решимость бороться до конца, желание прикрыть собой других, если это понадобится и страх того, что это ему не удастся — практически тот же героический набор что и у самого Драко — вот чем одержим был на данный момент Золотой мальчик.       Его Золотой мальчик…       Драко одёрнул себя. Какой уже, к соплохвостам, «его»? После того, как он сам оттолкнул от себя Гарри, отказался от него, растоптал… После всего этого ему и рядом находиться с ним заказано, не то чтобы быть для него кем-то… кем-то важным. Сегодня они чуть снова не поцеловались. Им помешали, иначе не было бы этого «чуть». Если удастся вытащить героя из этой передряги, то нужно будет сделать всё, чтобы такое больше не повторилось. Поттеру вредит его присутствие. Драко просто нужно уехать куда-нибудь, чтобы время и расстояние излечили их обоих от этой ненормальной зависимости. Гарри достоин всего самого лучшего, в том числе и семьи, о которой он так мечтает…       Пожиратели прекратили наконец своё круговое движение по залу, каждый из них прошёл к видимо заранее определённому для него месту и замер на нём. Шесть человек их располагалось теперь с одной стороны зала, шесть — с другой. Тринадцатый маг встал впереди всех, ближе к бассейну.       Где-то с минуту ничего не происходило. Драко отчётливо видел, как эти застывшие статуями люди что-то беззвучно шептали себе под нос — он знал, что это были специальные, некромантические мантры для вызова тёмной души из глубин ада — и не отрываясь смотрели в сторону клубящегося синим дымом бассейна. Вдруг, словно по команде, они с шумом попадали на колени, выбрасывая вперёд свою левую руку и оголяя при этом метку. Застыв в этой неудобной позе, они продолжили читать мантры, но теперь уже почти в полный голос.       Замерев от напряжения, Драко принялся с пристрастием рассматривать руки магов, надеясь увидеть среди них руки их неожиданного благодетеля. На пальце у того должен был быть перстень — почти точный близнец с тем, что был сейчас на пальце Драко.       Вейловское ночное зрение всё же несколько отличалось от обычного. С непривычки немного кружилась голова и кололо под веками от слишком яркой контрастности предстающей перед глазами картинки, поэтому совсем уж мелкие детали несколько расплывались и нужное украшение углядеть было весьма трудно. — Приди! Приди, о наш Великий Господин! — зычно выкрикнул вдруг тот из фанатиков, что стоял отдельно ото всех. Он поднялся на ноги и скинул капюшон. Длинные седые пряди струящиеся по плечам и золотая тиара на голове в виде короны — это всё что Драко смог рассмотреть. Маг стоял спиной к нему, поэтому лица его видно не было. — Приди! — Приди, приди, приди… — нестройным хором поддержали его все остальные и, опустив наконец руки вниз, принялись раскачиваться из стороны в сторону, подобно маятникам.       И снова беззвучное бормотание мантр.       Седовласый неспешно подошёл к бассейну, окунул туда руки по самые локти и с видимым усилием вытащил оттуда большую, чёрную, грубо сделанную каменную чашу — по всей видимости ритуальную. Драко знал, что при темномагическом Призыве нельзя было применять обыкновенное «Акцио», поэтому магу и пришлось использовать здесь магловский метод доставания предметов. Проще говоря — физическую силу.        Маг выпустил чашу из рук и она вместо того, чтобы свалиться обратно в воду, плавно проплыла по воздуху к середине бассейна и зависла там ровно под погасшей магической лампой, на некотором от неё расстоянии. — Кровь вейлы да возродит тебя, о наш Великий Господин! Приди! — снова возвестил седовласый маг, потрясая мокрыми рукавами. Обсушивающим тоже видимо пользоваться было нельзя. — Приди, приди, приди… — подхватила левая шеренга магов. Правая продолжала бубнить мантры. — Смерть в Вечности для твоего врага! Приди! — новое потрясание мокрыми рукавами. — Приди, приди, приди… — теперь подала голос уже правая шеренга. Левая, судя по всему, снова вернулась к вышёптыванию мантр. — Смерть в Вечности для одного из чистокровных в честь тебя! Приди! — Приди, приди, приди…       Драко почувствовал вдруг, что стало ощутимо холоднее. И до этого здесь особо тепло не было, но стало уж как-то совсем стыло и некомфортно. Изо рта начал вырываться парок, а каменная плита на которой они лежали, превратилась, по ощущениям, как будто бы в глыбу льда. — Смерть в Вечности для недостойного дышать одним с тобой воздухом магла! Приди! — холод становился с каждой секундой сильнее и мокрые рукава главного Пожирателя уже начали покрываться инеем, но он как будто бы и не замечал этого. — Приди, приди, приди…       Вдруг золотые линии-канавки, которыми был расчерчен пол, слабо засветились и… задвигались, словно бы живые. Движения эти не были хаотичными: линии ломались, пересекались, образовали собой странные знаки, похожие то на рунические надписи, то на слова на каком-то неизвестном, древнем языке, то это были просто точки, линии и спирали, то нечто, напоминающее геометрически сложные фигуры. На чаше, висевшей над бассейном тоже зеркально отображались все те знаки, что возникали на полу. Только в очень уменьшенном виде.       Пожиратели больше не бормотали мантр и даже не шевелились. Седовласый упал на колени и тоже застыл статуей. Холод стал просто адским. Драко еле сдерживал дрожь, напрягшись всем телом подобно струне. Он довольно плохо переносил низкие температуры. Это было уже подарком от его изнеженных чистокровных предков. Вейлы, например, отлично себя чувствовали как при дикой жаре, так и при лютом холоде.       Золотые линии перестали виться узорами и остановились, образовав собой на полу очертания огромной многоконечной звезды. Под звездой из этих же линий образовалась надпись на неизвестном Драко языке.       Седовласый Пожиратель поднялся с колен, развернулся лицом к остальным магам, неторопливо подошёл к звезде и пристально вгляделся в надпись под ней. — Он услышал нас! Он уже в пути! — с мрачной торжественностью возвестил он.       Сняв со своей головы корону, он поставил её ровно в центр звезды и тут же отошёл в сторону. Только сейчас Драко заметил, что в середину короны был вделан камень — что-то наподобие чёрного бриллианта и размером где-то с пол-ладони.       Пожиратели повскакивали на ноги и сгрудились в кучу за спиной у главного мага. Они все заметно тряслись то ли от холода, то ли от охватившего их волнения, то ли и от того и от другого вместе. Седовласый с неудовольствием щелкнул пальцами и маги послушно отодвинулись от него на почтительное расстояние, ближе к камню на котором лежали сейчас пленники.        Пожиратели не сводили глаз с седовласого, который снова принялся читать мантры теперь уже над короной поставленной в звезду, и только один из них совсем как будто бы не проявлял ко всему этому интереса. Вдруг, в какой-то момент, он оглянулся на Драко, поймал его взгляд и слегка задрал рукав своей серой хламиды. У Драко неистово зачастило сердце — на руке у незнакомца был перстень почти один-в-один с тем, что был сейчас на нём. Если не считать цвета камня, перстни были практически близнецами. Этот человек был тем самым их неизвестным благодетелем!       Драко взволнованно взглянул на Гарри. Тот напряжённо вглядывался в темноту, видимо чутко прислушиваясь к любому звуку. Слабого свечения золотых линий на полу конечно же было недостаточно, чтобы хоть что-то рассмотреть. Поэтому Гарри при всём желании не мог увидеть того, кто уже готов был прийти к ним на помощь.       Воспользовавшись тем, что к ним сейчас все стояли спиной, Драко протянул руку и слегка сжал заледеневшие пальцы Гарри своими такими же заледеневшими пальцами. Это было их заранее оговорённым условным сигналом. Он означал, что их помощник уже рядом и что уже всё скоро начнётся. На самом деле, скоро должен был наступить тот самый момент, когда действие зелья Всевиденья закончится и пока Пожиратели смерти будут временно слепы в нерассосавшейся ещё тьме, можно будет бежать.       Гарри сжал пальцы в ответ, показывая этим самым Драко, что его сигнал принят и понят. Он не спешил убирать руку и это его невесомое прикосновение прошило вдруг всё существо Драко каким-то лихорадочно-сладким удовольствием. Но голос разума тут же болезненно пригвоздил: они с Поттером не должны быть вместе ни при каких условиях!        Драко решительно выпростал свои пальцы из ладони Гарри.        Сердце сдавило словно раскалёнными тисками, но раскиснуть в самый ответственный момент Драко не мог себе позволить. Он загнал боль подальше и уставился на всё ещё читающего мантры седовласого Пожирателя.       Дальше всё происходило очень быстро.       В какой-то момент седовласый перестал бубнить мантры себе под нос и золотая звезда на полу вспыхнула и загорелась огнём. Огонь поднялся в воздух и закрутился горячей, жаркой спиралью, опаляя и согревая стылый воздух вокруг. Надпись на неизвестном языке тоже отделилась от пола и зависла в воздухе, над полыхающей огненной спиралью. Было видно, что слова надписи сотканы из золотой пыли, в которую видимо превратилась краска, покрывающая линии в полу. Надпись тоже закрутило веретеном и она рассыпалась над огненной спиралью переливающимся золотом покрывалом. Из курильниц около бассейна повалил густой дым, а вода в бассейне вдруг забурлила и выплеснулась какой-то своей частью наружу, но не разлилась по полу, а тоже зависла в воздухе прозрачным ковром, прямо над золотой пеленой, укрывающей мечущую жаром огненную спираль. Дым из курильниц потянулся к водяному ковру как намагниченный и стал концентрироваться над его поверхностью. — Огонь! Земля! Вода! Воздух! Помогите нам! — прокричал седовласый и швырнул чем-то вроде ритуального ножа в образовавшуюся странную конструкцию из огня, золотой пыли, воды и дыма. «Конструкцию» закрутило словно маленьким смерчем и стало вдруг затягивать куда-то вниз.       Чёрный бриллиант, вделанный в корону, которая продолжала лежать на полу, стал красным и, по всей видимости, образовал вокруг себя сильнейшее магическое поле в которое и засасывался сейчас смерч из огня-золотой пыли-воды-дыма. Последний раз полыхнув алым, бриллиант вобрал в себя все остатки «стихий» и снова почернел.       Вокруг снова стало темно. Пожиратели слепо заозирались вокруг, что означало, что действие зелья Всевиденья наконец-то закончилось и наступил тот самый момент, которого они все ждали.       Драко взглянул на всё так же напряжённо всматривающегося в темноту Гарри, схватил его за руку и решительно поднялся, утягивая его за собой.