Мальчик - который - мой

      — Чего тебе нужно, Лавгуд? — Драко стоял у окна, спиной к двери и даже не оглянулся, когда Луна вошла в комнату. Голос его был бесстрастным и равнодушным, без этой его обязательной толики раздражения, которая всегда присутствовала, когда Малфой снисходил до кого-то, кого не считал достойным себя. — Драко, прости меня, что я вот так ворвалась к тебе, но так надо… — Тебя пропустила моя родовая магия и только из уважения к ней я разговариваю сейчас с тобой. Говори быстрей, чего тебе нужно и уходи. — Я… я хочу помочь! — выпалила Луна и без приглашения осела в близстоящее вычурное кресло, обитое тёмно-бардовым бархатом. Ноги её совсем не держали. — Я… — Хочешь помочь? — в бесстрастном тоне Драко на мгновение послышалась горькая усмешка. — Ты принесла мне быстродействующего яду, Лавгуд? Что-то я в этом сомневаюсь. А остальное мне неинтересно, уж прости. — Драко, мне накануне приснился сон… — Сны полоумной Лавгуд. Ну, конечно. — как будто сам себе сказал Драко. Яда или какого-либо ехидства в его голосе не было. Один мёртвый лёд. — Ты прорвалась через все защитные чары мэнора, чтобы пообсуждать со мной свои сны? — Драко, нет! Мне действительно приснился сон, но не об этом сейчас! У меня всё так путается в голове… прости. — Луна судорожно перевела дух и продолжила: — Кулон моего отца… я должна вернуть его. Он у Гарри. Знак даров смерти, ты же понимаешь… — Чего уж тут не понять? Ты зачем-то отдала кулон своего отца Поттеру и теперь пришла забрать его. — Да… — Похоже на правду, но вряд ли ты стала бы рваться в осаждённый аврорами мэнор только ради этой никчемной побрякушки. Твои цели меня не интересуют, Лавгуд, так что можешь отправляться обратно. Свою вещь заберёшь позже. Когда всё закончится.       Драко говорил ровным, даже каким-то обыденным голосом, а Луна беспомощно смотрела в его как всегда идеально прямую спину и лихорадочно соображала, что же такое она должна ответить этому надевшему броню неприступности гордецу, чтобы тот выслушал её и допустил к Гарри. К слову, тела её друга нигде не было видно, что совсем не было неожиданностью — ясное дело, что Драко накинул на него чары отвода глаз. — Драко, но мне очень нужен этот кулон и только я могу снять сейчас его с Гарри… то есть, только я и смогу. Магическое обещание… — Лавгуд, я понял, что кулон надет под магическим обещанием и что снять его сможешь теперь только ты. Думаешь, я не пытался снять его? — в голосе Драко послышалась досада. — Ты заберёшь кулон, но только чуть позже. Когда я уже не буду тебе преградой. Пока я в силе не допустить никого к Гарри, никто и на метр к нему не приблизится. Прощай. Разговор окончен.       Луна не взяла с собой своих радужных очков, но она и без них знала и чувствовала, что ни единого мозгошмыга не было сейчас в голове у Малфоя. Мозгошмыги — это зло, но полное их отсутствие бывает только у мёртвых. Или у очень желающих умереть. Слова про яд не были пустым звуком. Кому-то со стороны, безукоризненная мантия, совсем не похожая на домашнюю, и аккуратно уложенные волосы Малфоя показались бы странными для жёстко страдающего человека, но Луна знала, что всё было совсем не тем, чем казалось. Идеально отполированная внешность Драко была плохим знаком.       Очень плохим. — Я пришла отдать Гарри его вещь и забрать у него свою, — с глухим стуком Луна выложила «Око Слизерина» на изящный кофейный столик, стоявший рядом с креслом. — Ты же знаешь, Драко, что в магическом обмене ты отказать мне не сможешь.       Малфой наконец обернулся, смерил Луну равнодушным, даже апатичным каким-то взглядом, молча взглянул на лежащий на столике перстень и снова отвернулся к окну. — Зачем ты здесь, Лавгуд? — голос Драко стал глухим и совсем уж каким-то мёртвым. Как у человека, которого враз оставили все силы. — Зачем вся эта мышиная возня? Ты отнимаешь время, которого и так почти не осталось. — Время — понятие относительное. Иногда даже хорошо, когда есть кому его отнимать. Пусти меня к Гарри, прошу! — Откуда у тебя этот перстень? — малфоевский голос неуловимо дрогнул. — Это… это он тебе его дал? — Я его украла из его вещей. Я под драконовыми чарами, Драко.       Малфой резко обернулся. В его взгляде не было уже того потрясающего равнодушия, каким он окатывал её буквально минуту назад. Что-то другое читалось теперь в его глазах, но что именно Луна никак не могла определить. — Всегда подозревал, что юродивые должны быть хорошими друзьями, но не до такой же степени. Мне терять нечего, но ты… ты просто сумасшедшая! Тинки! — Малфой щёлкнул пальцами и прямо перед ним материализовался тоненький пучеглазый домовой эльф, одетый в пёструю наволочку. — Сейчас же аппарируй мисс Лавгуд в Мунго! В отделение магических травм!       Эльф бросился к Луне с явным намерением тот час исполнить волю своего господина, но не добежав до девушки буквально метра, врезался в невидимую стену и с писком отлетел в противоположную сторону. — Прости, Тинки, — Луна слабо улыбнулась неловко поднимающемуся с пола эльфу, — не успела предупредить, что нельзя без моего разрешения… — Убирайся, Тинки! — Драко снова щёлкнул пальцами и эльф моментально испарился. — Что ты творишь, Лавгуд? Тебе срочно нужно в больницу! Драконовы чары против сильнейшего из всех артефактов! И ты ещё не хочешь лечиться? Ты решила стать самоубийцей? — Нет. — Луна вымученно улыбнулась и ласково посмотрела на Малфоя своими прозрачными глазами. — Мне просто очень нужен мой кулон. — Чтобы красиво с ним смотреться в гробу? Мерлин, Лавгуд, ты же умрёшь, тебе нужно… — Не нужно, Драко. Совсем не нужно. Я не умру. Я пошутила про драконовы чары. — соврала зачем-то Луна. — Пошутила? — Драко посмотрел на неё, как на ненормальную. — Как же я мог забыть, что общаюсь с сумасшедшей? — Гарри… Гарри сам отдал мне этот перстень, — продолжала сочинять Луна, — чтобы… чтобы я смогла обменять его на свой кулон… — Отдал его тебе? Чтобы обменять? Что ты несёшь, Лавгуд? — Мне просто очень нужна моя вещь и ты позволишь мне забрать её. Ты ведь позволишь? — О, Мерлин… я наверное схожу с ума. — Драко прикрыл глаза и сжал виски пальцами. — А ты просто моя галлюцинация… — Нет, Драко! Никто здесь не сходит с ума. Я есть и мне надо к Гарри. Пусти меня к нему, прошу. У тебя ведь доброе сердце, я всегда это знала. С самого начала, как познакомилась с тобой… — Доброе сердце? — Драко вдруг схватился за голову одной рукой и, вцепляясь пальцами в свои великолепные волосы, хрипло то ли рассмеялся, то ли застонал. Это смотрелось бы весьма картинно, если не глухое, беспросветное отчаянье, сквозившее сейчас во всей его фигуре. — Лавгуд, ты действительно не от мира сего! Доброе сердце! У ублюдка, который убил его! Убил твоего обожаемого друга! — Драко перестал мучить волосы, закрыл лицо руками и пробормотал срывающимся голосом какую-то фразу по-французски. Возможно, молитву — Луна плохо знала французский. — Драко, зачем ты… — У меня даже слёз нет! — Драко отнял вдруг руки от лица и посмотрел на Луну сухими, воспалёнными глазами. — Нет слёз! Понимаешь? Нет мне такого благословения — плакать! В груди камень… я сам как камень! — Драко хрипло выдохнул и рванул ворот мантии, освобождая горло. — Всё сгорело… Всё сгорело внутри… Он пожертвовал жизнью ради меня! Я подставился под Аваду, а он прикрыл меня собой! Собой, понимаешь, Лавгуд? Зачем? Я ведь не живу без него… — Драко, ты не должен винить себя… — Луна украдкой утерла слезы, молясь про себя, чтобы Драко не заметил их. — Не должен винить, говоришь? Да я гребаная ходячая вина! Я тот, кто обляпался в этой вине с головой, так что и не выплыть! Я тот, кто уничтожал твоего обожаемого героя каждый день! Каждый мерлинов день, Лавгуд! И уничтожил под конец! Он умер, думая, что я его ненавижу, а я так и не успел сказать ему, что…       Драко вдруг взмахнул палочкой и в его руке материализовалась пузатая бутылка уже открытого «Огденского». Запрокинув голову назад, он сделал несколько судорожных глотков и тут же рухнул в кресло, снова закрывая лицо руками. Бутылки у него уже не было. — Лавгуд, исчезни, прошу. Я больше не могу… — голос Драко вновь стал бесцветным и безжизненным. Как будто эта эмоциональная вспышка вмиг обескровила его, выдавив из него все силы.       Луна сейчас как никто понимала Драко. Все эти его слова об отсутствии слёз. Истинная скорбь иссушающа. Несколько лет назад её отец переживал неожиданную гибель своей обожаемой жены — матери Луны. Там тоже не было слёз.Только всепоглощающая, съедающая душу, остро-болезненная тоска и горькая вина, что допустил, не уберёг… — Надень на него перстень, Драко. — Луна пыталась говорить так, чтобы не было заметно дрожания её голоса. — Он должен остаться твоим магическим супругом даже после смерти. Чтобы иметь право быть упокоенным в вашем фамильном склепе. Ты же не хочешь, чтобы… — Он снял его и я не вправе делать что-то против его воли. — Брачная магия всё ещё почему-то держится. Гарри могли заставить снять перстень, иначе… — Луна вдруг натужно, болезненно закашлялась и из её рта вытекла тёмная струйка крови, которую девушка небрежно отёрла с подбородка одним из своих густых локонов, — Иначе ты был бы уже в Азкабане под следствием. — Ты даже не представляешь, как я мечтаю быстрее там оказаться. — поднял вдруг голову Драко и сверкнул какой-то радостной даже улыбкой. — Поцелуй дементора. Как же это прекрасно — ничего наконец не чувствовать! — Хорошо, — Луна с трудом поднялась с кресла, — если ты отказываешься, от того, чтобы Гарри был упокоен в твоём фамильном склепе, я передам семье Уизли, что теперь они могут быть распорядителями похорон Гарри. Они и будут решать где им похоронить его. А сейчас проводи меня к телу моего любимого друга, Гарри По… — Что ты сейчас сказала? — Драко напряжённо уставился на Луну. — Что ты должен проводить меня… — Уизли будут распорядителями похорон Гарри? — Драко побледнел как будто бы ещё больше, хотя казалось, что бледнеть ему уже было некуда. — Ну ты же отказываешься… — Акцио, перстень! — Луна увидела, как «Око Слизерина» зеленоватой молнией метнулся в ладонь Драко. — Ты победила, Лавгуд. Я сделаю то, о чём ты просишь.