Величайший

Эпиграф: Да - новая жизнь, Но старые вкусы. Большой Русский Босс, Магия тусы.

Пролог

Поздним вечером тридцать первого июля Хагрид возвращался домой, в свою любимую избу на опушке Запретного Леса. Сегодня у школьного лесничего был праздник – день рождения его лучшего друга, Гарри. Отправив с утра сову с поздравлениями, Хагрид занялся ежедневными хлопотами. А вечером ему нужно было отправиться в Хогсмид. Несколько дней тому назад великан познакомился в трактире «кабанья голова» с весьма интересным человеком – это был марийский маг-путешественник, решивший посмотреть на одну из известнейших школ волшебников Хогвартс и посетить не менее знаменитую деревню, соседствующую с замком. Так получилось, что в трактире за кружкой сливочного пива этот колдун встретился с Хагридом и завел беседу. Вскоре выяснилось, что иностранный маг большой любитель огородничества. На том и сошлись. Будничный и немного неловкий разговор быстро перерос в дружеский и горячий, а содержимое кружек набрало немало оборотов. Лесничий живописал свои огородные культуры, а после пообещал поделиться семенами. Маг же в ближайшее время собирался возвращаться на родину, потому новоиспеченные приятели договорились встретиться на следующий день вечером в том же трактире. И вот, в назначенное время, вечером тридцать первого июля Хагрид был в «Кабаньей голове». Встретившись с магом, они дружески обнялись, поинтересовались, как прошел день. Пропустив этап со сливочным пивом, маг и лесничий сразу перешли на что-то покрепче. Выждав момент когда алкоголь сумеет превратить обстановку трактира в не менее торжественную, чем во время вручения Ордена Мерлина, Хагрид достал из своего бездонного кармана мешочек с семенами. Маг рассыпался благодарностями. Недостаточное знание английского языка в купе с выпитым превратили его речь в нечто такое, что со стороны показалось бы набором полу-английских слов, иногда прорывающихся сквозь поток невнятных звуков, зачастую складывающихся в непристойные конструкции. Но Хагрид понимал его, ибо сам пребывал в этот момент примерно на том же уровне восприятия жизни. Лесничий напрочь отказался от попыток мага заплатить за семена. Тот же, желая все-таки каким-либо образом отблагодарить приятеля, отыскал в своем туристическом рюкзаке бутыль. Она была наполнена белой полупрозрачной жидкостью. Маг назвал это «кумысом», и сказал, что это традиционной напиток на его родине. Хагрид, обрадовавшийся подарку, горячо поблагодарил колдуна. Еще немного задержавшись на теме национальных напитков, разговор вскоре перекинулся на что-то совершенно недоступное непосвященным, ясное лишь двум людям на земле, сидящим за столиком «Кабаньей головы». Ближе к ночи Хагрид проводил колдуна до его метлы. Маг распрощался с лесничим, отказался от приглашения переночевать у него, объяснив тем, что он и так задержался на день дольше, и, обещав непременно послать Хагриду сову и навестить будущим летом, умчался в ночное небо. Хагрид вернулся в «Кабанью голову». Там его встретил хозяин трактира – Аберфорт. - А, Хагрид, ты вернулся. А то я уже думал, что ты забыл здесь это – трактирщик кивнул на бутыль с кумысом, стоявшую на столешнице. - Ох, надо же! А ведь я и вправду забыл, вот те на! Я хотел пропустить еще пару кружек за Гарри, у него ведь сегодня День Рождения! - А ты уверен, что тебе вообще стоит? По-моему, ты уже пропустил не меньше ведра. Хагрид подошел к барной стойке, захватив по дороге кумыс: - За Гарри не жалко! Вот, кстати, может и это испробую. Болтуш его всячески нахваливал. Не хочешь тоже попробовать, Аберфорт? Трактирщик недоверчиво скосился на бутыль, из которой Хагрид уже вынул пробку, и брезгливо отвел нос от распространившегося кислого запаха лютой браги: - Ой, фу… Хагрид, я краем уха слышал от него, что они делают это из молока. А один только Мерлин знает, сколько он уже путешествует. Ты не думаешь, что это могло прокиснуть и забродить? Хагрид на это замечание ощутимо обиделся, будто наглый трактирщик пытался несправедливо оскорбить его нового друга. И ответил довольно резко: - Болтуш не стал бы давать мне что-то испортившееся. А ты, если не хочешь пить – не пей, а не измышляй всякое! Аберфорт примирительно поднял руки ладонями вперед: - Ладно, ладно. Твое дело. - Вот именно, мое! – воскликнул лесничий, и с этими словами опрокинул в себя половину двухлитрового бутыля. Хагрид застыл на миг. Немного согнул спину, разогнул. Рот его безмолвно открылся. В горле зажгло как от кашля Норберта, зубы словно сделали волну, подобно фанатам на трибунах, глаза превратились в диско-шары. Рассудок пошатнулся. Земля поплыла под ногами. Поздним вечером тридцать первого июля Хагрид возвращался домой, в свою любимую избу на опушке Запретного Леса. Кое-как добравшись до двери, он отворил ее и, перевалившись через порог, уснул прямо на полу.

Пролог II

Сегодняшний день труден. То есть, конечно, как и всегда – все было слишком просто и слишком скучно. Вечно повторяющийся ужас происходящего вокруг диким зверем набросился на Босса. Синяя шуба больше не грела, и даже корона на голове потеряла какой-либо смысл.

Эпиграф: «Не пойми меня неверно, сутенер, Но я хочу покинуть этот бренный мир - раз и навсегда. Здесь любовь имеет цену, А сиянием своим я раздражаю всех, как бриллиант среди говна. Я чую зависть, слышу проклятия из колхозных уст, Когда из-за скалы мирно харкаю на избу. Они не любят хасл хард, желают смерти нам, Хейтят за шубу из песца, сидя в пуховиках. Меня ненавидел даже папа, Писал в комменты, какой я пидор, со скрытого аккаунта. Когда я хаслил в детстве, он тайком воровал наличку. С мамой они хотели мне подсыпать яда в гречку. Выбрасывали вещи, говорили, я бездарный лох, Никто не верил, что я отращу хуй больше метра, но я смог. И вот петля на моей шее, стою посреди большого зала на рояле. Все эти тачки - нахуй их, в них надо заливать бензин, Когда их покупал, меня никто не предупредил. Сукам нужны бабки лишь, им похуй на любовь, Пока ты босс, но у него еще богатый внутренний мир. Нахуй все, слышишь? Нахуй белый порошок! В аду я слышал вести, до сих пор мир – он мешок. Там MC Doni вилами мучает русский язык, Пока в мире лада баклажан, я ненавижу мир. Дай мне сделать что задумал, я устал ебаться. Все вагины на одно лицо, словно китайцы. Я скитаюсь в этом мире хоть босс и король игры, Сколько осетровых пало ради ванны черной икры! Довольно смерти, мне больно видеть это все, Я спотыкаюсь об свой хуй и вечно расшибаю лоб. Повсюду ложь, я как вертолет у Яни - красивый и большой, Но вынужден быть на стоянке. А я хочу летать, слышишь? Меня ждут в раю! Никто по мне не будет плакать, Пимп, я ухожу». Big Russian Boss – «Я ухожу»

Петля на шее. Босс выбивает рояль из под ног, телефонная трубка вываливается из рук. И на другом конце провода Пимп слышит только отдаленный и затихающий хрип.