Ты знаешь, снова невозможно спать

       Мои глаза заслезились от слепящих прожекторов, направленных на меня. Паника поглощала все сильнее. Я перестала осознавать, что происходит. А это точно я? Зал кричит так громко, но я не разбираю уже никаких слов. Черт, почему именно я? Публичные выступления всегда были моей фобией, хоть я и учусь на журфаке. Меня усадили на стул, и мне так резко захотелось просто сбежать куда-нибудь далеко. Что это за цирк? В голове вертится одна и та же мысль: бежать-бежать-бежать. Начинает играть какая-то мелодия, а крик зала становится только сильнее. Это все явно не предвещает ничего хорошего. Страх перекрывает остальные чувства. Бесконечные телефоны, на которые каждый пытается что-то снять. Хоть бы моего лица не было видно. Почему это все так долго длится? Я так и буду сидеть на стуле посреди сцены? Неожиданно на мое плечо опускается рука, и я вздрагиваю, поворачивая голову. Все очень плохо. Голубые глаза смотрят прямо на меня. Крид слишком близко, мне становится как-то неуютно и неудобно. Он улыбается, рукой скользя по моей спине. Поет какую-то песню и не отводит от меня взгляд. Ой-ой, он, наверняка, в шоке от меня. Ожидал увидеть здесь красивую фанатку, а тут я. Ошибочка вышла. Может, сказать ему, чтобы нашел себе более достойную папину дочку? — Ты такая стеснительная. Скажи, как тебя зовут?— Егор поднес к моему лицу микрофон. — Оля, — слова застряли где-то глубоко, голос дрожал. — Оля, сколько тебе лет?— Крид не отходил от меня, и я чувствовала, что мое сердце готово выпрыгнуть из груди. — Уже 19,— я опустила голову, надеясь, что на этом допрос окончен, и теперь меня отпустят в зал. — Оля, я сейчас расскажу про тебя историю. Ты готова? — Нет,— честно призналась я, чем вызвала приступ смеха в зале. — Нет? Я вижу, как ты волнуешься, но все хорошо, успокойся. Мы все любим тебя. Посмотри, он тебя любит, она тебя любит и я тебя люблю, ведь ты моя папина дочка,— Крид улыбнулся, обнажая свои белоснежные зубы. А вот мне было не до улыбок. Как себя вести? Что делать? Может, просто отсидеться на этом стуле? Крид взял меня за руку, продолжая петь. Неужели он так делает на каждом концерте? С ума сойти. Наверное, обычно девушки умирают от радости. А я умираю от страха и безысходности. Глаза Егора то и дело испепеляют меня, и мне хочется спрятаться от этого пронзительного взгляда. Он красив, тут и не поспоришь. Но это явно не моя история. Перед глазами на мгновение все темнеет, когда Крид касается губами моей щеки. Я сама не замечаю, как вскакиваю со стула и уже разворачиваюсь, чтобы убежать. Зал кричит. И этот крик эхом отдается в моей голове. — Олечка, видимо, немного смущена. Оля, ты обещаешь запомнить этот день?— Крид схватил меня за руку, снова поднося микрофон. — Нет,— я снова вызываю порыв смеха у зала. Вижу, что растерялся и сам Крид. Он на мгновение замолчал, но все же продолжил петь, не отпуская моей руки. Его хватка оказалась крепкой, поэтому я перестала пытаться выдернуть руку. — Не будь злюкой, — на ухо прошептал мне Егор, обнимая меня, чтобы завертеть в танце. — Я не хочу здесь быть,— шепчу ему в ответ и чувствую, как его рука дрогнула на моей талии. Наверное, он не привык слушать подобное и теперь ужасно злится на меня. Наконец он отпускает меня и злополучная песня заканчивается. Со сцены меня стаскивает какой-то парень, и я искренне радуюсь, что это все закончилось.        Настроение упало. То ли мне стыдно, то ли неприятно, то ли до сих пор не отпустил страх. Я пробираюсь сквозь толпу, слушая на ходу насмешки и упреки от каких-то незнакомых девушек. Вылетаю на улицу под предупреждения охранников, что обратно они меня уже не впустят. Что-то не особо-то и хотелось. Обхожу здание и сажусь на первую попавшуюся скамейку. Солнце уже зашло за горизонт, и в городе началась ночная жизнь. Возвращаться домой в таком настроении и отвечать на вопросы родителей не хочется. С неба начинают капать мелкие редкие капли. Здорово. Отличный получился праздник. Дрожащей рукой достаю телефон и набираю слишком простой и до боли знакомый номер. Но в ответ слышу лишь длинные гудки. — Чертов эгоист. Ну, конечно,— невольно шепчу вслух и со злостью запихиваю телефон обратно в сумку. Не могу же я просидеть на этой скамейке всю ночь. Но и идти никуда не хочется.        Внутри столько противоречивых чувств, что ими можно запросто захлебнуться. Но я же сильная, да? Так холодно, что начинает трясти. Еще и эти ледяные капли. Шикарный День Рождения. Поздравляю тебя, Оля Ромашова! Тебе 19, а ты все такая же дура! И я, доказывая самой себе свою упертость и силу характера, сижу на промокшей скамейке и пытаюсь сдержать слезы. Они так сильно просятся наружу. Давно я не плакала. И сейчас не буду. Ведь по сути повода плакать нет. Я смотрю в одну точку, стараясь не обращать внимания на гул вокруг, на холод, дождь и каких-то людей, пока не замечаю, что в мою сторону движется знакомый парень. Парень, нарисованный на моем билете. Парень, от которого я сбежала некоторое время назад. Парень, которому я ясно дала понять, что он мне не нравится. И снова здравствуй, Егор Крид!        Дождь становился все сильнее. Крид шел медленно, словно стараясь сделать так, чтобы я успела хорошо рассмотреть его. С каждым шагом расстояние между нами становилось все меньше, я замерла, делая вид, что ничего и не происходит. Что ему нужно? Может, он подумал, что я фанатка, которая караулит его ради автографа и фото? — Эй, злюка, зачем ты вообще пришла на мой концерт?— голос Крида прозвучал как-то иронично, и по моей спине тут же побежали мурашки. — Друзья сегодня билет подарили на День Рождения, пришлось идти, — я стараюсь не подымать глаза, чтобы не встречаться с ним взглядами. --Ох и не любят меня твои друзья, раз послали тебя на мой концерт,— мне кажется, что он просто насмехается надо мной, и я не знаю, как вести себя дальше. — Наоборот, они-то тебя любят. Прости, что так все вышло. Я кричала твоей команде, что не хочу на сцену,— ужас накрыл меня, когда я поняла, что начинаю оправдываться перед ним. — Если бы ты знала, как сильно я хотел скинуть тебя с этой самой сцены после твоих постоянных нет, но зачем мне новые скандалы? —после его слов мне вдруг стало так неловко, как будто я маленький провинившийся ребенок. — Ты на меня обижен, я поняла. Только вот зачем сейчас подошел? — я откинула с лица мокрые волосы и наконец подняла глаза. — Хотел посмотреть на тебя и понять причину твоего странного поведения. Я, вроде, тебе ничего плохого не сделал, а ты такая злая,— Крид странно улыбнулся, складывая руки на груди. — Дело не в тебе. Я вообще не знаю, чем заслужила внимание такой звезды. Прости еще раз, если я так сильно задела твоё самолюбие. Но я не собираюсь кидаться на тебя с восторженными словами... — Ничего другого я от тебя и не ждал. Если ты собираешься сидеть тут под дождем, чтобы замерзнуть и умереть, пожалуйста. С Днем Рождения, злюка. Надеюсь, больше не увидимся,— Крид кинул в меня свою кожаную куртку, и я впала в ступор. Он не стал дожидаться моей реакции, развернулся и быстрым шагом пошел к машине, которая освещала дорогу своими фарами. — Это еще что такое?— я пыталась кричать ему в след, но он не обернулся. Как это вообще понимать? Что это было?        Я накинула куртку, пахнущую дорогим парфюмом, себе на плечи и в глубине души поблагодарила Крида за столь щедрый подарок. Я смотрела на отъезжающую машину, и все происходящее сегодня вдруг показалось мне просто сном. Разве такое бывает в реальной жизни? Плетусь на остановку, придумывая оправдание для родителей. На ходу набираю подруге, Ане, смс:" Анютик, я обидела Крида, а он кинул в меня свою куртку. Никогда больше не дарите мне билеты на концерт". Как же я надеюсь, что быстро забуду это все и буду думать наконец исключительно об учебе. На экране высвечивается знакомый номер, и я начинаю готовить себя к очередному сложному разговору.