Nirvana

       В ответ Томми только кивнул, показывая путь на кухню, где у своей миски уже расположилась Этта, всем своим видом показывая, что она тоже очень голодна и ждёт своей порции утренних вкусностей. — Я думал сделать горячие бутерброды, но, может быть, у тебя есть идеи поинтереснее? — Томми критически осмотрел содержимое своего холодильника, думая, что и из чего еще можно приготовить. — Идея с горячими бутербродами мне очень даже нравится, Томми. Разреши, только я сейчас приведу себя в порядок и помогу тебе с ними. Мне же можно воспользоваться твоей ванной? — Получив утвердительный ответ, Адам исчез ненадолго из поля зрения своего гитариста, и пока тот кормил Этту и нарезал составляющие будущих бутербродов, певец вновь появился на кухне в полной готовности разделить с Томми все заботы об их завтраке. Про себя Адам не мог не отметить, какое удовольствие доставляет ему всё происходящее сейчас. Именно этого ему так давно не хватало — близости кого-то, дорогого его сердцу, совместных забот и времяпровождения. И он с удовольствием втянулся в процесс приготовления совместного завтрака, даже иногда позволяя себе этим процессом руководить. Во время завтрака он с особенным интересом наблюдал, как ест Томми, как он двигается, как ведёт себя, как общается с Эттой, незаметно для Томми, сглатывая набегающую слюну. А то, что Адам безвозвратно попал под действие Томминых чар, певец с неотвратимой очевидностью осознавал именно в эти самые моменты их общения с гитаристом. Разделавшись с завтраком и договорившись по пути в Бёрбанк заехать к Адаму, чтобы тот мог переодеться, Томми отправился переодеваться сам и ненадолго оставил Адама в гостиной одного. Последовать за гитаристом и подсмотреть за ним Адам не решился, хотя ему безумно этого хотелось. Но Томми не дал ему долго размышлять об этом, вскоре вернувшись и сообщив, что к их небольшому путешествию он полностью готов. Бросив на Томми лишь мимолетный взгляд, Адам снова едва не завис, в очередной раз поражённый красотой этого парня и тем, как тот умело подбирает свои образы. На Томми была чёрная футболка с логотипом Metallica, узкие чёрные джинсы и крипперсы. А довершали образ огромные, похожие на бабочку, зеркальные солнечные очки, водруженные на его выбеленной макушке. Приблизившись к Адаму, Томми со смехом пощёлкал перед его носом пальцами и произнёс: — Адам, вернись ко мне? Я здесь? Ты меня видишь? — Почему-то эти Адамины ступоры так забавляли Томми, что удерживаться от шуток он просто не мог. Вот и сейчас он со смешинкой во взгляде наблюдал за тем, как Адам смотрит на него, застыв и, практически, не шевелясь. — Ох… я… прости Томми… просто ты так… ты такой… — Адаму плохо давались слова, хотя он никогда не лез за словом в карман. Но Томми переворачивал с ног на голову в нём всё и даже это. — Какой? — Томми улыбнулся и потянул Адама за руку, — Ладно, какой я, ты мне расскажешь потом, а сейчас нам нужно ехать. До Бёрбанка не так уж близко, плюс нам еще нужно заехать к тебе, а я хотел бы вернуться до темноты, чтобы успеть выспаться и собраться до завтрашнего выезда… Этта, ко мне, — Томми развернулся в поисках собаки и, поймав её на поводок, потянул Адама за собой к выходу.       До Бёрбанка они добрались уже к обеду. Томми действительно немало полихачил на шоссе, и Адам подумал, что если бы Томми не стал гитаристом, то ему следовало бы стать гонщиком. Наверняка, он выиграл бы ни одну гонку Формулы-1. В Бёрбанке родные Томми встретили Адама очень тепло. Мама Томми, Дия, чем-то напомнила певцу его собственную мать. Такая же заботливая и живущая интересами своей семьи, Дия заботилась об Адаме, как о собственном сыне, всё то время, пока они гостили в доме родителей Томми Джо. Отец Томми, Рон Рэтлифф, тоже был приветлив, однако, сдержан, но вполне дружелюбен. Выглядел он неважно. Был бледен и как-то измождён. Про себя Адам решил, что, возможно, у Рона какие-то проблемы со здоровьем, но Томми ничего не говорил об этом, а лезть с вопросами Адам не стал. Сестра Томми, Лиз, тоже присутствовала, и к ней Адам проникся не меньшей симпатией, не говоря уже о племяшке Томми, Бриджит, которой Адам так понравился, что она буквально не давала ему прохода. И даже Этта, с которой Бриджит могла играть бесконечно, не могла отвлечь её от Адама. Но Адам и не был против. Детей он всегда любил и был рад общению с ними. Получив на дорогу от Дии порцию вкусностей с собой, Томми и его босс, теперь ставший, как минимум, близким другом, собрались в обратный путь, пообещав Дие навестить их, как только вернутся из тура. Впрочем, Томми в любом случае собирался ехать, чтобы забрать Этту, ну, а Адам в душе уже не хотел сомневаться в том, что Томми непременно возьмёт его с собой.        В ЛА они вернулись поздним вечером. Смеркаться только начинало. Томми подвёз Адама до его дома и уже хотел попрощаться до утра следующего дня, как Адам вдруг остановил его, положив ладонь на плечо развернувшегося Рэтлиффа. — Томми… я… я хотел поблагодарить тебя за эту поездку… мне очень понравилась твоя семья… я… — Адам хотел сказать еще что-то, но вместо этого склонился к гитаристу и поцеловал его в щёку. Неожидавший такого поворота событий, Томми вздрогнул, как не вздрагивал даже во время их столь откровенных поцелуев на сцене, и залился краской, поспешив на шаг отойти от певца. — Да что ты… было бы за что меня благодарить… Ты тоже очень понравился моим родным… — Несмело улыбнулся Адаму Томми Джо. Что-то было во взгляде Адама такое, что заставляло его до предела смущаться и хотеть спрятаться, но в то же время щемяще приятное самому Томми. Мысленно одёрнув себя и напомнив себе, что он натуральнейший из натуралов на всей планете Земля, Томми поспешил попрощаться с Адамом и уехать. Но в эту ночь заснуть он так и не смог. Спать не давали мысли об Адаме, но признаться самому себе в том, что ему нравится такое внимание к себе певца, Томми Джо пока не мог.