Nirvana

      Утро встретило спящего Томми Джо в постели одного, Адам уже порхал по дому, готовя завтрак своему котёнку и собираясь принести его ему в постель. Всячески ухаживать и заботиться о своём Глиттербэйби, как прозвал Томми Сутан во время GNT, Адам очень любил. И к этому Томми тоже ещё предстояло привыкнуть. Таким вниманием его не одаривал ещё никто в его прежних отношениях. Он и сам старался платить Адаму той же монетой, а впереди у них была вся жизнь, чтобы носить друг друга на руках.       В Сан-Диего они выехали на машине Адама и были там уже к вечеру. Родители Ламберта встречали сына, которого чаще видели теперь на экране телевизора, чем в живую, уютным семейным ужином. То, что Томми — гитарист в бэнде Адама, и участник его сценичeских шоу, они, безусловно, знали. Но теперь Томми был им представлен, как пара их сына, и встречен тёплыми объятиями Лейлы и Эбера. Они не могли припомнить, чтобы видели сына раньше таким счастливым и светящимся изнутри, каким он был рядом с Томми. Адам увлечённо показывал Томми дом, где прошло его детство, провёл его по всем местам своей «боевой» славы в Сан-Диего, познакомил с братом Нилом и его девушкой Элис, со своей подругой Даниэллой, которая так и осталась жить в родном городе. И с ними Томми быстро нашёл общий язык. Ночевали они в комнате Адама, и как ни хотелось певцу приласкать своего котёнка, Томми не был готов к тому, что их будет слышать весь дом. Природная застенчивость, многократно усиливаемая близостью Адама, не давала Томми согласиться на это, хотя от желания он и сам едва ли не прыгал по стенкам. Но выход эмоциям они давали, принимая совместно по утрам душ, и Адам видел в глазах Глиттербэйби обещание того, что скоро он сможет таки насладиться своим котёнком по полной программе. А тем временем неделя отдыха подходила к концу, нужно было возвращаться в ЛА. К концу этой недели Лейла пребывала уже в полном восторге от Томми Джо. Она закармливала его вкусностями и обещала своему старшенькому как следует ему наподдать, если он только вздумает обижать котёнка. Эбер тоже полюбил проводить время с Томми, и, общаясь с ним, Томми уже не ощущал так остро потерю собственного отца. Его в буквальном смысле приняли в семью, и это очень грело его душу.       В то утро Томми проснулся очень рано от сильной боли в спине. Адам ещё спал, и Томми попытался сдвинуться на край кровати, чтобы ненароком его не разбудить. Однако, Адам, всегда очень чуткий во сне, быстро почувствовал, что ему вдруг стало холодно, не физически, а от того, что из его рук исчезло горячее тело его Глиттербэйби, и он зашевелился и проснулся, в недоумении глядя на свернувшегося клубком на самом краю Томми. — Томми, малыш, что случилось? Почему ты от меня так далеко отодвинулся? — Скрыть что-либо от Адама, так крепко повязанного на своём котёнке душой, было почти невозможно. — Нн...ничего, Адам…просто я…мне что-то жарко…- Томми не хотел волновать Бэйбибоя, но Адам уже разворачивал его к себе лицом, и от этого движения Томми сдавленно застонал, вскрыв себя с потрохами. — Томми, что с тобой? — на лице Адама отразился страх, — Тебе больно? У тебя что-то болит, я же вижу, — Адам уже ощупывал своего котёнка, с нарастающим беспокойством вглядываясь в его глаза. — Это спина…чёрт…давно этих приступов не было…ничего, Адам, скоро отпустит, — Томми не любил говорить о проблемах со своим здоровьем, всегда испытывая неловкость от этого. Но от Адама скрыться он не мог. — Где болит, покажи, Томми? Что за приступы, скажи, я должен знать? — Это позвоночник…я упал с крыши нашего дома в Бёрбанке, когда мне было десять. Я хотел достать убежавшего на крышу кота и сорвался. Упал прямо на спину. Ничего не сломал, но сильно ушиб позвоночник. Пролежал в больнице около трёх недель. Уже точно не помню, но я там повредил, кажется, какой-то нерв, и врачи тогда так и сказали, что эта травма будет давать о себе знать на протяжении всей жизни. Теперь иногда очень сильно хватает спину. Я не могу знать заранее, когда, где и от чего это случится. И вот…кажется меня прихватило, Бэйбибой, — Томми виновато посмотрел на Адама, прикусившего губу так, словно, ему самому стало больно. — Я отвезу тебя в больницу. Прямо сейчас. — Адам…не надо врачей…не всё так страшно…в самом деле…- Томми запротестовал, но Адам уже просунул руку под его спину, пытаясь нащупать спазмированную мышцу. — Малыш, пусть врач посмотрит и скажет, что с этим делать. А лечить тебя я буду сам. — И как бы ни пытался сопротивляться Томми Джо, Адам вынес его из дома на руках и отвёз к семейному врачу своих родителей. Ничего нового для Томми врач им не сказал. Травмированный нерв сбивался с обычного ритма своей работы, заставляя мышцы вокруг позвоночника в нижней части спины болезненно сжиматься. Не то, чтобы Томми не мог терпеть, но боль всё же была достаточно сильной, чтобы терпеть её совсем ничего не предпринимая.       Предупредив родителей, что Томми не здоровится, Адам заехал в аптеку за всеми обезболивающими мазями, которые выписал им врач, и, привезя котёнка домой, пообещал поставить его на ноги до намечавшегося на послезавтра отъезда обратно в ЛА. Томми, не привыкшему к такому вниманию и заботе, было страшно неловко. Но Адам не оставлял ему выбора. Разложив гитариста на своей большой кровати, Адам сосредоточенно массировал его спину в самых болезненных местах, беспрестанно уговаривая его расслабиться и потерпеть. — Адам, откуда ты так хорошо умеешь это делать? — Томми всё же прорвало так несвойственное ему любопытство. — Делать массаж я специально не учился, малыш…просто так уж вышло. Если постоянно практиковаться, в конце концов можно научиться чему угодно. Ты же уже успел заметить, что я очень заботливый, — Адам не удерживался от того, чтобы попутно целовать спину Kitty, — Это часть моей натуры. По-другому я не умею. — Ты ещё и очень ласковый, — Томми развернулся к Адаму лицом, почувствовав себя уже значительно лучше, и сел, притягивая Адама к себе для поцелуя, — Никогда не думал, что можно быть ласковым настолько… А ещё…- звонкий поцелуй в уголок губ, — А ещё тебе не нужно прятать свои веснушки…они тебе очень идут, Бэйбибой. — Томми оседлал бёдра певца и обнял ладонями его лицо, вовлекая Адама в жаркий поцелуй, ощущавшийся для брюнета как-то по новому. Этим поцелуем Томми обещал. Обещал ему себя, обещал делать счастливым каждый день жизни Адама, обещал быть всегда рядом и не бояться больше открытого проявления собственных чувств, обещал ему всё, что только мог обещать любящий человек предмету своей любви. И не поверить этим обещаниям Адам не мог, трепетно прижимая к себе Kitty так тесно, чтобы по одному биению его сердца, Томми мог представить, как сильно Адам любит его.