Я с тобой

Всё рождается из малого. Наша любовь родилась из одного случайного прикосновения. — Эльчин Сафарли

***

      Говорят, что сны — это наши потаённые желания, мечты и надежды.       Мэйбл сниться сон, после которого, проснувшись, она заплачет, ведь ей снятся отец и мать. Проснувшись, она не будет помнить, как они выглядели во сне, какая одежда была на них. Просто будет знать и ощущать, что это были они. Они обнимали её. Обнимали так, словно она была для них целым миром. А проснувшись… Ей будет больно. Больно и обидно, что в жизни навряд ли кто-то вот так обнимет. Эти чувства, которые испытает во сне, не сравняться с тем, что она чувствует в реальной жизни. Она сейчас счастлива. Очень счастлива. И проснувшись, она бы многое отдала, чтобы снова это почувствовать.       Ей захочется плакать, не тихо в подушку, а навзрыд, не сдерживая крика. Громко и горько. Захочется запутать сон с реальностью. Но с этого дня она сможет спокойно спать, потому что больше не рассыплется на тысячу кусочков во тьме галактики. Ведь он будет охранять её сны.

* * *

      Диппер предложил Венди пойти в лес, за каким-то необычайным грибом для Форда, на что она охотно согласилась, лишь бы не сидеть на работе. По пути в лес, Пайнс повёл девушку в ресторан «Обед Жирнушки», который больше известен как «Кафе Ленивой Сьюзан», оправдавшись тем, что ужасно голоден, а когда он голоден, он не может думать.       И вот, они сидят напротив друг друга. Он смотрит в меню, она на него. Родинки на его лбу, скрытые под кучерявыми волосами, складываются в созвездие большой медведицы. Старый дневник и кепка с голубой ёлкой. Это его эстетика, которая манит её.       Венди знает, что родинки не совсем правильно расставлены, чтобы быть похожим на какое-либо созвездие, знает, что в ковше большой медведицы семь звёзд. И она желает отвести взгляд, но продолжает смотреть дальше: широкие плечи, длинные пальцы и проступающие вены.       Он поднял взгляд и спросил своим басовым голосом: «Что ты хочешь?». Она же засмущалась и впала в замешательство. «Всмысле что хочу?» — спросила она, думаю о том, что возможно он заметил её пристальный взгляд. «Я говорю, что хочешь кушать? Выбрала что-нибудь?» — от этих слов рыжая облегченного выдохнула и открыла меню, а затем быстро закрыла, сказав, что ничего не хочет. Диппер же заказал блинов и себе, и ей.       Они говорили о разных вещах, происходящие у них за три года, шутили, смеялись, вспоминали прошлое. Кордрой говорила какие-то глупости, чуть ли не нарекала его избранным из-за его поведения во время битвы против Билла, за его родинки на лбу.       — Я тебе говорю, ты поцелован небом.       — Предпочёл бы быть поцелованным тобой, — сказав, Диппер спокойно доел свои блины, словно не сказал ничего необычного, пока внутри Венди горел огромный пожар, дым которого она удачно скрыла.       — Официант, принеси мне воды. Со льдом.

* * *

      День ясный и солнечный. В воздухе полно свежести и тепла. В озере Гравити Фолз сегодня полно народу. Кто-то купается, катается на быстром катере, наблюдает за тем, как блестит вода, а кто-то, как Зус и Стэн, ловить рыбу. В зелёном лесу бегают олени. Некоторые животные и гномы собирают грибы и ягоды на запас, готовятся на осень и зиму. Птицы поют, и где-то дятел бьет клювом в дерево.       В хижине нет посетителей. Билл стоит за кассой, пока Мэйбл сидит напротив него и ест мороженое. Она смотрит на него и улыбается. Если бы у нее спросили, почему она улыбается, она не смогла бы ответить на этот вопрос. Ей просто нравится смотреть на него и улыбаться, особенно когда у нее есть к нему вопросы.       — Билл, ты знаешь много тайн мира, да?       — Это вопрос или утверждение? Я сочту за утверждение, глупая Звезда.       — Тогда скажи мне. Раз вселенная постоянно увеличивается, то что будет, если она начнет уменьшаться? Все, что находится во вселенной, будет уменьшаться прямо пропорционально, или только космическое пространство? Или, может ли быть, что наша вселенная — это ад другой вселенной?       — Слишком много вопросов, Звезда. Просто запомни, осознание сути хаоса — первый шаг к тотальному самоуничтожению. Лучше ты мне отвечай. Счастье — понятие относительное и неоднозначное, для каждого оно своё. А какое же оно для тебя, дитя?       Мэйбл задумчиво просузила глаза, доев мороженое.       — Счастье — это то, что нельзя ощутить прямо здесь и сейчас. Его можно увидеть в прошлом, потому как оглядываясь назад, действительно можно понять, счастлив ты был или нет и что такое счастье… Но иногда можно осознать и прямо «сейчас». Осознать, что твоё нынешнее состояние можно поставить в один ряд с так называемым «счастьем». И счастье на самом деле везде. В мелочах. Просто мы порой так привыкаем к этим мелочам, что принимаем их за должное. Вот я сейчас съела вкусное мороженое. И я счастлива, — она задорно, словно маленький ребенок, посмеялась.       — Homines quo plura habent, eo cupiunt ampliora.       — Чего?       — Чем больше люди имеют, тем больше желают иметь.       — Это на каком языке?       — На латыни.       Колокольчик над дверью звенит, и в магазин заходит стройная азиатка с черными волосами до бёдер. Короткие джинсовые шорты подчёркивали её худые ноги, а черная майка с бретельками давала возможность в полной мере узреть её выпирающиеся ключицы. Мэйбл сразу узнала эту девушку. Это была её бывшая подруга Кэнди. Она шла в её сторону, но смотрела за неё, словно Пайнс здесь не было.       — Ооо, сладкая, зачем ты сюда пришла? — Билл подошёл к брюнетке.       — Я не могу прийти к своему парню когда захочу? — девушка улыбнулась и обвила плечи парня, легонько чмокнув в губы. — Я соскучилась по тебе. Ты не отвечал на мои сообщения. Я начала волноваться.       — Прости меня, сладкая, дел в последнее время полным полном, — блондин вальяжно поставил свои руки на талию девушки. — Я тоже скучал. Кстати, ты знала, что Мэйбл приехала? — Билл посмотрел на шатенку, которая всё это время молча смотрела за парочкой. Когда Кэнди посмотрела на зеленоглазую, последняя натянула улыбку.       — Рада тебя видеть, Мэйбл. Прости, я не сразу тебя заметила.       — Удостой меня чести лишиться твой лести, — саркастично ответила Пайнс. Чиу взяла Сайфера за руку с расстроенным выражением лица и хотела что-то сказать, но шатенка её опередила. — Вы подходите друг другу.       Не намереваясь и секунду сидеть в присутствии этих двух, зеленоглазая встала и ушла, не вслушиваясь в то, что говорила брюнетка за её спиной. По пути к чердаку она столкнулась с Мэлоди, которая говорила со своим мужем по телефону.       Мэйбл чувствовала раздражение и то, что у неё поднимается температура. Ревность сжигает её, оттого ей так горячо. Внутри словно гремит гром, молнии, гудят сирены, но и в тоже время пустота. Видеть его с другой и чувствовать такое — ненормально. Ненормальная реакция на нестандартную ситуацию — это нормально.       Он всегда приятно пахнул и красиво говорил. А она смотрела на него. Она была очарована им. Уже очень давно никто не заставлял ее сердце так трепетно биться. Он стал ее вдохновением. Она любовалась им так, как любуются произведениями искусства. Но знала, что никогда не сможет по настоящему к нему прикоснуться, к его душе, если она у него есть. Она понимает кто он, но сложно было совладать со своими мыслями.       Она совершила ошибку. Мэйбл в своей жизни совершила много безрассудных поступков, которые можно было бы назвать импульсивными. Но поцеловать демона, заключить с ним сделку… Это слишком. Чувствовать, что он разбил ей сердце, это слишком.       Билл плохой. Он может оскорбить, смеяться, манипулировать. Он находит боль забавной, в любой её форме.       — Он сочтет разбитое сердце забавным… если узнает, если поймет… Но это не произойдет, не должно произойти, — шепчет она, стоя перед зеркалом. — Я не буду плакать.       Стук в дверь. Это оказывается Диппер. «Мэйбл, можно зайти?» — «Да, заходи». Брат воодушевленно рассказывал о сегодняшнем дне со рыжеволосой, сидя на кровати сестры, пока та перебирала беспорядок у себя в шкафу и моментами шутила над братом. Как в старые добрые времена.       Через полчаса зашел Зус, позвав близнецов покушать жареной рыбки, наловленной вместе с Стэном. Зеленоглазая, решив закончить уборку и уже потом спуститься, осталась на чердаке. А ещё ей предстояло выбрать одежду для вечеринки, о которой сообщил Диппер. Она будет сегодня вечером в элитном клубе Гравити Фолз, и у близнецов есть туда бесплатный пропуск.       Сделав дело, зеленоглазая спустилась вниз, как раз тогда, когда все сидели за обеденным столом. Поцеловав дядюшек, она села между ними, не прекращая шутить и улыбаться. Она была рада, что Билла сейчас здесь не было. Быстро покушав, она побежала обратно к себе и после в душ. Пайнс не любила сушить волосы феном, и давала им высыхать самостоятельно. После того, как это произошло, она одела черное короткое платье с длинными рукавами, чтобы скрыть порезы на руках. На ногах красовались черные босоножки на каблуке. На лицо она решила немного нанести темных теней, волосы же оставить распущенными.       У Диппера всё было легче. Просто взял синюю рубашку, черные джинсы, пару раз попрыскал на себя духами, обул черные кроссы и всё, готов. Даже не расчесался. Принципе, неопрятные и взъерошенные волосы только добавляли шарма.       Близнецов на вечеринку отвёз Стэнли. По пути он давал наставления Дипперу о том, как зацепить девушек, а Мэйбл говорил быть осторожной. «Будьте вместе и домой по-одному не возвращайтесь. Если что, звоните, я сразу приеду», — сказал старик в конце, после чего внучка поцеловала его в щеку и близнецы вышли с машины. Перед ними стояла светящаяся красная вывеска «RED STAR» со звездой на фоне. Играла спокойная музыка, которой почти не было слышно. У входа стояла длинная очередь.       — Кстати, Дип, откуда у тебя билеты? — спросила шатенка, шагая вместе с братом сразу к охранникам, а не в конец очереди.       — Пасифика дала.       — И ты говоришь мне об этом сейчас? — она обиженно хмыкнула.       — Ты и не спрашивала, — парень беззаботно улыбнулся сестре, отдавая билеты.       Зайдя в заведение, близнецы сразу заметили, что снаружи людей было больше, чем внутри. Пространство клуба было поделено на два этажа: на первом расположился бар с танцевальной зоной, у стен были диванчики, а на втором — балкон и столики. Весь интерьер был декорирован элементами космического корабля, а танцпол был наполнен яркими красками из лазеров.       Пасифика, сидящая на одном из диванчиков вместе с подругами, как только заметила близнецов, сразу же подошла к ним. Она была рада видеть их. Поздоровавшись, ребята поднялись на второй этаж, и сели за одним столиком. Нортвест рассказывала о том, что пришлось пережить ей с семьей после банкротства, и что у ребят в целом проходило за последние несколько лет.       — Не ожидал увидеть вас здесь, Пайнсы, — сказал Гидеон, с улыбкой присев к ним.       — Рад тебя видеть, Гидеон, — сказал Диппер, пожав руку с беловолосым. Тот в ответ сказал тоже.       — Кстати, — быстро заговорила блондинка. — Этот клуб открыла я вместе с Гидеоном. Без него я бы не справилась.       — Да ладно тебе, Пас. Наше заведение рассчитывается на людей, которые ходят в клубы не «рисоваться», а «отрываться». На тех, кто готов участвовать в дурацких конкурсах и танцевать до упаду — в общем, веселиться на полную катушку без каких-либо стеснений. Вся музыка от нашего ди-джея. Так что, приходите чаще, Пайнсы. Я внесу ваши имена в бесплатный список гостей.       Мэйбл разговаривала так, словно не было никакого поцелуя с Гидеоном, парень тоже вел себя спокойно. И как только Пайнс-младший решил пойти вместе с блондинкой вниз, Глифул извинился за то, что так импульсивно повёл себя тогда и в знак извинения заказал два безалкогольных напитка. Шатенка не злилась на него, и думала о другом. О Билле. Она пыталась отвлечься, чтобы не думать, но у неё это не получалось. «Всё хорошо?», — взволнованно спросил голубоглазый, в ответ которому девушка кивнула и сделала глоток напитка, который уже был принесён официантом. «Народу через пол часа станет больше, и музыка будет громче. Вся скука исчезнет».       Вскоре всё случилось так, как и сказал Гидеон. Народу на танцполе было много. Все были такие нарядные. Предложение парня пойти и потанцевать шатенка приняла незамедлительно. Спускаясь на первый этаж, Мэйбл успела заметить своего брата, танцующего вместе с блондинкой. «Так кто ему нравятся больше: блондинки или рыжие?» — с усмешкой задумалась зеленоглазая.       Сердце билось в такт и музыка била в ушных перепонках. Тело двигалось само собой. Не было стыдно случайно столкнуться с кем-то, никто не извинялся. Гидеон специально смешно танцев, и Мэйбл тоже. И если ли бы не громкая музыка, все были бы недовольны их смехом. Диппер иногда смотрел за сестрой, чтобы не потерять её из виду.       Всё было отлично. Но вдруг остановилась музыка и выключился свет. В помещение некоторые от страха начали визжать и началась суета. Вдруг кто-то схватил Мэйбл за руку и потащил из клуба. На улице тоже не горели фонари, но было достаточно светло, чтобы шатенка поняла, что её за руку держит Билл. Она говорила ему отпустить её руку, но он её не слушался, и с каждым разом всё сильнее и сильнее сжимал её руку, пока свободной рукой она била его в спину.       — Мэйбл! — крикнул Гидеон, который бежал к ним. Билл не поворачивался и всё продолжал идти быстрым шагом. — Остановись! — крикнул он, догнав. — Парень, отпусти её руку, если не хочешь проблем, — сказав, беловолосый взял другую руку Мэйбл. Шифр медленно повернул свою голову к сторону Глифула и самым холодным басовым голосом произнес:       — Если ты снова подойдешь к этой девочке, я кровью твоей нарисую картинки или размажу твой череп по стенке.       Беловолосый вдруг прижал руки к груди, где расположено сердце, и опустился на колени, сжимаясь от боли. Пайнс хотела к нему подойти, но демон рывком потянул её к себе и продолжил тащить непонятно куда.       «Что ты делаешь?!» — спросила Мэйбл, когда Билл прижал её к стене в темном переулке. Она никогда не видела, чтобы он выглядел таким злым. Его кожа сияла черным цветом, левый глаз был кроваво-красным и с черной склерой, правый глаз был закрыт. Он рычал на нее острыми, как бритва, зубами. Его рука держала её шею, не сильно сжимая. «Ты глупая идиотка!»       Зеленоглазая отчетливо чувствовала, как он сдерживает себя. Она стояла смирно, сжав руки. В его выражении лица не было игривости. Он смотрел на нее с неудовольствием. Это её пугало. Но она чувствовала, что он ей ничего плохого не сделает.       — Сделайте себе одолжение, падающая звезда, и держись подальше от этого парня.       — А если не буду держаться от него подальше? Что тогда? — она понимала, что перегибает палку, но желания как-то насолить демону не отпускало ей даже сейчас.       — Испытай меня, и ты увидишь, насколько я жесток на самом деле, — он сильнее сжал её хрупкую шею. Он знал, что ему хватит сил сломать её одной рукой. И чувство того, что её жизнь в его руках, успокаивало его и приводило в экстаз. На его лице была ухмылка.       Он грубо примкнул к её пухлым розовым губам своими, холодными, сминая их. Но Мэйбл не двигалась. Он немного отстранился от неё, когда почувствовал жидкость на своей щеке. Это была её слеза. Он видел, что она плачет, и отчетливо услышал тихий хриплый «иди целуй других».       Билл плохой. Он может оскорбить, смеяться, манипулировать. Он находит боль забавной, в любой её форме, пока эта боль не касается его самого. И её.       Демон не совсем уверен, когда именно он стал относится к ней по-другому, по-особенному. Он знает много секретов, много заговоров, но не всё. На его вопросы никто не дает ответ.       И сейчас, когда она плачет, он словно парализован. Внутри пустота. Его глаз застыл на её зеленых, полных слез. Озорная ухмылка, которая была на его лице, потускнела при виде этого зрелища, и Билл обнаружил, что его прежнее желание дразнить и раздражать ее быстро исчезло. Потому что она была расстроена. И он чувствовал что-то странное и непонятное.       Вина? Угрызение совести?       Он принял привычный человеческий облик, глаза вновь стали голубыми. Он опустил свою руку с её шеи. Они двое уставились друг на друга в неловком молчании, растянувшемся на несколько секунд. И вместо того, чтобы дразнить ее или смеяться над ее болью, демон сделал то, что удивило их обоих.       Он ушел, не сказав ни слова.       Им обоим сейчас нужно побыть одному.