Историческая хуйня

      Крики сливаются в какую-то ёбаную кашу. Тебя толкают, выкрикивают поздравления, шныряют из одной стороны в другую. И ты улыбаешься, потому что да. Да, блять, ты дико рад, что смог нагнуть Легенду. Смог победить всухую и отстоять честь своей площадки. Смог показать преимущество.       Но не только это.       Ты рад чувствовать то безумие, которое исходит от него. Его жаркие взгляды. Его руки на плечах и, обожеблять, в волосах, когда он чуть наклоняет твою голову вниз. Маленький. Маленький, но чертовски упрямый Окси. Со стороны тихие высказывания, смазанные шумом: «Хули Мирон распускает руки?», «Слава, въеби ему». Но тебе похуй. Похуй настолько, что ты хочешь больше этих жарких прикосновений. И ты находишь на него, пока с чувством читаешь заученные слова, смотря сверху вниз и едва сдерживаясь, чтобы не ухмыльнуться. Потому что он стоит. Стоит, сучка, и смотрит в ответ так же агрессивно, как ты. Со стороны – обычная потасовка; вот-вот будут задействованы кулаки. Но вы оба знаете, что это значит. Оба чувствуете мурашки по спине.       Судьи говорят хуйню. И ты не согласен с ними полностью. Ок, ты ас в баттлах, ас в панчах, но чтобы с таким счётом... С таким соперником... Смотришь на Мирона. Но он не сломлен. Неа, нихуя. Задирает голову и смотрит на тебя надменно, будто бы говоря: да, мальчик, я позволил тебе выиграть. Кровь вскипает пуще прежнего. Невзначай толкаешь плечом братишек, подходишь к нему и склоняешься к уху, говоря что-то о воде. Он говорит одновременно с тобой, и это так, сука, мило, что сводит зубы. Он не будет пить из одной бутылки с тобой. Но будет жадно глотать твой член, насаживаясь глубже.       От этой мысли сводит нутро.       Ты представляешь, как он опускается перед тобой на колени, расстёгивает твой ремень, смотрит снизу вверх. Ему, конечно, не привыкать. И, блять, ты почти чувствуешь, как губы обхватывают тебя там, внизу.       – Гнойный! Гнойный! Гнойный! – крики фанов выводят из мыслей, но ты не прерываешь зрительного контакта. Как и он. Будто в этот момент вы думаете об одном и том же, хотите одного и того же. Мирон отводит взгляд первым, словно не выдержав натиска фантазии. И он делает это зря, потому что зверь внутри тебя рычит пуще прежнего, желая добычу как никогда.