Трикстер Дануолла

      Стоило мне вытянуться на кровати и сомкнуть веки, как сон моментально снизошёл на уставший за суматошный день разум. Слишком мягкий матрас, посторонние люди в здании, обилие непривычных запахов и звуков перестали иметь значение. Я медленно погрузилась в уютную тьму без тревог и кошмаров…       Разбудил меня пробирающий до костей холод и далёкий рокот прибоя. Нет, не может быть! Неужели побег из Колдриджа мне только приснился?! Я спешно открыла глаза и закашлялась. Воздух вокруг был стылым до невозможности, обжигал лёгкие солью, забирая последние крохи тепла. К счастью, каждый новый вдох давался легче предыдущего, а перемены в интерьере окончательно отвлекли от испытываемых неудобств.       Чердачная комната «Пёсьей Ямы» заметно изменилась за ночь. По потолку над головой пробегали отблески водной ряби. Свет овеянного золотистым туманом светильника оттенял полумрак, а лучи голубоватого сияния клубились в смутных квадратах оконных стёкол. Какой странный сон! Ну, всяко лучше привычных уже кошмаров.       Я встала с кровати, намереваясь исследовать это завораживающее видение. Проблем с осознанием себя не наблюдалось, но руки и одежда явно принадлежали Корво. Впрочем, я успела свыкнуться с мужским телом. Неудивительно, что и во сне воспринимаю себя так, как теперь выгляжу наяву.       Двери на привычном месте не оказалось. Я смело распахнула створку, ведущую наружу и застыла на месте, восхищённо оглядывая сквозь пролом в стене дрейфующие в воздухе фрагменты колонн, деревьев и зданий. Увлёкшись открывшимся зрелищем, сама не заметила как шагнула наружу, на скальный уступ, увенчанный белокаменной лестницей.       Пространство вокруг не имело зримых границ, за краем уступа виднелась усеянная обломками всеобъемлющая пустота светлого циана*, в равной степени подходящего небесам и океанским глубинам. Поблизости чинно парил окружённый искорками фонарь, отбрасывая причудливую тень древесной кроны. Из трубы у подножия лестницы текла снизу вверх струя воды, исчезая из виду в пространстве над головой. Давненько мне подобного безумия не грезилось!       Поднялась по ступенькам, ведомая ощущением смутного зова. Казалось, что за поворотом меня ждёт что-то важное, необходимое. Лестница окончилась широкой площадкой с каркасом металлической лодки у края и островками проросшей сквозь плиты травы. Неподалёку виднелся силуэт ажурной беседки.       Стоило мне сделать несколько шагов к центру площадки, как у остатков металлических опор из ниоткуда возник юноша, окутанный ореолом чистой тьмы, украшенной отблесками звёзд. Черноволосый и бледный, он был облачён в старинный тёмный костюм и, презирая гравитацию, парил над бездной, сложив руки на груди и чуть склонив голову вправо. В непроглядно чёрных глазах визитёра мерцала толика вечности и… Да, любопытства.       Молча изучаю незнакомца, склонив голову в приветственном жесте. Сны снами, но толика вежливости никогда не повредит.       — «Здравствуй, Корво».       Голос неизвестного вливается в уши рокотом океанских волн, шелестом гальки и тихой песней китов. В один момент он кажется шипящим клёкотом, в другой — завораживающе играет интонациями, убаюкивая инстинктивный страх нарочитым совершенством.       Я не обманываюсь. У существа передо мной с человеком мало общего. Это нечто несоизмеримо иное, натянувшее на себя знакомую и понятную шкурку. Чтобы не довести до инфаркта, ага. Как любезно с его стороны!       Попытка высказаться моментально обожгла горло мёрзлой хваткой, надёжно затыкая рот. Вершиной моих стараний стал хриплый неопределённый хмык. К счастью, визитёру этого хватило.       — «Твоя жизнь здорово переменилась, верно?» — Протянул он с долей насмешки. — «Императрица мертва, её драгоценную доченьку Эмили прячут где-то в городе, а тебе предстоит сыграть важную роль в грядущих событиях».       Невольно поморщилась, прежде чем кивнуть. Снисходительный тон собеседника изрядно действует на нервы, но не могу не признать его правоту. Хевлок и Пендлтон подсуетились заиметь ручного убийцу явно не для того, чтобы он цветочки собирал. Вляпались мы с Корво в очередной переворот. Из огня да в полымя.       Таинственный визитёр тем временем наблюдал за мной, с некой жадностью подмечая каждое движение. Подловив мой взгляд, он хищно улыбнулся, показав на миг острые, нечеловеческие зубы, и гордо вскинул подбородок.       — «Для этого я выбрал тебя и утянул в бездну».       А это высокопарное существо определённо любит играть на публику! Есть у меня подозрение, кем является этот с виду молодой нелюдь. Я подавила невольную дрожь, воззрившись на него в ответ, как в прежние времена смотрела на преподавателей в институте — с толикой восхищённого интереса. Не могу не отдать должное харизме и полным естественной хищной грации жестам собеседника. Да, любуюсь. Нет, не стыдно.       — «Я — Аутсайдер…» — наконец соизволил представиться он.       Вот так знакомство! Местный дьявол во всей красе. Интересно, этот тоже карает грешников и выманивает души?       — «…и это мой знак.»       Кажется, сейчас узнаю ответ на собственном опыте…       Тыльную сторону левой ладони обожгло болью. Поначалу она казалась вполне терпимой, но в следующий миг вспыхнула сверхновой, распространяясь по мышцам и сосудам, охватывая всё тело и нервно пульсируя. Инстинктивно перехватив конечность другой рукой, я прижала её к груди в стремлении приостановить, пресечь эту пытку.       Что за… На судорожно сжатом кулаке медленно проступал огненный контур неясного рисунка, пульсирующего в такт боли. Я подняла яростный взгляд на окружённое тьмой существо, разрушившее своим появлением мою уютную обыденную реальность. Не помню, чтобы соглашалась себя клеймить!       Не то, чтобы моё мнение принимали в расчёт.       В космической бездне глаз напротив мелькнули золотистые искры. Он смеётся?..       — «Есть силы в этом мире и за его пределами, великие силы, которые зовутся «магией». Теперь они будут служить тебе», — снисходительно пояснил Аутсайдер. Тихий поначалу, голос местного божка торжествующе вознёсся ввысь, приобретая бархатистые нотки. — «Используй обретённую мощь — это мой подарок».       Договорив, он выжидающе замер. Ждёт благодарности? Перетопчется! Рассеянно потёрла выжженные линии. Не стираются. Вот так подарочек… Польза от него пока сомнительна, а вот сложности со смотрителями предвижу уже сейчас!       Аутсайдер жадно проследил за движением моих пальцев и неуловимо приблизился, окатывая не успевшую отпрянуть меня волной клубящейся мглы. Чуть повёл руками в стороны, склонившись в шутливом поклоне. Черные омуты его глаз горели предвкушением.       — «Найди меня».       Выпрямившись, мой благодетель обратился тёмным вихрем и исчез бесследно. Эхо его слов отозвалось в душе знакомым уже зовом, чуть более явным, чем прежде. Тут захочешь, не заблудишься.       Примирившись с обстоятельствами, я вздохнула и поднесла ноющую руку к лицу, рассматривая непрошеную татуировку. Выглядела она странно, двойственно: поперёк серого узора из трёх полукружий, увенчанных поперечными росчерками линий и точек, явственно проступал второй, идентичный знак — чёрный как смоль…       Внезапно линии, пересекающие друг друга, вспыхнули с новой силой. Притихшая было боль вернулась сторицей, по жилам будто растёкся раскалённый металл, обжигающий холод. Внутри всё онемело от первобытного иссушающего ужаса, ощущения беспомощности перед чем-то неотвратимым и безжалостным. Я рухнула на колени, не в силах удержаться на ногах, не способная оторвать взгляда от линий на руке, пылающие контуры которых медленно перемещались под кожей навстречу друг другу, сливаясь воедино. Жар стал нестерпимым, во рту возник солёный привкус крови, камень устремился к лицу. Мир перед глазами милостиво померк…

***

      Я наслаждаюсь мгновеньями чистого незамутнённого Ничто, поглотившего страх, усмирившего боль, укутавшего милосердной темнотой измученный разум.       Я переживаю, пью до дна переполненную чашу горечи и гнева опороченного лорда-защитника. Эти эмоции оттеняет, дополняет искреннее любопытство клоунессы Пенни и игристый шлейф её веселья. Шестерёнки разрозненного механизма, который так долго представлялся мне отражением собственной личности, меняют очертания, форму и, кажется, суть, переплавляясь в единое целое…       Ничто исчезает, оставляя меня в полном неведении и раздрае. Тихий рокот и отзвук китовой песни омывают уши, камень холодит колени, причиняя едва ощутимый дискомфорт. Темнота перед глазами превращается в уютный занавес опущенных век.

***

      Я открываю глаза и Бездна приветствует меня переливами небесной сини и океанских глубин. Приподнявшись, ухитряюсь сесть и бестолково взмахиваю руками, не в силах выразить обуревающие меня чувства. Что… Кто?.. Почему?! Из всех людей, населяющих континенты и острова этого мира, Аутсайдер предпочёл «осенить знаком» меня! Это и есть то самое овеянное иномирными легендами везение попаданца? Не для того я всю жизнь выгрызал** себе право на выбор собственной судьбы, чтобы какой-то божок!..       Постойте-ка! «Иномирных»? С каких пор место, где я родился, стало для меня чуждым? Нет, не Серконос, другое. Тот огромный странный город, полный совершенных механизмов, насмешливых прозвищ и детского смеха! Мир, где остались мои родные… Но у меня же только дочь. Как запутанно!       Я сжал пальцами виски, простонав сквозь зубы серконосское ругательство. Я помнил две жизни. Два мира. Две судьбы, таких разных, но удивительно схожих в некоторых моментах. Потеря любимого человека, ложные обвинения… И такая разная реакция на общие беды.       Пенни так виртуозно прятала свою боль под весельем и шутками, что та забывалась и теряла остроту. Вечная клоунесса, она была несчастна, но умела веселиться и веселить других. Смех был её сокровищем, её способом жить, избавлением от всех несчастий.       Корво в единый миг потерял всё, что имел. Это сломало его. Опороченный, одинокий, он был одержим жаждой мести и пестовал чувство вины. Ярость стала его спутником, боль незаживающих ран тревожила душу. Только мысли о дочери служили ему утешением.       Я же… Кто-то другой. Я тот, кто унаследовал в полной мере тягу Пенни к розыгрышам и профессиональные навыки лорда-защитника. Тот, кто не станет уклоняться от прошлых ошибок и потерь, примет их и будет строить планы на будущее. Я — тот Корво Аттано, которым прежний никогда не смог бы стать. Как приятно наконец ощущать себя цельным.       Я поднялся на ноги, не сдержав довольной улыбки. Тело ощущалось иначе, более послушным и лёгким. Словно я полгода ходил в одежде не по размеру и наконец сподобился подобрать подходящий наряд. Разница едва заметна, но она есть. Должно быть, для Пенни было сложновато управлять телом с иным ростом, весом и центром тяжести.       Так или иначе, стоять на месте нет смысла. Я приблизился к металлическому козырьку на краю площадки. Теперь каждая деталь увитой зеленью беседки — точной копии той, что украшает собой двор Башни Дануолла — стала ясно различима. В том числе, распростёртое женское тело меж изящных колонн. Тем не менее, расстояние до постройки слишком велико, не допрыгнуть… Может, приспособить лодочный остов в качестве моста?       От запястья вверх по руке прошла волна холода, привлекая моё внимание к метке. Чуть утолщённые графитовые линии единого знака наливались золотым свечением. В ладони будто затрепетал невидимый шарик энергии. Стоило мне сжать левую кисть в кулак, как он проявился в реальности, всполохом голубого пламени следуя за моим взглядом. В голове возник неясный шёпот, повторяющийся раз за разом всё громче шипящий набор звуков, который неожиданно обрёл смысл.       По наитию я проговорил услышанное, переведя взор на порог беседки. Голос показался чуждым, шипящие слова легко стекли с языка.       «Перенос».       Мир перед глазами поплыл, очертания смазались, я устремился вперёд с запредельной скоростью и… Рухнул на плиты устилающего беседку паркета.       Переждав приступ тошноты, я поднялся, ошеломлённый, оглянулся на покинутый выступ, парящий на недоступной мне высоте. Тихо засмеялся, ощущая колкий восторг. Вновь сжал левую руку в кулак — метка налилась светом, направляющий огонёк послушно заплясал наверху. Перевёл взгляд на паркет в двух шагах — и краткий миг бесконечного падения спустя оказался на месте назначения. На этот раз устоять на ногах получилось. Нежданное могущество кружило голову, от грядущих перспектив захватывало дух.       Это и есть обещанные «великие силы»? Не обман зрения, не трюк — магия! Самая настоящая! Более того, это телепортация…       Восторг исчез, как отрезало. Убийцы Джессамины в тот проклятый день использовали что-то похожее. А с чего я решил, что один такой «одарённый»? Похоже, Аутсайдер со своими маленькими подарками не делает различий между грешниками и праведниками.       Сглотнув горечь, я приблизился к распростёртому на полу беседки телу в синем костюме. На губах Джессамины застыла посмертная улыбка, остекленевший взгляд был направлен сквозь потолок на что-то, недоступное живым. Как странно было вновь видеть её лицо, незнакомое и в то же время такое родное… В руке покойницы я обнаружил записку. Лист сероватой бумаги был исписан донизу знакомым почерком. Одна единственная фраза.       «ТЫ НЕ СПАС ЕЁ»       Прежде эти слова глубоко ранили бы меня, заставляя тонуть в бурном омуте всесокрушающей ярости и вины. Сейчас… Я готов признать: да, не уберёг. Это в равной степени относится к обеим леди Колдуин. Но если старшую спасать уже поздно, то младшей ещё можно помочь. И это знание придаёт мне сил.       Я бережно провёл ладонью по лицу женщины, закрывая холодные веки. Спи спокойно, императрица. Я найду Эмили, как и обещал.       Следующий уступ порадовал меня зрелищем двух аристократов с искажёнными от злобы лицами. Один из них удерживал за руку испуганную девочку в белом костюме, у приоткрытого в немом вопле рта мужчины виднелись капельки застывшей в воздухе слюны. Неужели это и есть похитители Эмили?! Если так, мой круг поисков сужается…       Качественно пошитые костюмы, ухоженные волосы… Я вгляделся в идентичные физиономии, находя всё больше сходств с одним нервным дворянином со слабым желудком. Так-так… У меня только что появилось много вопросов к Тревору Пендлтону.       Я подметил пышное убранство комнаты — подобные интерьеры во время чумы редкость. Невесомо погладил по голове бедняжку Эмили, вытянул скомканную бумажку из узкой ладошки. Прочёл неровные строки просьбы о помощи, торопливо выведенные округлым детским почерком.       — Я за тобой приду. Ты только подожди немного, хорошо?       Тихий беспомощный шёпот растворился в рокоте волн. Полгода прошло. Столько времени потрачено зря. Эмили… Всё ли с ней в порядке? Если хоть волосок упал с её головы…       Я медленно разжал сведённые кулаки, с ненавистью ожёг напоследок взглядом близнецов-похитителей и рывком переместился на следующий уступ.       Это перемещение далось мне тяжелее прочих. Голову словно обхватил тугой обруч, мешая мыслить. Я опустился на камни и зажмурился, пережидая нахлынувшую вдруг слабость. Неужели выдохся? Значит, магия, как и любое ремесло, тратит силы. Память подкинула занятную аналогию с убывающей синей полоской… «Мана». Что же, пусть будет так. Надо выяснить свой предел и понять, как эту ману восполнить.       Попытка перенестись впервые провалилась: метка зажглась привычным светом и тут же угасла, обжигая ладонь холодом. Значит, четыре перемещения — мой потолок. Интересно, можно ли как-то тренировать это умение и увеличить количество «прыжков»? Поинтересуюсь при случае — кому и знать нужную информацию об этой силе, как не тому, кто одарил меня ей. Осталось найти это существо и умудриться добиться от него понятного ответа…       Стоит перевести дух. Вот и пейзаж располагает — на горизонте как раз дрейфовал наполовину выпотрошенный кит. Я отклонился назад, рассчитывая лечь на скалу… И чувствительно приложился спиной о невесть откуда взявшийся сундук, которого ещё минуту назад здесь не стояло. Любопытно.       Внутри обнаружилась склянка с маслянистой голубой жидкостью. Знакомая вещица. Идентичную я выпил на сон грядущий, по рекомендации моего знакомца Пьеро. Помнится, по тюрьме гуляли слухи об альтернативе эликсиру Соколова, созданной его заклятым соперником Джоплином. Оба алхимика истово не любили друг друга и активно соперничали в научных изысканиях. Жители Дануолла давно привыкли к чудачествам двух гениев и даже делали ставки.       Интересно, знаком ли кто из лоялистов с Джоплином? Учёный, составивший здоровую конкуренцию местному Да Винчи, может оказаться отличным союзником. Стоит разузнать на досуге.***       Заключив, что Аутсайдер не стал бы меня травить, как и подсовывать заведомо бесполезное пойло, я мелкими глотками осушил подарок. Спустя минуту в голове прояснилось, противная слабость отступила, а от тошноты не осталось даже воспоминаний. Полезное средство. Нужно по возможности набрать несколько фиалов про запас.       Следующий парящий островок суши являл собой остатки роскошно обставленного кабинета, хозяин которого склонился над детальной моделью города. О, знакомые все лица! Лорд-регент, словно рассерженный ребёнок, топал ногами и крушил композицию из деревянных башенок. Похоже, мой побег ему как кость в горле. Мелочь, а приятно. Проходя мимо, не отказал себе в удовольствии отвесить самозваному главе государства смачный щелбан по лысому затылку.       С края обрыва открылся вид на батальную сцену. Двое измученных людей в рваной одежде убегали от стражников, которые обстреливали их ракетами с высоты механических конструкций странноватого вида. Это не было ни арестом, ни подавлением беспорядков — горожан давили словно крыс.       Придётся осмотреть поле бойни во всех подробностях — мне надо знать, чего ожидать от городских улиц. Пока спускался вниз по обломкам брусчатки, перебрал весь запас ругательств. Вблизи картина расстрела обогатилась новыми тошнотворными деталями.       Логика нынешней правящей верхушки проста как топор: зачем тратить средства на поиск лекарства от чумы, если можно расстрелять заражённых? Ублюдки. Я помнил гуманистические реформы Джессамины, проекты новых лечебниц. Дорвавшись до власти, Берроуз всё это уничтожил. Такими темпами город опустеет, а единственными процветающими существами на его улицах останутся крысы.       По широкой дуге обойдя обречённых людей со следами кровавых слёз на щеках, я подошёл к их преследователям и присвистнул. Высоченные! Должно быть, это те самые толлбои, о которых с таким восхищением шептались охранники Колдриджа. Окружённые щитами открытые кабины устройств балансировали на длинных составных ногах, напоминающих механические ходули. Выглядела оружейная новинка от Соколова внушительно и была оснащена крупнокалиберными орудиями. Да эти машинки парой залпов могут и дом при желании снести! Искренне надеюсь, что усиленных такими парнями патрулей по городу бродит немного.       Опыт защитника короны подсказывает мне, что ворвань — крайне нестабильный и взрывоопасный источник энергии. Интересно, не ей ли заполнены баллоны на спинах этих молодчиков? Если так, то я уже знаю куда целиться при встрече с ними.       За толлбоями городская улица вздыбилась вверх каскадом гигантских плит. Вскарабкавшись по обломкам до вершины, я ступил на изящную винтовую лестницу — копию той, что вела к мансарде во дворце. Помнится, Джессамина любила отдыхать там от дел, устроившись на подоконнике с книгой.       Светлое воспоминание о ней впервые не вызвало боли. С теплотой на сердце, улыбаясь как мальчишка, я перепрыгнул несколько последних ступенек и поспешил вперёд, ведомый сиреневым свечением.       Какой симпатичный светящийся шарик… Хочу!       Шальное мимолётное желание заполучить блестяшку в собственное пользование незаметно усилилось, вытесняя все прочие мысли. Я одним скачком достиг нужного островка, пальцы сомкнулись на вожделенной добыче… И прошли насквозь. Мда. Чувствую себя котом, который ухитрился поймать лапой точку лазера и теперь разочарован в лучших чувствах. Я вздохнул, огорчаясь неудаче, но тут же восхищённо улыбнулся, перебирая пальцами светящееся чудо. Шар вспыхнул напоследок лазурными искрами и плавно истаял в ладони.       Аутсайдер не замедлил эффектно появиться в облаке тьмы, словно терпеливо дожидался, пока я наиграюсь с новыми возможностями. Не знаю, как он истолковал мою улыбку — чёрные глаза на миг расширились, после чего выражение его лица стало непроницаемым. Обиделся? Кто знает, что творится в голове хозяина Бездны.       — «Корво, в ближайшие дни тебя ждут суровые испытания», — порадовал меня божок. Чую, жизнь будет бить ключом. Разводным, по голове. Предвкушающе усмехнулся — тем интереснее жить!       — Кхак!.. — я открыл было рот для вопроса, но тут же закашлялся, сполна глотнув леденящей прохлады.       Тем не менее, Аутсайдер каким-то неведомым образом понял меня.       — «Ищи руны в тайных местах, в святилищах, возведённых в мою честь», — велеречиво изрёк он. — «Эти руны дадут тебе небывалые силы».       Занятный способ повышения мощи. Что-то подсказывает мне, что искать еретическую символику в переполненном крысами и стражей городе — дело гиблое. Впрочем, и четыре перемещения лучше, чем ни одного.       — «Чтобы их было легче искать, я дам тебе это». — Божок откликался на мои сумбурные размышления, словно слышал их. Подумалось даже, что для тысячелетнего создания разум человека вполне может быть открытой книгой. Если это так, он узнает о себе много нового, ручаюсь!       Между тем, Аутсайдер вскинул руки, складывая кисти особым образом, словно лепил снежок. Между его ладоней показалась тёмная точка, мгновенно увеличившаяся в размере. Мглу окружила мешанина различных деталей, шестерёнок, клапанов… Всё это сплелось в едином трёхмерном паззле и обратилось ало-коричневым овальным мешочком, неприятно напомнившим комок человеческой плоти.       — «Сердце живого существа. Я своими руками придал ему форму».       У меня хватило такта уважительно покивать, отдавая должное мастерству существа, пусть вид его изделия и внушал некоторую оторопь. Хозяин Бездны лукаво склонил голову, мигнул чёрными глазами и неуловимым движением метнул сотворённый предмет мне в голову.       Рефлекторно поймал вещицу у самого лица. Бархатистая поверхность подарка пульсировала в ладони и казалась до неприятия живой. Анатомически он действительно напоминал человеческое сердце, пусть и с вкраплениями механизмов и стекла. Что за существо владело им при жизни?       — «Сердце откроет тебе множество тайн и направит тебя к моим рунам, как бы хорошо они ни были спрятаны». — В голосе Аутсайдера таились нотки законной гордости. Он нетерпеливо подался вперёд и подначил:       — «Теперь прислушайся к Сердцу, и найдёшь ещё одну руну».       Я повертел в руках артефакт и, пожав плечами, поднёс его к уху. Ничего примечательного, впрочем, не расслышал. Поймав нечитаемый взгляд божка, прекратил дурачиться и сосредоточился. Сердце в руке дрогнуло раз, другой и забилось в рваном ритме, которому немедля вторил мой собственный пульс. Вдалеке, среди туманной пелены цианового мира, я отчетливо разглядел сияющий маяк, к которому влекло знакомое, нежданно обострившееся чутьё. Удивительное ощущение. Бессознательно сжал ладонью артефакт, пережидая волну прокатившегося по венам холода.       — Однажды это место поглотит все огни на небесах, — шепнул призрачный женский голос, полный потустороннего рокота и тоски. Это… Сейчас сердце сказало? Оно говорящее?! Я едва удержал артефакт в ослабевших от потрясения руках. Каждый новый сюрприз от Аутсайдера казался безумнее предыдущего.       — Кто… тхы? — Вопрос-кашель сорвался с губ, не взирая на холод, лоскутная память травила душу колкой надеждой, эхом прежних счастливых дней… Нет, не вспомнить. Растерянность медленно сменялась негодованием. Кем бы ни был дух, заключённый внутри, такой участи я ему не желал.       — Каждый день моё имя произносят тысячи людей. Ты не единственный, кто повторяет его в кошмарах. Ещё убийца и ребёнок.       Это же… Я замер истуканом, окружённый призрачным эхом. Отзвук морских волн не помешал узнать голос бесконечно важного человека, который я и не надеялся услышать вновь. Джессамина… Императрица… Как же так?       Буря эмоций вскипела в крови, горечь, страх и восторг захлестнули меня, словно штормовой прибой. В неверии я поднял взгляд на Аутсайдера, это проклятое, благословенное, могущественное чудовище, играющее чужими жизнями. Тот безмятежно витал в тёмной дымке, подперев подбородок рукой. Пронизывающий взор непроницаемо чёрных глаз провожал каждый мой жест, золотистых искр в этой черноте стало заметно больше. Он улыбался.       А механическое сердце всё отсчитывало удары, шептало что-то о прогулках и костях. На язык просились благодарности и ругательства, но я промолчал. Только отвернулся, стиснув зубы, и усилием воли вернул себе видимость спокойствия. Закатывать банальную истерику под всезнающим взглядом Аутсайдера не хотелось, хотя я знал, что уж он-то поймёт. За тысячелетия, небось, повидал и не такое.       Опомнившись, ослабил хватку и бережно подхватил артефакт, баюкая его в ладонях. Тот отозвался слабой вибрацией, щекочущей кожу.       — Тебе… Больно?       В ответ послышался вздох.       — Я не живу, но и дара смерти мне не дано. Это место — конец всех вещей. И начало.       По-хорошему, стоит вернуть дар. Неволить дух знакомой незнакомки было подло по отношению к той женщине, которую я знал и любил. Но… Говорить с ней, вновь слышать её голос, пусть даже так — эхом, тенью прежней Джессамины… Это ли не счастье? Поделка хозяина Бездны отчаянно трепетала в унисон моим мыслям.       — «В тяжёлые времена, в мирные времена, до последнего мига и после него это сердце стремилось биться рядом с тобой. Ты отвергнешь его?» — с неподдельным интересом спросил Аутсайдер.       Нет. Никогда.       Глаза божка удовлетворённо блеснули.       Бережно сжимая в руке страшный дар, я решительно ринулся прочь, ориентируясь на свет пылающего вдали угловатого символа. Туманная дымка скрадывала шаги, чутьё звало, толкало вперёд, по обломкам скал, лестниц и комнат, сквозь оконные проёмы опрокинутого навзничь дома — вниз, к тёмнокаменному алтарю, увенчанному гребнем шипов. Там, на простой фиолетовой ткани возлежала грубоватая поделка из пожелтевшей кости. На её круглой лицевой стороне темнел знак Аутсайдера.       Это и есть обещанная руна? Выглядит как-то… Простенько. Где же зловещее свечение, нагоняющая жуть аура и ужасающие шепотки, сводящие с ума еретиков и смотрителей? Я разочарован.       В забытьи обвёл пальцем высеченные черточки метки. Отполированная руками мастера и временем кость оказалась удивительно гладкой на ощупь, находка легла в ладонь приятной тяжестью. Мой собственный знак загорелся золотом, привычный гул прибоя наполнил уши. Руна дрогнула, вспыхнула ответно и издала пронзительную трель китовьей песни, намертво вплетая тревожные ноты в устоявшийся ритм. Шелест и шипение тайного языка наполнили разум, новое слово раскрыло смысл. Я произнёс его.       «Живучесть».

***

      Что… это было? Почему-то снова лежу на камнях, не в силах двинуть и пальцем… Ах, да. Кажется, я умер.       Много позже, собрав крупицы воспоминаний, мне удалось кое-как восстановить цепочку произошедших событий. Вот я беру с алтаря руну. Произношу подсказанное ею слово, а потом… Потом приходит боль.       Все пережитые в Колдридже пытки меркли в сравнении со спектром испытанных мною в тот проклятый миг ощущений. Пожалуй тот, чья кровь взорвалась тысячами ледяных осколков, а ещё живое истерзанное тело бросили догорать в огонь, сможет немного меня понять. Одна единственная секунда длилась, казалось, вечность… И сменилась другой. Боль ушла, истаяла бесследно, но память о ней осталась со мной, пропитала мышцы и кости звенящей тяжестью.       Оглушённый до беспамятства, я валялся у подножия алтаря, безмятежно наблюдая за плывущим далеко вверху выпотрошенным китом. Сбитое напрочь дыхание холодило лёгкие, впивались в спину неровные камни брусчатки. Жив. Я рассмеялся, изумлённо и счастливо. Боги и демоны, как же хорошо быть живым!       Кит скрылся из виду в темнеющей на глазах небесной пропасти. Клочки трепещущей тьмы овеяли кожу, золотистые искорки вспыхивали и кружились, влекомые незримым ветром. Я встретился взглядом с Аутсайдером — тот таращился на меня, перегнувшись через край алтаря.       — «Что ты делаешь?»       — Лежу, — кратко отозвался я. Былая злость на это тысячелетнее создание истаяла в горниле пережитой агонии. Даже гордость не могла заставить меня сейчас соскрести себя с камней и выпрямиться, как подобает дворянину. Вот полежу ещё пять минуточек, и тогда…       — «Зачем?»       — Любуюсь. Ты мне кита загораживаешь.       — «О, виноват».       Аутсайдер оторопело моргнул, но из виду исчез. Я перевёл взгляд наверх… И обнаружил ещё одного морского гиганта, выплывшего из-под прикрытия обломков зданий. Тот поприветствовал сородича низким гулом и они сблизились, соприкоснувшись остатками плавников.       — «У китов хорошая память. Они помнят океан без кораблей и корабли без китобоев».       В словах Аутсайдера мне послышалась острая нечеловеческая тоска. Сейчас, сидя на скале рядышком и по-простецки болтая ногами на краю бездны, он растерял изрядную часть своего высокомерия и казался совсем юным. Взгляд божества был устремлён на морских гигантов, паривших бок о бок над его головой.       Наверное, хорошее было время…       — «Для китов — несомненно,» — неожиданно согласился черноокий шельмец. Я возмущённо фыркнул, но одёргивать его не стал — бесполезно же. Не знаю уж, чем ему мои мысли так понравились, но чем бы дитя не тешилось — пусть играется…       Аутсайдер явственно поперхнулся заготовленной фразой, но всё же выдавил:       — «Как использовать мой дар, тебе — как и многим другим до тебя — придётся решать самому».       Значит, никаких приказов, таинственных миссий и божественной воли. С моей души свалился здоровенный камень, облегчение ощущалось почти физически. Пока что местный дьявол сделал для меня больше, чем все лоялисты вместе взятые. Откровенно говоря, в подобный альтруизм не верилось. Какой смысл хозяину Бездны безвозмездно наделять магией обычного человека?       — Зачем…       Собеседник опустил подбородок, в задумчивости созерцая обломки мира под ногами.       — «Мне скучно, Корво, » — обезоруживающе просто признался он. — «Непредсказуемость — примечательное достоинство людей и наблюдать за ними — моё хобби».       Я поневоле кивнул. Причина, на мой вкус, была более чем достойной. Ну, нравится богу вручать обезьяне в руки гранату и смотреть, что получится — так у каждого свои развлечения. Не мне его осуждать.       Минута слабости истаяла, как не было. Аутсайдер неуловимо выпрямился в своём тёмном ореоле, воспарил над каменной кладкой. Я поднялся следом, негласно поддерживая заданную им атмосферу торжественности.       — «Теперь я верну тебя обратно, но знай — я с большим интересом буду наблюдать за тобой».       Обещание в устах черноокого звучало свершившимся фактом. Я в отместку весело помахал этому непостижимому существу, прощаясь. Циановое сияние Бездны померкло, сменившись привычной тьмой глубокого забытья.       Утреннее пробуждение в ворохе сбитых напрочь простыней было схоже с всплытием из глубокого водоёма. Бледные рассветные лучи дразнили веки, воздух после стылого хлада сна казался раскалённым и затхлым. В ту ночь мне больше ничего не приснилось — никаких кошмаров, ошмётков воспоминаний, пыточной камеры — и это убедило меня в реальности сделки с Аутсайдером куда вернее, чем вид его метки на тыльной стороне ладони.       Открывшееся знание было ошеломительным… И объяснило многие неясные моменты произошедшего покушения. Теперь нельзя отрицать того факта, что благосклонность хозяина Бездны распространяется и на моих врагов. На Дауда уж точно. По крайней мере, теперь мои шансы выжить в противостоянии с ним возросли.       Так или иначе, Аутсайдер оказал мне неплохую услугу. Постараюсь отплатить ему равноценно. Кажется, черноокий говорил о скуке? Что же, решено: устрою для него лучшее представление, на которое буду способен! Нельзя разочаровывать такого зрителя…       Я предвкушающе ухмыльнулся, припомнив клятву, которую дал сам себе накануне. О, лорда-регента ждёт незабываемое веселье! Впрочем… Зачем мелочиться? У Корво Аттано много недругов, которым не помешает хороший розыгрыш!