Тишина

Северус никогда бы не признался, что испытывает предвкушение, отвязывая от совиной лапки «послания» от аврора Поттера. Будь то свиток или сверток. Или просто записка. Ни за что. Какое «вкусное» слово. Пред-вку-ше-ние. Что-то детское, позабытое. Снейп повторил его вот так, по слогам. Неожиданно для самого себя зажмурился, а затем вновь постучал ногтем по свежесваренному зелью. Удовольствия удовольствиями, а работа работой. И все же он не мог отрицать, что часто думает о Гарри. Их отношения, да именно отношения с Поттером, несли в себе некую завершенность. Сытость. Да, Северус охарактеризовал бы их именно так. Если бы его спросили. Но спрашивать было некому. Друзей у него не водилось, лишь только знакомые. А сам Поттер… Сам Поттер будто и не нуждался в «разложении» их отношений «по полочкам». Он словно чувствовал Северуса и тот поймал себя на мысли, что его это черезвычайно устраивает. Устраивают совместные посиделки у камина, понимание Поттером, что он, Снейп, порой способен не разговаривать по нескольку дней, погруженный в свои новые опыты и изыскания… Они не жили вместе в полном понимании этого слова. Может быть когда-нибудь… Северус посмотрел на фиал, отслеживая едва видимые глазу колебания меняющей цвет субстанции. Вкрапления сиреневатого, всполохи небесной лазури, глубина опалового — идеально. Откупорил, принюхался. Он сейчас был прекрасен. Даже черты лица немного смягчились. О, если бы его мог видеть аврор Поттер. Он словно обонял «музыку» зелья, вновь «разбирая» его на составляющие. Он чувствовал себя композитором, сочинившим восхитительную, новую симфонию. А несколькими минутами позже он что-то мурлыкал себе под нос, убирая лабораторию. Он не терпел беспорядка в своем царстве. И занимаясь уборкой, предвкушал новую встречу. В спальне он долго пропускал между пальцев гриффиндорский галстук, ощущая, как предательски подводит пах. Шелковистая ткань, золотисто — красные полосы… И ужин, который ему обещал Гарри. Ужин, приготовленый самолично. *** На кухне Гарри неторопливо раскладывал в миску красные яблоки для штруделя. Сочные, наливные — они были словно напитаны солнцем и Северус внезапно представил, как они зреют, наливаются соками… И рот против воли наполнился слюной. Мерлин. Надрез, еще надрез… И насыщенный яблочный аромат заполнил собой небольшую кухню аврора Поттера. Ассоциации вновь будоражили воображение: тонкое лезвие, капелька крови. Его крови. Боль — пульсирующая, требующая выхода. Дыхание Верхнего, его прикосновения… Мордред! Член предательски дернулся и Северус позволил себе приглушенный стон. Поттер. Его задница - соблазнительная, крепкая, обтянутая шортами, явно сотворенными из стареньких джинс, майка, подчеркивающая разворот плеч… И глаза. Снейп помнил эти глаза, руки. Помнил каждый вздох, полустон. Непристойное ругательство Поттера, комкающего простынь, когда он, Северус Снейп, подводил его к краю лишь одними касаниями, лишь стимуляцией простаты пальцем. Мордред! Чертов Поттер. Аврор Поттер. Любовник Поттер. И мурлыкая себе что-то под нос, тот щурился от солнечных лучей, пробивающихся сквозь шторы. Раскатывал тесто, даже не собираясь применять магию. Ну может совсем чуть-чуть. — Обожаю готовить все сам, — любовно проводя кончиками пальцев по корню имбиря. — Или лучше вот этот? — предоставляя Северусу выбрать. — Этот потолще, а этот подлиннее. Какой же? — теперь нависая над Северусом, нашептывая непристойности, едва касаясь его ушной раковины, шипяще-вкрадчиво. И у Снейпа создалось впечатление что сейчас, вот сейчас зазвучит парселтанг. Мерлинова борода! Тело выдавало возбуждение. Оно не могло не выдавать возбуждение. Прочная, чуть посеребреная бондажная нить оплетала, сковывала. Немного вульгарно, не позволяя сводить бедра, целомудренно-невинно, прижимая руки к телу. И не было никакой возможности сменить позу, и оставалось быть лишь покорно-открытым, основательно зафиксированным на стуле. Обнаженным, с шелковистым гриффиндорским галстуком на шее. Еще одна "метка" аврора Поттера. — Ну ты подумай, — собственнически поглаживая внутреннюю сторону бедра Северуса, ощущая его горящую кожу. Снейп был великолепен. Поттер терпеть не мог, когда мужчины убирали то, чем их наградила природа. Это привилегии женщин. И Поттера вело от волосков в паху, промежности Северуса. От темной дорожки, поднимающейся от паха к пупку. И он коснулся того, что считал сейчас по праву своим. Немного подуть, немного дотронуться губами… Слушая рваные выдохи Северуса, продолжая беспощадную пытку и оставляя перед его взором два корня имбиря. Чертов Поттер! И Северус словно наяву представлял, как будет распирать его анус корень имбиря. Как будет «подогревать» изнутри, заставляя едва ли не рыдать. Мордред, Мордред… Жар волной прокатился по телу, Снейп всхлипнул… Так близко, так сладостно близко. — Тшш… — небрежно-ласково запуская пальцы в волосы, потягивая за них, побуждая Снейпа откинуть назад голову, прикусывая кожу на шее, наматывая на кулак галстук Гриффиндора. — У меня для тебя кое-что есть. Беспощадно загоняя призванное дилдо в анус взвывшего Снейпа. Взвывшего от восторга, от осознания того, что его «голод» будет сейчас хоть немного утолен. Вперед-назад, вперед-назад… Зачарованное магией, дилдо ворочалось, вбивалось. Показывая хозяину кухни все что можно и нужно показать. Немного двигаясь в сторону, заставляя «жертву» едва ли не орать от каждого касания простаты и тщетно напрягать мышцы, чтобы хоть немного приблизиться, ощутить… Но нет. Фрикции замедлялись, дилдо ласкало. Изнутри, словно желая вывернуть душу наизнанку. Это была мука, это было наслаждение. Северус. Он будто видел себя со стороны, видел себя изнемогающего, истекающего потом и предсеменем. И не было никакой возможности дотронуться до себя. Видел себя на кухне, среди тарелок и чашек. На кухне аврора Поттера. И в этом крылась особая острота, особая непристойность. Словно он сейчас был «готовящимся блюдом». И «блюдо» подходило к краю, томилось. А потом… «Выплеснулось» через край, оставляя после себя следы наслаждения. Которые хозяин кухни даже и не собирался убирать. Пока. — Выбор, Северус, — вновь вкрадчиво-шипяще, слизывая капельки пота с висков раскрасневшегося и тяжело дышащего Снейпа. — Выбор, — катая пальцами корни имбиря. И Северусу казалось, что перед ним дьявол-искуситель. Который невинно сейчас улыбается ему: — А я пока посмотрю как там наше мясо.