Тишина

Они сидели на открытой веранде кафе-мороженого. — Вы, оказывается, сладкоежка, мистер Поттер, — не отводя взгляда от губ аврора. Мороженое немного подтаяло, откровенно оставляя «следы преступления», и Северус поймал себя на мысли, что… Мерлинова борода! — Ужасный, — поведал доверительным шепотом Поттер, расправляясь уже со второй порцией лакомства и окидывая спутника плотоядным взглядом. И Снейп внезапно представил себя мороженым — чуть подтаявшим, таящим в себе насыщенную гамму вкуса. Дикая ассоциация. Но и заманчивая одновременно. — Я обожаю десерты, — деликатно дотрагиваясь до руки Северуса, убирая неторопливым движением пальца белоснежную сладкую «пенку». Провокация, флирт… И у Северуса сперло дыхание. На миг. Хотя нет, Поттер был «беспощаден» до конца. Вновь эта открытая улыбка, ямочки на щеках… — …Я был бы рад, если бы вы составили мне компанию, мистер Снейп, — понижая голос, вновь едва касаясь пальцев руки Северуса. — Вы видели когда-нибудь такую красоту? Солнце садится медленно-медленно, оставляя темно-розовые полосы на водной глади, множество огненных ночных стрекоз кружит вокруг распустившихся водолейсов. И их аромат немного пряноват, как будто они истомились за день. Снейп отпил еще один глоток душистого травяного чая. Положительно, аврор Поттер был настроен утащить его. Туда, где волны ласкают стопы, где песок и солнце. — Соблазняете, Гарри? — бархатно-обволакивающе, побуждая Поттера завороженно смотреть прямо ему в глаза. И вновь эти чертовы ямочки на щеках. Нет, замечательные ямочки. Но он, конечно же, не собирается говорить об этом аврору Поттеру. — Так что вы скажете? Всего на пару дней, — теперь поглаживая ладонь, будто зная, какое удовольствие он доставляет Северусу, невольно зажмурившемуся от приятных ощущений. — Я жутко обгораю на солнце, — делая еще один глоток чая. — А я не позволю этому случиться, — поднимаясь чуть выше, там где венки просвечивают сквозь бледную кожу. — Я ловлю вас на слове, — проводя кончиком языка по губам и получая ни с чем не сравнимое удовлетворение от вида Гарри, не сводившего теперь ярких глаз с его губ. Они жили, они наслаждались каждым мигом. Флирт, игра… Они вкушали саму жизнь. *** Пляж был пустынным, и Северус довольно растянулся на лежаке. Он отказался пока от купания, он отдыхал. Море ласково шумело, и Северус прикрыл веки, слушая его «песню». Гарри. Он вышел из воды, и капельки стекали по его торсу, покрытому медовым загаром. И, наблюдая сквозь полуопущенные ресницы за склонившимся над ним Поттером, Снейп невольно оказался в плену новых ассоциаций. «Медовая ловушка для черного мотылька». Северус совершенно не понимал, как ему пришло в голову это сравнение, и тем более откуда всплыло это едва ли не пафосное «черный мотылек». Но «медовый» Поттер уже щелкнул флакончиком массажного масла. — Я же сказал, что не позволю вам обгореть, — выводя узоры на коже, смотря прямо в глаза. Снейп не питал иллюзий на счет своей внешности, но и никогда не занимался самобичеванием. Его белесые шрамы — его прошлое. Оно было, есть и будет. До самой смерти. Но когда Гарри коснулся их, он невольно шире распахнул глаза. Это был молчаливый диалог двоих. « Они ужасны, Поттер». « Да. Но меня это не волнует, Снейп». А чуть позже Гарри осторожно массировал плечи, поясницу млеющего под его сильными руками Северуса. И медовый, с легкими нотками клевера, аромат окутывал с головы до ног, что уж скрывать, блаженствующего Снейпа. И когда Гарри спустился к стопам, Снейпа выдал тихий полустон. *** Когда они переместились в номер, Северус был совершенно не против напора Гарри. В постели тот оказался невероятным ласкунчиком, и Снейп сыто жмурился, словно кот, отведавший сливок. Казалось, Гарри был везде. Они не трахались, они занимались любовью. Грубовато, позволяя себе непристойно ругнуться, мягко, позволяя себе утонуть в неге. Северус внутри был горячим, узким. Он беспощадно затапливал жаром Поттера с головой. Мышцы податливо раздвигались под двигающейся вперед головкой, смыкались вокруг члена, заставляя Гарри загнанно дышать и не сводить потемневших от желания глаз со спины и поясницы, жадно подмахивающего ему Северуса. У того между лопаток выступили капельки пота, и Гарри смотрел, смотрел на то, что его сейчас окружало. — Мерлин! — прикусывая плечо рвано постанывающего Северуса, понимая, что близок к разрядке. Но хотелось еще, еще… — Перевернись, пожалуйста. Я хочу видеть твое лицо, — выскальзывая из тесной глубины. «Я хочу видеть твое лицо, когда ты будешь умирать от блаженства». И Северус позволил себе стонать громче с каждым ударом бедер, с каждым толчком в простату. Гарри невероятным образом чувствовал ее припухлость, когда двигался внутри, задевал специально и не мог «напиться» Северусом. Яйца почти звенели от напряжения и тяжести, удары становились все быстрее и жестче, а в затылке, казалось, рассыпались искры. Так близко, так жарко… Они кончали практически одновременно, цепляясь друг за друга, словно утопающие. Они сейчас дышали одним воздухом, будто дополняя друг друга. А потом Гарри зарылся носом в волосы Северуса, смешно засопел, и тот осознал, что, пожалуй, не против остаться у любвеобильного аврора в номере на всю ночь.