Падение Кислева

— Добрыня, а, Добрыня, — ко мне обратился Никита Соболев с кожевенной слободы, известный пьяница и балагур, но на стене он сильно изменился - на стене вообще все меняются, я знаю, видел. — А мы выживем, а? Как думаешь? — Не меня спрашивай, а вооон тех парней в шубах и при топорах, авось ответят — сам знаю что плохо поступаю, но сам-то я тоже на стене, и тоже скоро умирать. А ведь так не хочется… Но она придет — Смерть, она ко всем приходит, рано иди поздно, но придет, сволочь такая. Нам еще повезло — нам выдали пищали, мы на стене отстреливаться будем. А вот тем кому алебарды да бердыши выдали, так знамо дело, к воротам отправят, а там какие только опасности не ждут — и тролли Хаоса, и отродья, и племена северные, дикарские там тоже будут. Хотя, это как посмотреть — видеть, как умирают твои друзья, родственники, просто земляки… Это просто ужасно. Я нервно провел рукой по своей верной пищали. Несмотря на то что пищаль мне выдали, дай Урсун памяти, всего как месяц назад, я с ней сильно сдружился и ни на сажень от себя не отпускаю. Она стольких северян убила, что и не сосчитать, и скольких еще убьет… Я знаю, она тоже любит видеть и чувствовать смерть этих поганых ублюдков, как и я, ведь пулейка, выпущенная из моей пищали, всегда находит свою цель. Я вновь посмотрел за стену, и вновь увидел множество костров, и демонические тени.Сосчитать я их, как всегда, не сумел, так много их было. Бояться значит, уважают собаки такие, чтоб сдохли поскорее.  — Добрыня, а Добрыня, мы ведь сможем что-то сделать, правда? Сможем удержать город? Выжить? Правда? — Никита с такой надеждой на меня посмотрел… Но мне придется развеять его иллюзии:  — Только молитвами да сквернословием мы сможет их всех изничтожить. Сидя в теплом доме, наскоро переделанный в казармы, я пил чай с Никитой. Он отлично согревал и навевал мысли о моем доме, родной деревне — моя жена, красавица каких свет не видывал, мой брат, большой труженик, старый староста нашей деревни, несмотря на почтенный возраст все еще силен и крепок телом и духом. Но где они все?! Они умерли! Их убил Хаос, и лично вождь варбанды Черных Черепов — Дункан Северная Смерть. Я запомнил. Я ведь ношу его знаки, как я могу забыть?! Ведь именно по его вине я потерял все пальцы на ногах, части носа, левого уха, и имею множество шрамов на теле. Но что там тело? Можно пережить и забыть, но забыть голову моей жены, насаженную на копье?! Или пальцы моего брата, что были дарованы мне лично вождем? Я их никогда не забуду, и пронесу эту память до самых последних моих дней. Мрачная улыбка осветила мое лицо. О да, я запомню, и я отомщу! Я проснулся от страшного рева из-за стены. И мне он ну совершенно не понравился. Проснулся я одним из первых, поэтому в нашей комнате еще все спали. Решил их разбудить. И уже все вместе, одетые и вооруженные, мы высыпали на стену.  — Ох ты-ж дрянная мать, подстилка северных богов! — Борис, один из бойцов нашего взвода возмущенно и в то же время пораженно воскликнул. Все промолчали, но все мы были согласны с тем что ЭТО точно выходит за рамки здравого смысла.Гигантская, кроваво-красная, огромная пентаграмма — вот что мы видели в свете тысяч факелов.  — Почему она такая красная?! — истерично воскликнул Василий, он резко отшатнулся от края стены, чуть не упав, и вновь и вновь повторяя: - Нет, нет, не может этого быть - но, к сожалению, мы все сразу поняли, из чего был сделан этот гигантский рисунок. Понимать-то понимали, но притом отказывались принимать...  — Скольких людей они замучили?! Скольких убили?! Эти ублюдки, дети портовых шлюх, они заплатят за это, СВОЕЙ КРОВЬЮ! Они заплатят, заплатят — под конец своей речи, Борис сорвался на тихий шепот. Но все его слышали, все молчали. Наконец эту тишину в которой, казалось, можно утонуть, закончил резкий командный голос:  — Солдаты! — все повернулись на этот голос. Владельцем этого голоса оказался генерал Последней армии, Ярослав Горлунов. — Не время предаваться унынию! Стрельцы и косари! Оружие в руки и на стену, на свои посты! Готовьте пушки! И мортиры! Защищайте ворота! Они не должны их пройти! Любой ценой! Помните! От ваших усилий зависят жизни детей! И женщин! Не дайте им умереть! Умрите, но удержите! Таков ваш девиз! Голос гремел, заставляя тысячи людей очнутся от забытья и вспомнить наконец, что они состоят в армии Кислева. В последней армии.  — Верно, чего это я? Подумаешь, пентаграмма, начертанная из крови тысяч людей. Ага. Ха, да они с ума сошли, тут и так совсем злые черти сидят, а они их дразнят! Они видимо хотят своей смерти. Так они ее дождутся! Уж я-то постараюсь. Пляски и демонические песнопения продолжались всю ночь и закончились только тогда, когда последние звезды на небосклоне, замерцав, исчезли. Никому не было известно — что-же такое сделали. Какой дьявольский обряд они совершили? И зачем? Честно говоря, ему было уже плевать, так он устал стоять на холоде, и не спавши, и не жравши.Он просто мечтал о том, чтоб они как можно быстрее заканчивали свой ритуал и бежали на приступ, и так чтоб их можно было перестрелять, как коз. Увы, они не были столь милосердны и на приступ не бросились. А жаль. И вновь, его подняла не крики постовых, а его интуиция. - Ужасная привычка — мрачно усмехнулся про себя Добрыня. Одевшись и вооружившись, он вышел из казарм и остановился. Что-же делать? Идти на стену? Охранять казармы? Но зачем? Он не знал. Но его интуиция вопит. Он должен что-то делать. Пораскинув мозгами, он решил пойти на стену, как на самую опасную точку. На стене его вновь встретил холод и снег. И неприветливые лица часовых.  — Понимаю ребятки, понимаю.Сам стоял, так что уже парень опытный. Сочувствую парни - лица. Все они мне совершенно не знакомы. И их сотни. Каждое лицо это отдельный человек. Со своими мечтами, сожалениями, жизненным опытом. Они просто хотели жить. Но Север беспощаден. А крайний Север беспощаднее вдвойне. И он воспитывает таких-же беспощадных людей. Сотни лиц, сотни людей, сотни судеб. И все они завершатся на этой стене. За ней было все как прежде. Такие-же костры, факелы. И тени. Ничего не изменилось. И пентаграмма такая-же. Все так-же светится пульсирующим багровым светом. Внезапно, всё изменилось. Но ведь ничего не меняется. Диссонанс от информации поступающей из разных источников разрывал меня на части, одна часть чувствовала, что тут всё изменилось, другая-же видела, что все в порядке. Да, вроде все в порядке, ничего не изменилось. Или изменилось? Нет, тут все в порядке, но что с моей головой? Почему моя интуиция кричит и вопит? Совсем с моей головой неладное творится. Все-же нормально. Ведь нормально? Да, все хорошо. Неожиданно прозвучал выстрел. В ночной тишина он был словно гром среди ясного неба.Я хотел было повернутся и дать в нос нерадивому дозорному, что тратит порох и свинец на стрельбу вслепую. Но все мои слова застряли в моем горле. Ведь я увидел…само воплощение ужаса. Страх парализовал меня. Сковал меня мерзкими, липкими оковами.Я не мог пошевелится. Вновь прозвучал выстрел. Он спас меня, я очнулся и смог выбраться из этих мерзких оков. Резко зазвучали команды, приказы, крики. Люди задвигались, зашумели. Послышались выстрелы, звон тревожного колокола. Люди начали прибывать на стену. Выстрелы, выстрелы, грохот пушек и мортир. Под прикрытием УЖАСА, дикари пошли на штурм. Они совсем не ожидали услышать выстрелы. Но они не отступили, а с яростным воем и криками бросились в атаку. Откуда-то слева прилетела глыба льда. - Маги — понял я. Ха! Сейчас повоюем! Меня вновь окутал липкий страх, забираясь под полушубок, штаны и сапоги, доходя и обволакивая мою голову в меховой шапке.  — Врешь не возьмешь! Знаем вы ваши уловки! Не подадимся мы им! Вновь скинуть это оцепенение было не в пример легче. Ослабела значит, тварь.Ничего, мы убьем тебя и твою шкуру поделим! А потом все было как в тумане, я стрелял, кричал, бежал, что-то делал. Но врагов не становилось меньше, они наоборот, как будто все прибывали и прибывали. В стене быстро появились пробоины, и тысячи ублюдков Хаоса пролезали сквозь них. Ворота, на мое удивление, не тронули, солдатам и ополченцам спешно пришлось разворачиваться и принимать бой в черте города. Стену мы не удержим, увы. Если мы попытаемся оборонять стену, то быстро окажемся в окружении и помрем. Хотя, если мы будем вместе с основной частью армии, мы тоже вполне можем умереть. Везде смерть. И лица. Тысячи лиц. Они кричат, ищут спасение. Ищут развлечения, ищут удовольствия.Они что-то ищут в этом городе. Все. И защитники, и нападавшие. Но город не мог дать многим. Только единицы смогут что-то найти в этом городе. В конце концов, нашел то, что искал в этом городе и я. А я искал мести - за себя, за свою деревню. Я вижу его, свою цель, он прямо передо мной. Он щерится в довольной улыбке.Он жаждет удовольствия, ведь ради него он пришел сюда, в этот город. Он думает что я ему их предоставлю. Ха! Он умрет. Я знаю это, но не знает он. О, какое удовольствие будет сообщить ему об этом. Поединок, драка, дуэль. Называйте как хотите, суть не изменится. Всего лишь краткие мгновение она длилась, но результат не менее кровавый. На ногах остался только один. И он улыбался… Он нашел то, что жаждал. Противника что будет достоин его топора! Кхорн будет доволен...