Телохранитель

      Он говорит одно, а внешне кажется совсем иное. Даже этот пристальный взгляд казался изучающим, жаждущим. Неужели эта реакция на его приказ так подействовала? Неужели Поттер может быть таким?! — Лучше бы ненавидел и презирал, — не мог уняться Драко. Каждый раз, когда тот прячется за маской, ее хочется сорвать, растоптать, уничтожить, лишь бы видеть хоть каплю истинных чувств этого горделивого и тупого льва. — Презирай, ненавидь, — подошел ближе к нему, развернул кресло к себе, схватив того за волосы. — Потому что я ненавижу эту чертову маску на твоем лице, — сорвало ручник и кубарем катилось в Тартар все, что Малфой пытался держать под запретом. — Я не могу тебя ненавидеть, Драко, — повторился Поттер, не сводя с него глаз и не шевелясь.       Блондин смотрел, не отрываясь, пытаясь найти хотя бы каплю правды в этих словах, но не видел, не чувствовал. И его сорвало окончательно.       Перед глазами плыли те картины, когда это лицо выказывало настоящие свои эмоции и чувства, и желание видеть их взяло вверх над разумом и логикой. — Отлично, — брезгливо проворчал Малфой, склоняясь к его лицу, все еще держа его за волосы. — Повтори это еще раз, — и нагло впился в него поцелуем, не давая и шанса вырваться так легко или сопротивляться. Подавляя в поцелуе любые попытки отвечать.       Пока Поттер не укусил его, оттолкнув от себя. В пальцах блондина осталась пара шелковых нитей волос. Брюнет яростно сверлил Драко взглядом, вытирая губы кулаком и поднимаясь.       Высокий, но ниже Драко. Шире в плечах, но худой, жилистый. А Малфой поправился. Спасибо появившейся в жизни привычке обедать. И еще большее спасибо Поттеру за это. — Это ты меня ненавидишь настолько, что не брезгуешь моим телом, — прорычал тот в ответ. — Настолько ненавидишь, что заводишься просто взглянув на меня! Мне начать думать, что ты от меня без ума, как влюбленная школьница?       Драко подлетел к тому, схватил за горло и прошипел прямо на ухо, схватившись второй рукой за его предплечье. — Мне плевать, что ты думаешь, Поттер, потому что и близко к правде стоять не будешь! — больно укусил за мочку, наслаждаясь шипением брюнета и упирающимися в живот руками.       Дрожь в теле вызывала вполне конкретные желания — обладания этим телом, но мысли, что он любит этого человека, пугали и раздражали. Легче было их перевернуть с ног на голову. Так всем будет проще. — Я люблю тебя, — прохрипел Поттер, и Драко отшатнулся. — Что? — надеялся, что послышалось. — Говорю, что если я люблю тебя? — Поттер осел в кресло, пытаясь отдышаться. Слизеринец сдавил горло слишком сильно, почти перекрыв подачу воздуха. — Что ты сделаешь тогда? Что если это я без ума влюбленная школьница, Малфой? — он взглянул на Драко исподлобья, ожидая ответа. — Ты потеряешь интерес ко мне или воспользуешься? Да мне уже плевать, что ты сделаешь, просто я больше не дам тебе себя выебать и свалить в никуда, — выругался Поттер, зарывшись руками в волосы.       Опущенный в пол взгляд брюнета, обмякшие плечи. Драко не верил своим глазам, он не понимал, как этот человек может такое говорить. Да и что он вообще несет? Любовь? Какая к чертям любовь? — Я не твоя очередная игрушка на ночь, Драко, — добавил тот тише, вздыхая через раз.       Змей сделал шаг к нему, в желании взглянуть в глаза, уже протянул руку, чтобы коснуться его, но Поттер резко выпрямился и откинулся на спинку кресла. Взгляд снова был пустым и холодным. Даже Люциус мог бы позавидовать этому взгляду. Без намека хоть на какую-то реакцию. — А теперь убирайся, пока я не вызвал ребят и не посадил тебя на пару суток за нападение на должностное лицо, — суровость в голосе, прямая спина, безэмоциональный взгляд.       Драко корежило от этого. Аврор Гарри Поттер — ни капли эмоций. — Сажай, если тебя это заводит, — так же сухо отозвался блондин, подойдя к нему, оперся рукой на спинку, и снова склонился к тому. — Но я не верю ни одному твоему слову, лживый Мальчик-Который-Всех-Спас, — и не дав Поттеру ответить, впился в него поцелуем. Но уже без напора или желания подавить, а скорее, желанный поцелуй.       Немного мягкий, сладкий, приторно сладкий. Тягучий, как жидкая карамель, с привкусом горького шоколада. Противное сочетание, но вызывало непреодолимое желание.       Поттер схватился за рубашку на животе Малфоя, прикрыв глаза на секунду, утопая в поцелуе. Драко следил за его реакцией, наблюдал. Пока брюнет не взял себя в руки и не оттолкнул его от себя, опустив голову, пряча взгляд. — Прекрати, — выдохнул тот, упираясь в него руками. — Не могу, — так же тихо отозвался Драко, не двигаясь. — Убирайся! — взревел раненым зверем Поттер, оттолкнул от себя блондина, вскочив на ноги, и в пару шагов оказался за креслом. — Пошел вон! — взмахом руки вышиб дверь, чем перепугал работников в общем зале. — Не могу, — упрямился Драко, впервые понимая, что поступает правильно, как бы абсурдно это не звучало и не выглядело.       Он впервые боится, что упустит единственный свой шанс стать хоть как-то ближе к этому магу. Что упустит свой шанс быть счастливым, пусть и на пару мгновений. Как тогда, по пьяни, в гостиной его дома. Когда пришел только разобраться в себе, а в итоге запутал их обоих. Когда полностью осознал, что чувствует к этому недоразумению. — Малфой, не заставляй меня, — шипел Поттер, сжимая руками спинку кресла так, что оно грозило порваться. — Что способно заставить тебя, Гарри? — впервые назвал его по имени, не пытаясь унизить. — Ты не сломался под гнетом Волдеморта, не сломался в аврорате, не сломался даже, когда я пытался сломать тебя. Что способно сломать тебя, Гарри Поттер?       За дверью образовалась толпа, взирая на бесплатный цирк в лице двух непримиримых врагов столетия. Но Малфою впервые было плевать, что подумают о нем, что будут говорить. Он сейчас, как никогда, хочет не только это тело, но и его душу. Хочет его целиком, чтобы только его. И ничей. — Убирайся, — злобно шипел Поттер. — Не могу, — чуть покачал головой, приближаясь к льву. — Ты разрушил мою жизнь, Гарри. Разрушил меня и не собираешься собирать. Возьми на себя ответственность за это, — усмехнулся Драко, наступая на пятившегося льва. — Или возненавидь, чтобы я смог собрать себя сам, снова, — почти шептал, заставляя того прислушиваться.       Подошел к нему вплотную, коснулся пальцами его щеки. Тот сразу же зажмурился. «А чего ты хотел? Ты не был особо ласков последнее время». Ударил внутренний голос по больному, и Драко впервые возненавидел себя за все, что когда-либо делал этому магу. — Прости, — прошептал едва слышно, мягко коснувшись его губ своими. — Я уйду, — отпрянул и направился в шушукающуюся толпу.       Сплетни разлетятся быстро, но Слизеринскому Принцу было плевать. Пусть болтают, пусть говорят, что хотят. Они все равно никогда не узнают и половины правды из увиденного. А Поттер им не скажет ни за что.       На странность, следующим утром, Драко ожидал статьи в Пророке или еще чего, но ничего не было. Была привычная тишина, и никто не доставал его вопросами о их взаимоотношениях. Напиваться по вечерам хотелось, как никогда раньше. Что он и делал, зависая в Хогсмиде, в Трех Метлах. Ныне хозяйка там милая Ханна Аббот. — Привет, Драко, — мягко поздоровалась с ним хозяйка, тут же наливая ему эля. — Как твои дела? — Отвратительно, — усмехнулся блондин.       Ему до сих пор казалось, что все это приснилось. Что вся эта ситуация с ограблением банка, телохранителем Поттером, и вообще, с Поттером, просто дурной сон. И он вот-вот проснется или уже проснулся, но грани между сном и реальностью, так и не нашел. Просто не увидел и все тут. И пытается наложить реальность сна на данную реальность, смешав их и уже не видя выхода. — Ну, всяко лучше, чем у Гарри, думаю, — высказалась девушка, продолжая протирать чашки. — Представляешь, Джинни, Уизли которая, — сплетница вошла во вкус. Хотя ей никогда не являлась. — Появилась после двух месяцев отсутствия и заявила, что беременна от Гарри. Даже Рон такого не ожидал от сестрицы, — усмехалась она. — Говорят, Поттер сейчас в запое, взял внеочередной отпуск и скрылся ото всех. Снова, — как-то удрученно вздохнула она.       Внутри Драко все перевернулось. Гложило и чувство вины, и страх за гриффиндорца. Мало ли на что этот пьяница может решиться. Даже эль не лез. Он быстро расплатился с хозяйкой, пулей выскочил из кабака, трансгрессировал ровно до площади Гриммо, и почти сорвался на бег, вплоть до дверей дома номер 12.       Отдышался, только стоя на пороге, в который, его с возмущением, все же пустил домовик. Узнав у того, где хозяин дома, слизеринец почти крался к дверям спали брюнета. — О, явился, — пьяно усмехнулся брюнет, заметив в дверях Драко. — Лучше ты, чем Сириус или Снейп, — сплюнул он, залив в себя еще порцию. — Хотя не, лучше Снейп. Он хоть ругается прикольно, — видимо, воспринял Драко за видение или типа того. — Ты хоть представляешь, сколько ты мне бед принес? — несло горе алкоголика. — Влюбил в себя, помучил в сласть, даже сломал, хоть и не знаешь об этом. Или не догадываешься, откуда ж мне знать? — икнул, усмехнулся и отпил с горла. — Как же вы все меня достали! Учите жить, врываетесь, рушите и снова исчезаете. Можно подумать, я игрушка, шикарная такая, живая, мыслящая, но тупая игрушка. Черт, прямо как в Щелкунчике. Только там финал счастливый, — попытался он встать, но соскользнул с края и свалился на пол, больно ударившись копчиком об пол, тут же звонко рассмеявшись. — Завязывай пить, — фыркнул блондин, подходя и отнимая бутылку. — Алкоголь еще никому не помог. — Да какое тебе дело? — оттолкнул его Гарри, пытаясь отобрать вожделенный предмет с градусным. — Какое ты вообще имеешь право врываться в мой дом и говорить, что мне делать? — пьяно кричал он. — А такое, — рыкнул Драко, убрав бутыль, схватил его за грудки и, усадив на кровать, поцеловал, снова наблюдая за реакцией.       Поттер снова широко раскрыл глаза, а потом потянулся к нему, жадно впиваясь поцелуем, будто желал его больше, чем алкоголь. Но Драко оттолкнул его от себя, укладывая в кровать. — Отоспись, утром поговорим, — пытался блондин держать себя в руках. Хмельной привкус губ гриффиндорца сбивал с мыслей, опуская их слишком низко. — Как прикажете, сэр, — обижено проворчал Поттер, закутываясь с головой в одеяло.       Драко это и позабавило, и огорчило.

***

      Она от него беременна! Да кто ей поверит? Последний раз они спали полгода назад и то, потому что так ее оказалось заткнуть легче. А потом работа, Малфой и ее измена. Все это окончательно стерло его интерес к Джиневре Уизли. Особенно, Малфой. Стер вообще все чувства к кому-либо, заполнив собой все свободное пространство. Нет, не обращая на это внимание, жить можно было. Но как же, черт дери, он устал! Каждому что-то было от него нужно, деньги, слава, секс. А он сам вообще кому-нибудь нужен?       Вот и напивался уже пару дней подряд. Даже призраки приходили, ругались. — Вы позорите свою семью, мистер Поттер! — привычно скалился Снейп полупрозрачной тушкой. — Вы даже хуже своего отца! Не в силах признать собственных ошибок, своих чувств и просто признаться себе, что вы — ничтожество! — Свали в туман, старый дурак, — пьяно бредил Гарри, заливая в себя любой градусный нектар, который мог заставить притащить Кикимера.       А потом появился он! Собственной персоной. Снова начал командовать. Лучше бы Снейп так и зависал под потолком противной призрачной тушкой. И как же на утро болела голова!       Первый делом, гриффиндорец дотащился до санузла. Требовалось просто невообразимо срочно опустошить мочевой пузырь, который грозил лопнуть и затопить все. Лишь потом он пополз на кухню в поисках чего покрепче, чтобы не оказаться в чертовой реальности. Но эта самая явь решила его убить. — Утра, Поттер, — с едкой усмешкой, за столом, попивая кофе, сидел Малфой, собственной персоной. — Так ты не пьяный бред, — дошло до Гарри, который чуть мимо стула не сел от удивления. — Врываться в частные владения, это у тебя такой способ развлечься? — Выпей, — пропустил слизеринец мимо ушей шприц едкости мимо, подтолкнув к Гарри кружку. — Надеюсь, яд, — тут же залпом осушил содержимое, поморщившись. — Лучше бы яд, — откашлялся, потихоньку отходя от алкоголя. — Зачем тебе я трезвый? С пьяным проще трахнуться, — не весело усмехался брюнет, отставляя подальше кружку, от которой так и несло отрезвляющим. — С трезвым говорить проще, — заметил блондин, опустив чашку с ароматным кофе. — Во-первых, мне не нравится, что ты так много и часто пьешь, — хмурился Драко, сверля льва взглядом. — Во-вторых, ты серьезно думаешь, что это поможет? А главное, от чего? Забыть меня или забыться вообще? Мне казалось, что с Уизли у тебя давно все кончено, — не упустил он шанса кольнуть по больнее.       Разумеется, Малфой был в курсе. Пророк частенько перемывал кости о личной жизни Гарри. Разве что стало исключением ситуация в аврорате. Поттер всем пригрозил, что уволит на хрен, без жалования, если те хоть кому-то обмолвятся. Пусть считают его тираном, чем сопливым геем. — Как это касается тебя? — нахмурился Гарри. — Тебе до этого какое дело вообще? Врываешься в мой дом, налетаешь на меня с утра пораньше. Какого хрена ты вообще забыл в моем доме, Малфой?! — перешел он на крик. — А ты не догадываешься? — усмехнулся Драко, облокотившись на стол рукой, взирая на Гарри как-то уж слишком жадно. — Совсем-совсем, даже немного не доходит? — хитро прищурился, от чего морщинки в уголках глаз приобрели забавный вид.       Он казался похожим на маленького хитрого лиса. Поттер засмотрелся в эти морщинки, не понимая смысла слов. — Что ж, — Малфой вздохнул, поднялся и подошел к тому, присаживаясь рядом на стул. — Я люблю тебя, Гарри Поттер, — быстро произнес, не давая опомнится, добавляя сверху. — Но эта любовь не из розовых соплей или девчачьих мечтаний. Не могу обещать, что буду чересчур нежным и ласковым. Я вообще не могу ничего обещать. Просто… — он замолчал, сам, видимо, осмысливая произносимое. — Ты нужен мне. Нужен, не только для траха, но и вообще, рядом. Всегда! — он коснулся пальцами его щеки, и на этот раз Гарри не зажмурился, а внимательно смотрел на Драко. — Хочу видеть тебя, слышать, касаться. Черт, иногда и ударить побольнее, лишь бы выкинул к драконьей матери эту свою непроницаемую маску! — не весело усмехался блондин, мягко поглаживая небритую щеку. — Да ты приучил меня к себе всего за две недели! — рассмеялся он.       Снова в уголках глаз образовались эти морщинки. Челка спадала на глаза, прикрывая их немного, но Драко все время зачесывал ее назад, и, в итоге, на левый глаз спадала лишь одна прядь, пока все не сползали. Гарри завороженно смотрел на обилие эмоций в этом лице: грусть, паника, страх, обида, и жажда. Невероятная жажда тепла, любви, ласки. Не чей-нибудь, а конкретно его, Гарри Поттера. — Ты заставил меня привыкнуть к себе. Я даже первое время ждал тебя с обедом, — продолжал Малфой. — А теперь, — он коснулся большим пальцем губ брюнета, проведя и чуть приоткрыв, убрал руку. — Если захочешь, я уйду и больше никогда не вернусь. Если, конечно, пообещаешь больше не пить, — улыбался он мягко, без едкости, ядовитости и язвительности. Простая улыбка.       Манящий изгиб губ с чуть приподнятыми уголками. Гарри невольно потянулся к нему, в поисках этих губ. Он желал их, как никогда и никого в жизни. И сам не верил себе. — Лживый, наглый, — ругался Гарри, притягивая к себе того за ворот. — Мой, — вырвалось как-то само собой, тут же целуя Драко.       Малфоя снова сорвало, он прижал к себе желанное тело. Поттер так и чувствовал его желание, в силе объятий, в упирающимся в него пахом блондине. И поцелуе, мечущимся между нежным и жадным, сладким и горьким, с привкусом карамели или горького шоколада. Руки сжимали тело, впиваясь пальцами в кожу, будто пытались ворваться в него, став частью его тела. — Не смей больше пить, — разорвал Драко поцелуй, когда воздуха уже совсем не хватало. Его дыхание обжигало шею, а губы едва касались кожи. — Как прикажете, сэр, — но Гарри все еще безумно нравилось его злить!