Телохранитель

      Похоть, Малфой, это была лишь твоя похоть. Ты так безумно его ненавидел в юности, что грезил о нем днями и ночами. А сейчас, побыв с ним наедине несколько дольше положенного, ты просто возжелал обладать этим телом. Тебе даже его любовь или уважение не нужно, ты просто хотел это тело. Ты хотел тушку великого героя, Гарри Поттера! Тебе ведь даже не важно, хотел ли этого сам Поттер, ты просто взял то, что хотел.       Тогда почему так паршиво?!       Просыпаться по утрам и наблюдать в зеркале омерзительную картину. Вечно растрепанные волосы приходится расчесывать и приводить в порядок. Обычно собирать в хвост, но с каждым днем становилось все больше лень. Ясно, почему Люциус ходит вечно с распушенным. Да и тянут, будто на каждой волосинке по гире в пять фунтов. Не долго думая, он взял ножницы и быстро обрезал почти половину, а уже потом подровнял магией. Получилось неплохо.       Этакое градуированное каре с челкой до кончика носа. Драко зачесал волосы назад и чуть в лево. Все еще влажные волосы после душа слегка прилизались и лишь одна прядь упала на лицо, закрыв ровно левый зрачок. Выглядело забавно, но Малфою понравилось. Плюс, нет необходимости постоянно расчесывать их. Правда, теперь эта прическа напоминала ему о седьмом году в школе, только чуть длиннее.       Высушив волосы, сделав укладку, как только что видел в отражении, он одел черный костюм с темно-бордовой рубашкой и дурацкий серебряный галстук. Как-то просто по привычке, наверное. Отправился на работу. Дел было полно. Ему нужно урегулировать конфликт с клиентами и собрать всю возможную информацию о клиентах для аврората. А сил не хватало ни на что.       Даже на пришедших с утра пораньше авроров.       Поттер ни разу не взглянул на него. А если и обращался, то смотрел либо в сторону, либо мимо него.       «А что ты хотел? Ты воспользовался им, как общественной урной, а теперь хочешь, чтобы тот как-то обращал на тебя внимание. Это похоть, просто похоть». Передразнивал внутренний голос, долбя по затылку кувалдой. — И чего они забыли в этом старье? — выругался один из парней, в сотый раз осматривая шахту. — Вы еще не выяснили? — удивленно взглянул на Поттера, но тот даже не повернулся к нему, так и стоял спиной, упираясь взглядом в темноту тоннеля. — Работаем над этим, — рабочим тоном отозвался брюнет, повернувшись к парням, что взглядом прожигали рельса. — Ладно, это ничего не дает, — нахмурился Поттер, засунув руки в карманы брюк. — И для чего им вообще понадобился банк? Деньги? Какое-то конкретное сокровище какой-то семьи? — рассуждал он вслух. — Мистер Малфой, а где находится ваша семейная ячейка? На сколько мне известно, ваша семья одна из самых древних семей магического Лондона, — снова смотрел сквозь Драко. И взгляд пустой.       Бесит! Больно. — Тут недалеко, — он махнул в противоположную сторону от ветки, в которую хотели попасть Пожиратели. — Желаете взглянуть? — Нет, уточнил только. Ваш отец весьма искусен в Темной Магии, Лестрейндж могла… — Поттер замолчал, потому что Драко рванул в сторону семейной ячейки.       До того, как их с отцом взяли под арест после войны, Люциус наведывался сюда. На вопрос куда он ходил, ответ звучал так: «В самое защищенное место в мире». Разумеется, это был не Хогвартс. Как школа может быть самым защищенным местом в мире, если там учится куча детишек? Он говорил тогда о банке! А конкретно, о их ячейке, где отец обычно хранит что-то очень ценное и важное для него. И не всегда это оказывается Темная магия. — Мистер Малфой? — нагнал его один из помощников Поттера. — С вами все в порядке? — Не уверен, — отдышавшись, Драко стоял у дверей в ячейку, достал ключ и открыл.       Когда-то давно, ему лет пять было, Люциус сделал два ключа. Один себе, другой для Драко. И запретил ему когда-либо с ним расставаться. И он не расставался. Превращал его в самые разные предметы после второго курса, нося ежедневно с собой и у всех на виду. Никто бы не заподозрил обычные запонки или пуговицу на рубашке, что это ключ. И никогда не забывал о том, что это ключ.       Войдя внутрь, он огляделся. На первый взгляд, тут только их семейное состояние, в частности то, что было до того, как Люциус лишился звания лорда Малфоя. Драко же ни разу не прикасался к этим деньгам после того, как начал зарабатывать сам. И даже открыл свою ячейку, отдельную. А приглядевшись, можно найти пару предметов, не имеющих никакого отношения к деньгам или богатству. Трость деда, очки бабушки, даже футляр из-под обручального кольца матери. И никто не заметит, если один из этих предметов просто заменить подделкой, заколдовав совсем иной предмет, необходимый спрятать. Трансфигурация всегда ценилась Люциусом выше защиты.       Блондин подходил к каждой полке, осматривая каждый предмет. На первый взгляд все было, как и много лет назад. Но что-то, что едва можно заметить глазом, было не так. Драко закрыл глаза и сосредоточился на ощущениях, что давали предметы. Если это был какой-то особенно зачарованный, то он будет холоднее других. А холод шел слева от него.       Обычная полка, со старыми драгоценностями и парой безделушек. Из безделушек, в основном, были старые игрушки Драко. Он играл ими в детстве. Особенно любил небольшую шпагу, что выполнена была в виде трости. Холод шел от нее.       Он взял шпагу и снял с нее чары. В руке осталась сломанная палочка Альбуса Дамблдора. — Ну что тут? — послышался раздраженный голос Поттера. — Откуда она у тебя? — тут же голос стал ледяным и злым. — Ее спрятал отец, — Драко разглядывал два обломка в руке. — Я не знал, — добавил чуть тише. — Тогда почему рванул сюда, как ошпаренный? — слишком громко прошептал третий аврор. — Потому что знал, что тут отец хранит не слишком обычные вещи, — раздражался теперь сам Малфой. — Если подозреваете меня, я готов выпить сыворотку и ответить на все ваши вопросы касательно этого дела, — он чуть приподнял руку с палочкой. — И беглых Пожирателей, — левая рука зачесалась, хотя метка давно не давала о себе знать.       Скорее, она просто почувствовала палочку. Было в них что-то родственное. — Никто не подозревает вас, мистер Малфой, — Поттер сурово глянул на ребят, которые тут же вытянулись по струнке, смотря куда-то в потолок. И снова он обращается к нему на «вы». Занятно. — И нет нужды в этом, — отошел в сторону, пропуская выходящего блондина. — Но. Касательно этой палочки, советую убрать ее так далеко, как только возможно. — Не задумывался, что даже сломанная, она сильнее любой другой? — тихо спросил Малфой, возвращая ее в ячейку, обещая себе убрать ее оттуда после. — Потому что, если она еще работает, ты крайне опасный маг, Поттер, — позволил он себе усмехнуться и губ коснулась легкая улыбка.       А ведь действительно, Поттер был последним ее владельцем и до сих пор им остается, потому что, на сколько он знал, выбить палочку у него не вышло еще ни у кого. А все потому, что будучи весьма ленивым и крайне прозорливым, он сделал так же, как и Дамблдор — посадил палочку на ремни под рукавом. Так она позволяла колдовать, даже без необходимости брать ее в руку. Она являлась рукой. Многие пытались сделать так же, но ни у кого не получалось. Заклинания были либо слабыми, либо не били по нужным точкам, а значит, мазали и приходилось брать палочку в руку, как указку. Поттеру в этом не было необходимости. — Она сломана и не имеет никакой силы, Малфой, — холодно отозвался брюнет, возвращаясь к ячейке.       На этом они ушли, а Драко все пытался понять. Зачем отец спрятал ее? — Ты уже понял это, — ответил тем же вечером Люциус за ужином. — Ты прекрасно знаешь, что они приходили именно за ней и почему, им нужно было убрать тебя. Беллатрикс вздумала воскресить Лорда этой палочкой. Но ее неведение всей истины было забавным, — самодовольно усмехался отец, нарезая на кусочки отбивную. — Какой истины? — разговоры с отцом в таком тоне раздражали. Люциус обожал играть в загадки, отвечать наводящими вопросами и просто откровенно издеваться. Таким образом, ощущая себя умнее и сильнее других. — Той, что Поттер до сих пор является владельцем палочки. Почему ты думаешь, на тебя не нападали пока вы были во Франции? Почему от него быстро сбежал и тот оборотень, что пытался проклясть тебя в Лондоне? — ровная, красивая, но холодная улыбка без отклика в стальных глазах, всегда выглядела ужасающе. — Хочешь сказать, они знают, что Поттер ей владеет, но думают, что если украдут ее, то смогут и Лорда воскресить, и Поттера убить? А ничего, что она сломана? — фыркнул Драко, отодвинув от себя тарелку.       Кормежка Поттером его по обедам, выработалась в привычку. Правда, аппетита от этого не прибавилось, он набрал пару кило, но завтраки с ужинами все еще были кофейными. Иногда с тостами или эклерами. Похоже, обеды Поттера понравились его желудку, жаль, что аппетит так и не появился. — Не будь глупцом, Драко, — скривился в отвращении Люциус, потягивая вино. — Даже сломанная палочка может колдовать. Чего стоил только Уизли на втором курсе, — о да, он был свидетелем того, как Локанса закрыли в Мунго. — Смысл ясен, — вздохнул Драко. — Вот только я не понимаю, тебе она зачем? — он пристально посмотрел на отца, пока тот растекся в своей любимой загадочной улыбочке. — А может я с ними в сговоре? — повел он бровью, произнеся это слишком легко. — Ага, и она лежала у тебя добрых уж скоро шесть лет как, — скептически хмыкнул Драко. — А могла ли сила палочки во время починки другой перенестись? — сказанул какой-то бред, нахмурившись своим же мыслям. — Мой сын, — снова самодовольная ухмылка и Люциус выплыл из-за стола. — Приятных снов, Драко, — пожелал и скрылся в коридоре. — Тогда от этой палочки нет никакого толку, — вздохнул младший блондин, тоже направляясь спать.       Утром он доделал необходимый отчет для аврората и даже приписал туда свою версию происходящего. Не забыв упомянуть то, что обсуждал с отцом. Разумеется, сделал в отдельных папках, одну из которых пометил «Лично ГП».

***

      «Он подстригся. Волосы укоротил. Поправился, кажется. Может, все же питается хотя бы в обед».       Гарри мечтательно смотрел в потолок, основательно так халтуря с работой, пока Фьюри опять учит летать младших. Это ж надо быть такими идиотами, чтобы дважды за месяц нарваться.       «Вспомни себя, ты вообще косячил, как мог и даже после научился приговаривать «Рад стараться!». Веселое было времечко».       Поттер мысленно дал себе в лоб, чтобы не вспоминалась всякая ерунда. Принесенные Малфоем документы были занятными. Он даже свою версию выдвинул. Может, хочет помочь?       «Да брось, просто пытается избавиться от тебя побыстрее. Вот и все! Хотя, выражение его лица было забавным, когда он уверял, что он не имеет к этому отношения. Так и хотелось бы сказать: собирайся, пройдемся до ближайшей тюрьмы там и разберемся». Лебезило подсознание, выдавая весьма яркие картинки событий «допроса». А ведь Гарри должно быть противно от того, что блондин сделал. Он должен ненавидеть его всей душой! Так где же ненависть? Куда она делась?       А ее и не было, точнее, она если и была, то теперь имеет совсем иной вид, не такой, какой бы ты хотел, малыш Гарри! «Тебе понравилось все, вплоть до этого несчастного изнасилования, что и насилием назвать нельзя. Он ведь завел тебя, да ты и сам завелся тогда. Такая сила, ярость, злость в его глазах. Ты мазохист, Поттер!» — Да умолкни ты! — сплюнул брюнет, подорвавшись и решив проветрится до допросных.       Беллатрикс так ничего и не сказала. Хотя он залил в нее уже пять флаконов. Она стойко терпела. Еще и радовалась, что умрет от чертова зелья Волдеморта. Мечта психопатки! — Вы хотели воскресить Лорда? — без предисловий начал Гарри, снова скручивая Пожирательницу и готовя новый флакон.       Женщина, хоть и храбрилась, все же поморщилась и едва заметно сжалась. Еще немного и она расколется. Еще чуть-чуть и все получится. — Вы хотели Бузинную палочку, и с ее помощью воскресить мертвеца, — он откручивал колпачок очень медленно, давая той шанс на самостоятельное решение. — Это лишь твои догадки, мальчишка, — усмехнулась она несколько злобно. Значит, Малфой оказался прав. — И тебе не разрешали это использовать! — А кто мне запретит? Ты опасная преступница, которая уже трижды подписала себе смертный приговор. Так кто мне запретит поить тебя любыми зельями, лишь бы раскрыть дело? — как-то само собой получилось скопировать ухмылку Драко.       Поттер одернул себя, возвращаясь к привычному покерфейсу. Подсел поближе к женщине, задирая ее подбородок к потолку и запихивая в рот бутылек. На этот раз она даже не дергается, лишь содрогается. Видимо, и сама устала от этого. — Я могу все закончить, могу помочь тебе умереть, отправить к твоему ненаглядному, — вдруг ляпнул Гарри. — Если ты расскажешь мне все, — она допила, и он убрал бутыль. — Ты не посмеешь меня убить, мальчишка, — прокряхтела та, заваливаясь на бок и хватая ртом воздух. Ей сейчас невероятно хотелось бы пить.       Из чистого садизма, чистой вредности, брюнет разлил на полу, прямо у своих ног, немного воды, где-то стакан, может чуть больше. Жадность до воды взяла свое, и Лейстрейндж перевернулась на живот, падая у ног Гарри, слизывая с камня капли вожделенной влаги. — Ты жалкая, — отшвырнул он ее. — Я могу все закончить, раз и навсегда. Только скажи мне, — уже рычал он, прижав ее за горло к стене. — Рассказывай, зачем вы полезли в банк? Для чего нужен был Драко? — О, он уже Драко, — залилась крякающим смехом Пожирательница, и Гарри тут же сильнее сжал ее горло, перекрыв поток воздуха. — Говори! — откинул ее от себя чуть подальше, боясь, что может придушить. — Мы не думали о воскрешении, — вдруг заговорила женщина, когда Поттер уже собирался уходить. — Мы хотели переселить его душу в тело предателя Малфоя. Но Люциус отказался, он струсил! — вскричала она. — Этот трус отказался и пообещал убить нас, если мы тронем его сына! О, мы и не думали его трогать, до поры до времени, — она растянулась по полу, смотря на Гарри снизу вверх с полубезумной улыбкой-оскалом. — Ты обещал, Поттер, — ее взгляд помутнел, глаза прикрылись, а губы дрожали. — Ты обещал, что все закончится, и ты убьешь меня. — Продолжай, — холодно отозвался Гарри, стоя в дверях. — Он сам травил своего сына, чтобы убрать его с дороги, но тут появился ты. Надо же, какая удача! Сам Поттер будет защищать его спиногрыза! И он перестал, надеясь, что ты сможешь дать этому предателю достаточно защиты. Он, что б его, знал, что чертова палка все еще у тебя! Она у тебя, ты, мерзкий кусок дерьма! — взвыла она зверем, бешенным и яростным, тут же стихнув. — И наш план накрылся. Но я знаю, что Лорд еще вернется, и мы будем рядом с ним! Я буду рядом с ним! — Конечно, — отозвался Гарри, — будешь.       И ушел, пока она кричала ему вслед и проклятья, и мольбы убить ее. Но он должен был проверить, все ее слова от и до. А это значит, что нужно поговорить с Люциусом. И лучше идти одному. Толпа авроров вызовет подозрения.       Он помнил, как его закинули в поместье в прошлый раз и был там сам, но подозревал, что Малфои сменят защиту и наложат новые заклинания. А значит, придется сначала связаться через каминную сеть и пообщаться так, прежде чем Люциус разрешит ему войти. И у него не будет шанса отказаться. — Добрый день, мистер Малфой, — общаться через камин Гарри предпочитал крайне редко. Слишком уж близко от огня, да и неудобно. — Мистер Поттер, — чуть склонил тот голову, усаживаясь рядом с камином в кресло. — Чем обязан? — Если не хотите огласки, позвольте войти и мы поговорим, — не стал юлить и говорить загадками, просто сказал о данной необходимости. — Потому что Беллатрикс все рассказала. Но пока, только мне. — Входите, — тут же похолодел Малфой, впуская Гарри.       Поттер уже через мгновение был в кабинете Малфоя, который быстро накладывал заклинания тишины и предупреждающие о появлении кого-то за дверью.       На странность, сам кабинет не был темным или в слизеринских мотивах. Деревянная мебель, скорее всего, дуб, горячий красный ковер с узором из ползущих змей-лиан. Стены окрашены в светло серый оттенок с едва заметными узорами. Все было аккуратно, минималистично и сухо. В стиле Малфоев, в общем. — Я слушаю, — Люциус уселся в свое кресло, предложив Гарри занять любое понравившееся. — Вы травили сына, чтобы уберечь его от планов беглых Пожирателей или потому, что хотели им помочь? — сразу в лоб. Да и чего тянуть? — Убрать его с их дороги, — отозвался Малфой, понимая, что это не официальный визит. — Потому что я отказался участвовать.       Гарри кивнул, соглашаясь с такой версией, но выдвигать ее в аврорате лучше не стоит. — Тогда, у меня к вам есть просьба, Люциус, — он смотрел на Малфоя, который внимательно слушал, крутя в руках любимую трость. — Вы сами расскажете об этом своему сыну. И больше никогда об этом не заикнетесь. Никому! — добавил брюнет, вставая. — Что ты задумал? — нахмурился Люциус, поднимаясь. — Как вы и предполагали, — он перешел на деловой тон, распрямив плечи и смотря на Малфоя старшего. — Они хотели воскресить Темного Лорда с помощью палочки. Больше нам ничего не известно, потому что Лестрейндж убила себя, — подошел к камину, стараясь запомнить неподражаемое удивление в глазах Люциуса. — Прошу простить, у меня есть дела. Палочку я конфискую завтра, как улику, — шагнул в камин и исчез.       Вернувшись в допросную, Поттер подсказал, как та сможет убить себя сама. Без его помощи. Он сказал, что поможет, но не сказал, что сам сделает это. И она сделала.       Утром следующего дня на первой странице «Пророка» пестрела посмертная колдография Лейстрейндж.       «Самоубийство в Министерстве! Куда смотрят авроры?» — кричал заголовок, и Гарри даже не стал читать статью. Он знал настоящую правду, а не ту, что там напечатали.       Как и сказал, следующим днем он с ребятами изъяли палочку, отправив ее в хранилище министерства, как опасный предмет. В тот день Гарри видел Малфоя в весьма странном виде. Он был зол, чрезвычайно зол, как никогда. Каждое его слово сочилось, как смертоносный яд, взгляд был страшнее василиска, а движения плавны и легки, как у вейлы в период охоты. Гарри машинально старался держаться от того подальше и ловил себя на мысли, что хочет его поцеловать. До безумия хочет его поцеловать! — Как это понимать? — ворвался в его кабинет разъяренный блондин, быстро заперев дверь и наложив пару заклинаний. Теперь, этот кабинет был маленьким убежищем. — Что? — ежился Гарри, стараясь не смотреть в глаза Драко. — Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! — взревел Малфой и Гарри, как собачка, повиновался.       Даже Малфой ошалел от этого. А брюнет тут же проклял себя за это и, резко встав, отвернулся к шкафу. — Во-первых, мистер Малфой, потрудитесь объяснить доходчивее ваше возмущение, а во-вторых, убирайтесь из моего кабинета! — вскрикнул Поттер, снова натянув на себя непроницаемую маску. Спасибо Фьюри, научил. — Зачем ты защитил отца? Он рассказал мне, все рассказал, — шипел Драко, оперевшись о стол руками и пристально следя за Поттером. Гарри ежился под его взглядом и желал, как можно скорее спровадить его. — Потому что я так решил, — прорычал в ответ, не ожидая от себя такого. — Мне так захотелось, понятно? — И это после всего, что я сделал? Что он сделал?! — никак не унимался блондин, сдирая ногтями лакировку со стола. — А что ты сделал, Малфой? — глянул с прищуром, скопировав его позу и не отрываясь смотря в бездонные серые глаза. — Поимел меня и забил. А теперь хочет, чтобы я не сделал того же? О, или ты думал, что после такого я к твоим ногам паду ниц? — бил, как можно сильнее бил. Лишь бы прекратить все это раз и навсегда. — Я не… — отшатнулся Драко, сжимая руки в кулаки. — Не волнуйся, я ничего не забыл, но и придавать этому особого значения не буду, — Гарри выпрямился и впервые пытался смотреть на того сверху вниз. Не только потому, что хотел этого, но и нуждался в осознании того, что не является ниже него, не подчинен ему, не зависит от него. — Мне не за что тебя ненавидеть, Драко, — уже спокойнее добавил, возвращаясь в кресло. — А теперь позволь мне работать, — снова непроницаемая маска и тонна безразличия, за которой скрывались самые сумасшедшие его вопли.