К морю

День был усталым. Солнце светило вполовину. Ада одна бродила по палубам, взгляд её бессмысленно бросался из стороны в сторону. Было ли ей грустно? Не знаю. Вероятно, это не была та грусть, которую испытывают люди, когда что-то теряют. Ада не могла потерять Елену Владимировну — у неё никогда её не было. Преподавательница занималась своими делами или хотела, чтобы Ада так думала, поэтому она исчезла, как будто никогда её и не существовало. Девушка понятия не имела, где она может быть, но её блуждающие бесцельно глаза невольно в какой-то странной надежде останавливались на похожих свитерах, на похожих прическах, на цветах. Может быть, она просто не хотела, чтобы этот разговор зашел дальше, чем должен был, и поэтому испарилась? Однако же Ада прекрасно понимала, что их разговор зашел слишком далеко гораздо раньше. Когда начался. Винила ли она себя в том, что подняла его? Нет. В каком-то смысле она собой даже гордилась. Ада никогда бы не подумала, что у неё хватит на это смелости, но почему-то там, глядя на утреннее море, на беззаботные волны, она даже подумать не успела — просто сказала. Просто сказала. Значит, так должно было быть? Она не хотела говорить. Нет, нет! Иногда, когда Ада чувствовала, как давит её всё на свете, как будто стоит она одна на широком перекрестке под проливным дождем, одна-единственная мысль приносила ей покой. Она, уставшая и мокрая, скрипела входной дверью, снимала шарф, свой плащ, сапоги, бросала сумку в угол, едва сдерживая слезы, забегала в комнату, падая на пол, и обнимала беззвучно её колени, и обе они молчали, и Елена Владимировна всё, конечно же, понимала. В реальности же она никогда не могла знать наверняка, что женщина слышала, когда слушала её. Что она думала. И в этом видела Ада непреодолимую пропасть — если люди чужие друг другу, они не услышат слов. Никогда. Вечером Ада вернулась в каюту, но преподавательницы по-прежнему не было. Она приземлилась на её кровать. Там лежал её злополучный доклад и программы конференции. Незакрытые ручки. Обрывки листков в клетку с какими-то заметками. Телефон крышкой вниз. Ключ от каюты. Влажные салфетки и паспорт. Всё это составляло единый нерушимый альянс предметов, которые всегда преподавательница носила с собой в маленькой сумочке через плечо. Сумочка тоже лежала рядом. Казалось, сама она только что была здесь. Незаметно сон овладел девушкой, и она отключилась на чужой постели. Когда она проснулась, Елены Владимировны по-прежнему не было. Была уже глубокая ночь. Ада быстро поднялась с кровати. На какую-то долю секунды — боже, какая ерунда пришла ей в голову! — девушке подумалось, что действительно Елены Владимировны никогда и не было, и она просто придумала её сама, или же она растаяла на солнце, или её унесло ветром в черное небо. Глупости! Лаборантка быстро накинула плащ и вышла из каюты. Лайнер, который вез тысячи людей через бескрайнюю ночь, был действительно огромен: шестнадцать палуб, сотни коридоров, бесчисленное множество дверей, стекол, витрин. Она понятия не имела, с чего начать. Всё, казалось, наплывало на неё, смеялось девушке в лицо. Какой маленькой она была! Коридоры пустовали. Ресторан был закрыт. За стеклянными дверями остался только рабочий свет. Было тихо. Ада пробежала четыре палубы. Безуспешно. Девушка вспомнила, как она, молоденькая студентка, так же бегала по университету в надежде найти Елену Владимировну и поговорить насчет научной работы. С тех пор она почти не изменилась. Она всегда умела пропадать. Бывало, заходишь на кафедру, и Ольга Борисовна только разводит руками: «Понятия не имею, где её носит. Звоните». Но Аде всегда везло. Ада всегда её находила. Она готова была расплакаться прямо там, посреди коридора. Впрочем, её никто бы и не услышал. Куда она могла пойти? Куда она могла деться? А что, если сейчас она просто веселится и пьет с тем седовласым лощеным пальто в его каюте? От этой мысли всё внутри Ады неистово загорелось. Она резко повернула назад и направилась обратно к себе, вытирая слезы. «Это не моё дело, — вертелось в голове, — не моё дело. Плевать я хотела, где она и с кем! Это не моё дело!». Она сделала пару решительных шагов и остановилась. Нет. Нет. Она была не с ним. Какая-то странная уверенность вдруг кольнула её. Ещё три палубы. Ничего. Девушка прочесывала коридоры один за другим, но как будто знала наверняка, что не найдет там Елену Владимировну. Она чувствовала, как будто действительно знала, что её там нет. И всё же она понятия не имела, где она может быть. Но не могла, не могла же она просто испариться! Ада, казалось, была одна в огромном черном море. Она обошла ещё две палубы и тяжело дышала. Какая глупость! Может быть, Елена Владимировна просто-напросто не хотела её видеть? Может быть, она хотела побыть одна? Что ж. Это её выбор. Ада уважала его. Она поднялась со ступенек и нехотя направилась к себе в каюту. Может, она уже там? «А я Вас везде ищу», — приготовилась сказать девушка облегченно, но не пришлось. Её кровать по-прежнему пустовала. Ада снова села на неё. Какая-то глухая тревога разрасталась внутри. Никого не было. Всё дремало. Ада сидела на кровати преподавательницы и не могла понять, почему её нет. Куда она могла исчезнуть? Почему её нет так долго? Почему все её вещи здесь? Оставила салфетки, паспорт… Как она вышла без своей сумочки? Без телефона? Без… Ада резко вскочила с кровати и вылетела из каюты с плащом в руках.