your hand in mine (pt. iii)

К ее щекам нежно прижимают поцелуи, вытягивающие ее из легкой дремоты. Это происходит тихо и плавно; ей кажется, что это пробуждение не может быть идеальнее. – Привет, – шепчет Лекса, когда она открывает глаза. Комната погрузилась в темноту, и она лежит к Лексе лицом, спутавшись вместе. Их ноги переплетаются, и их пальцы, и их дыхание. Кларк не может разобрать, где заканчивается она и начинается Лекса, и она хочет вечно ощущать себя подобным образом. – Привет, – шепчет она в ответ, зарывая руку в непослушные волосы Лексы, и притягивает ее ближе, оставляя на губах поцелуй. Чувствует ее ответную скромную улыбку и сонные ухмылки, и ощущает, как ее спину лениво поглаживает ее рука. Лекса касается ее лба своим, когда они спустя несколько секунд медленно отстраняются. – Поверить не могу, что продержалась столько времени без тебя, – тихо говорит она. Ярко-зеленые глаза сияют, глядя на Кларк. Умиротворенные. Счастливые. Ее сердце почти болезненно сжимается в груди. – Я скучала по этому. – Ее признание скромное и милое, и Кларк безумно нравится такая Лекса. Она снова прижимается к ее губам в коротком, небольшом поцелуе. Просто чтобы почувствовать ее ближе. После сегодняшнего прорыва метафорической дамбы ей хочется никогда не переставать касаться Лексы. Ни на секунду. Похоже, она еще как минимум месяц будет самым прилипчивым человеком на планете. Но, судя по тому, как Лекса подается навстречу, она совершенно не против. Она бы все равно не смогла держать себя в руках, даже если бы попыталась. Лексе придется либо принять это, либо переехать на другой континент. – Я тоже по тебе скучала, – повторяет она свои ранние слова, улыбаясь. Боже. Это было– слишком. Она столько раз представляла этот момент. Думала о нем, грезила о нем, рисовала его – она уже представляет, как легко порозовеют щеки Лексы, когда она покажет ей рисунки. Потому что теперь она может. Однако в ее – многочисленных, многочисленных – фантазиях, во время их сердечного примирения они занимались любовью не один раз. И она не пытается сказать, что это не было сердечно. Это было гораздо, гораздо значимее – но и в определенном плане истощающе. Она вылила в это свою душу. Они обе. И, по понятным причинам, после этого им понадобилось вздремнуть. Она проводит большим пальцем по щеке Лексы, прежде чем опустить на нее поцелуй. – Который час? – бормочет она. Лекса пожимает плечами и даже не пытается найти их телефоны. Почему-то это делает Кларк бесконечно счастливее. – Понятия не имею, – улыбается она. – Не волнует. – Меня тоже, – сообщает Кларк и снова ее целует. Улыбка Лексы не меркнет, когда она отстраняется. – Как ты себя чувствуешь? – она должна спросить. Ей придется еще долго учиться этого не делать. Но прямо сейчас, в этот момент это не кажется ей такой плохой идеей. Привычки трудно искоренить. С некоторыми из них приходится учиться жить. Лекса трется носом о ее щеку, давая ей знать, что она не напряжена или раздражена. – Я чувствую себя идеально, – низким, хриплым голосом говорит она. – Благодаря тебе. – Тело Кларк моментально реагирует на ее нежности, и поэтому ей не приходится долго думать над ответом, когда она спрашивает. – Как ты себя чувствуешь? – Я, – пытается ответить Кларк,но остальная часть фразы теряется в легком стоне, когда руки Лексы находят ее грудь и дразняще пробегаются пальцами под пышными формами. И все же ей удается ответить. – Я – невероятно. Я чувствую себя потрясающе. – Она находит губы Лексы своими, жадно и отчаянно, и ее голова кружится, когда их языки мягко соприкасаются. – Ты потрясающая, – выдыхает она, когда Лекса медленно отстраняется. Лекса застает ее врасплох, когда переворачивает ее на спину, и Кларк издает нехарактерный для себя писк, когда она нависает над ней с легкой, самодовольной улыбкой. – Это было так мило, – говорит она и ухмыляется лишь сильнее, когда Кларк надувает губы. – Мило, – вздыхает она. – Ладно, я это переживу. – Хорошо, – говорит Лекса, наклоняясь и целуя ее в губы. – Потому что ты милая. – Как и ты. – Вовсе нет, – моментально раздается негодующий ответ. – Я крутая и классная. – О? – Кларк игриво вскидывает бровь, медленно ведя руками по спине Лексы к плечам. – А я – нет? – Ты тоже. Но еще ты милая. – Так почему ты не можешь быть одновременно крутой и милой? – обходительно спрашивает Кларк. Ее пальцы танцуют по напряженным бицепсам Лексы, игриво и почти невесомо. – Я, эм, – запинается Лекса, слишком отвлекаясь на ее касания. Когда Кларк подается вперед и мягко пощипывает губами ее подбородок, она сдается. – Да. Как скажешь, – бормочет она и гонится за ее губами. Она улыбается в поцелуй, но вскоре он становится откровеннее, и улыбка тает, оставляя за собой глубокое, горячее давление внизу живота, которое быстро расползается по телу. – Лекса, – горячо выдыхает она в ее губы. Неожиданно ее руки оказываются повсюду, и она ерзает под ними, уже ощущая себя на грани и понимая, что до финиша ей не потребуется много усилий. Это – вес Лексы, вдавливающий ее в кровать, ее руки, сжимающие и скользящие, пока она медленно ее поглощает – она больше никогда не хочет этого терять. Она не может этого потерять. Это смешно – как она близка к кульминации просто от того, что вновь чувствует, что она ей принадлежит в почти первобытной манере. Голое бедро Лексы втискивается между ее ног, осторожно ее проверяя, и она резко выдыхает в ее шею, обнаружив Кларк уже мокрой. – Быстрее, – стонет она. Ее руки вцепляются в плечи, и она жмется к ней, покатываясь бедрами навстречу в попытке найти облегчение в давлении. – Я хочу – быстрее. – Резкая нужда в том, чтобы ее взяли – завладели – практически подавляет все остальные чувства, и она слишком в ней теряется, чтобы пытаться дать ей какое-либо объяснение, кроме желания Лексы. Желания принадлежать Лексе. Длинные тонкие пальцы осторожно ее прощупывают, но не встречают никакого сопротивления, когда проскальзывают внутрь. Два – Кларк выгибается в спине, хватая ртом воздух. Три – ее ноги огибают талию Лексы, словно по собственной воле, и лишь сильнее открывают ее перед ней. Теперь Лекса еще глубже; гораздо, гораздо ближе к ней, и она бы ни на что это не променяла. – Бля, – срывается с ее губ, прежде чем она находит ими губы Лексы и практически впивается в них своими. Сильнее, думает она, но вместо этого издает лишь жалкий скулеж, потому что Лекса каким-то образом ее понимает и повинуется. Все заканчивается позорно быстро; Кларк стонет в губы Лексы, сжимаясь вокруг нее, быстро и ритмично, и удовольствие растекается по ее венам. Вот только Лекса на этом не останавливается. Она отстраняется и сменяет позу, опираясь на локоть. Ее пальцы продолжают двигаться в Кларк, на этот раз медленнее, сопровождая каждый толчок движением бедрами. – Посмотри на меня, – говорит – требует – она, и глаза Кларк, ранее закрытые в остром удовольствии, резко распахиваются, встречаясь с темно-зелеными. Все, что ей остается делать – это держаться из последних сил, когда Лекса ее берет. Первый оргазм помог снять напряжение, и сейчас она не беспокоится, что все слишком быстро закончится. В этот раз ее удовольствие нарастает медленнее, плавнее, и Лекса это знает – помнит, думает Кларк со знакомым восторженным восхищением. Когда Лекса выгибает пальцы, она ожидает – и приветствует – тупое покалывание по всему телу, прокатывающееся под кожей. Это неописуемо. Единственное, что остается в этой ситуации – это чувствовать, и так она и делает, когда хватается за Лексу и катится на волнах удовольствия, почти неконтролируемо постанывая и извиваясь. – Черт, – шепчет Лекса, когда бедра Кларк начинают двигаться в такт с движениями ее пальцев. – Обожаю, когда ты так делаешь. – Единственный внятный ответ, на который сейчас способна Кларк – это стон, но, кажется, Лекса его принимает. – Тебя так приятно ощущать, – говорит она тем низким тоном, что сводит Кларк с ума – как и, впрочем, все остальное в Лексе. – Такая горячая на моих пальцах. Такая мягкая, такая влажная… Такая хорошая девочка… – Ее это тоже сводит с ума, Кларк это слышит; в дрожи ее голоса и в паузах между пылкими словами. От этого ей становится только лучше. Моя девочка, бормочет Лекса в ее шею между поцелуями и мягкими пощипываниями. Моя, и ногти Кларк впиваются в ее кожу. Она близка. Достаточно одного рваного движения, одного смазанного поцелуя и лихорадочной похвалы, и Кларк кончает, сильно и протяжно, выливаясь на пальцы Лексы. И Лекса рядом и держит ее в руках, когда она рассыпается. Жадно смотрит, как она рушится. Когда она приходит в себя, то обнаруживает на себе руки Лексы, сильные и уверенные, пока их хозяйка прижимает поцелуи к ее волосам. Она поднимает голову с ее груди, глядя на ее расслабленное лицо. – Мы никогда не вылезем из этой кровати, – серьезно сообщает она. Лекса не смеется. Она лишь смотрит на нее, сглатывая. – Я не возражаю, – бормочет она. Ее пальцы медленно и осторожно убирают волосы с лица Кларк. Она чувствует на них свой запах; не раздумывая берет ее руку и направляет себе в рот, лениво облизывая ее пальцы, пока Лекса застывает и наблюдает широко распахнутыми глазами. Соленые. На этом она не останавливается. Затем следует ладонь Лексы, и Кларк мягко пощипывает кожу губами, пока пальцы Лексы поглаживают ее щеку. Один последний поцелуй, и она перемещается на ее челюсть, осторожно их переворачивая. Ее шея. Хрупкие, выпирающие ключицы – Кларк не может отказать себе в удовольствии провести по ним языком и втянуть губами нежную кожу, и Лекса дрожит под ее касаниями. Ее вздохи оказываются для Кларк необходимой поддержкой, и она спускается ниже. Останавливается на груди, орошая ее поцелуями и мягко обхватывая нежную плоть, и Лекса выгибается ей навстречу, издавая едва слышный стон. Ее ноги раздвигаются, и она подается вперед бедрами, ожидая, что Кларк предоставит нужное ей давление. Но она задумала другое. И Лекса быстро это понимает, когда она спускается ниже, оставляя за своими губами влажную дорожку на напряженном животе и по пути проводя языком по пупку. – Кларк, – раздается одновременно восхищенная мольба и испуганный вопрос. Рука Лексы пробегает по ее волосам, побуждая ее замедлиться. Когда она поднимает взгляд, то встречается с широкими и почти взволнованными зелеными глазами. – Ты- – говорит Лекса и обрывает себя, сглатывая. Она возвращается обратно, желая ее успокоить. Губы Лексы, вопреки желанию, что чувствует на них Кларк, неуверенно отвечают на поцелуй. – Ты не обязана, – рваным шепотом говорит она. – Но я хочу, – отвечает Кларк. Ее глаза, должно быть, стали практически черными от желания. Ее голос падает ниже. – Я хочу тебя попробовать, – выдыхает она, и Лекса не сдерживает ломанного вздоха. – Очень – очень сильно. Просто… – Она вдыхает, на момент задерживая дыхание. – Направляй меня? – Да. – Два изумруда сверкают. – Если ты уверена. – И Кларк спускается вниз по ее телу, оставляя небольшие, неспешные поцелуи по пути. Живот Лексы начинает дрожать к тому моменту, как Кларк удобно устраивается между ее скромно разведенными ногами, поглаживая ее бедра. – Боже, – слышит она сдавленный вздох, когда оставляет долгий поцелуй внизу ее живота. Пресс Лексы подскакивает и напрягается, когда она неуверенно проводит языком по ее поясу Аполлона, и улыбается вопреки собственному волнению. А его в ней много. Потому что – естественно она этого хочет. Но помимо этого ей хочется, чтобы Лексе было хорошо, а она никогда этого не делала, и – пожалуй, ей не стоит накручивать себя подобными мыслями, когда она в буквальном смысле лицом к лицу с заданием. И крайне сложным. Она глубоко вдыхает, пытаясь успокоиться. Запах Лексы наполняет ее легкие, теплый и соленый, с ноткой мускуса, и на момент она закрывает глаза и наслаждается им. Она все еще волнуется, но лишь самую малость. Она собирается сблизиться с Лексой на совсем другом уровне, и она ей позволяет. Она здесь, податливая, готовая и молча смотрящая на нее широкими, доверчивыми глазами, и как она может думать о чем-то ином, кроме нее? Лекса давится еще одним вздохом, когда она проводит носом по внутренней стороне бедра и приближается к ее центру, чтобы посмотреть ближе. Она красивая; естественно она красивая. Сверкающе-влажная и мило-розовая. Ждет, когда ее возьмут. Кларк невольно ерзает на матрасе от этих мыслей и подается вперед. Один только запах кажется ей аппетитным, и она сглатывает и облизывает губы, глядя на Лексу, чей рот приоткрылся в нервном ожидании. Ее рука находит пальцы Лексы и переплетается с ними, а другая обхватывает бедро и осторожно ее притягивает. Мягкая. Первое, что приходит ей в голову, когда она ее пробует. Мягкая и одновременно прочная, и теплая, почти горячая, и влажная и вкусная на ее языке. Глаза Кларк захлопываются в удовольствии против ее воли, а движения ее языка между нежных складок Лексы становятся увереннее и протяжнее. Она исследует ее со всей нежностью, что в себе находит, даже когда все внутри нее кричит нырнуть в нее и поглотить. Когда рука Лексы находит ее затылок, а бедра начинают ерзать у ее лица, явно сигналя о ее нетерпении, Кларк понимает, что она не будет против. Глаза Лексы широкие и кристально зеленые, когда она открывает свои и замечает ее взгляд. Она рвано дышит; рука Лексы отпускает ее волосы, хватаясь за простыню и сжимая, когда язык Кларк поднимается вверх и мягко проводит по клитору. – О боже, Кларк, – стонет она, и Кларк слышит в этом сигнал. Она пытается вспомнить все, что с ней делала Лекса и что ей понравилось, но это дается ей крайне сложно, когда она окружена Лексой. Она не может думать; не смогла бы выдать внятного предложения, если бы это понадобилось. Есть только она, стекающая на ее губы, и ее ноги на плечах. Кларк намерена выпить ее до последней капли. Она начинает дрожать под ее языком. Кларк это чувствует, и это несравнимо ни с чем, что она когда-либо ощущала. Что она когда-либо ожидала. Это так разнится от простых прикосновений пальцами. Ощущать ее подобным образом – это самое интимное, что она когда-либо делала с другим человеком. И Лекса никогда, никогда не была перед ней такой беззащитной. Это поистине божественный подарок. Она собирает влагу губами, в ответ получая лишь больше, чувствуя, как она стекает по подбородку. Кларк лишь улыбается. Проводит большим пальцем по костяшкам Лексы и мягко, но уверенно надавливает на низ ее живота, удерживая ее на месте. Кларк вновь подается вперед и протяжно и грязно целует ее лоно, и Лекса резко, сдавленно стонет и застывает. И затем Кларк проскальзывает языком внутрь, ощущая бархатный шелк ее стенок, и восхищенно стонет, когда Лекса дрожит и сжимается вокруг, крича ее имя. Она никогда не была настолько громкой, отстраненно думает она, ведя кончиком носа по ее коже и поглаживая рукой везде, до куда может дотянуться на теле Лексы, пока та спускается со своего пика. Это потрясающе. Она останавливает свои поцелуи и ласкания языком лишь когда Лекса слабо надавливает на ее голову. Она все еще рвано дышит, когда Кларк поднимается вверх по ее телу и смотрит на нее с беззастенчивым любопытством и восхищением. – Как ты себя чувствуешь? Лекса бездыханно смеется. – А тебе как кажется? – хриплым голосом спрашивает она. Кларк пожимает плечами, в ответ на что Лекса закатывает глаза и притягивает ее за шею. – Ты была невероятной, – шепчет она. Грудь Кларк разгорается от гордости и сладкого, иступленного счастья, когда Лекса глубоко ее целует. Она улыбается, когда та мычит от обнаруженного на ее губах собственного вкуса. –Я не… ожидала так быстро закончить, – тихо признается Лекса, когда они отстраняются. Улыбка Кларк становится шире. – Восприму как комплимент, – говорит она, чувствуя себя нахально. Скорее всего так и выглядя, если судить по вскинутой брови Лексы. – Тебе и стоило, – говорит она, прежде чем снова ее поцеловать. Кларк могла бы провести так сутки напролет, думает она. Просто лежать и целоваться между занятиями любовью. Как жаль, что это невозможно. Словно прочитав ее мысли, телефон Лексы начинает звонить, стоит его хозяйке начать мягко целовать ее шею. Она думает, что с годами будет ненавидеть этот звук только сильнее. Лекса вздыхает и отстраняется, виновато на нее глядя. – Это скорее всего Анья, – говорит она. – Я, эм – я не говорила ей, что мы… продлим наше пребывание. Кларк кивает и перестает дуть губы, когда Лекса наклоняется и их целует. – Тебе лучше ответить, – вздыхает она. Лекса пытается встать, когда берет телефон с тумбочки, но руки Кларк, обнимающие ее за талию, усложняют задачу. – Кларк, – смеется Лекса. Но не двигается. – Не хочу тебя отпускать, – бормочет Кларк в ее плечо и целует его. – Можешь и тут ответить. Лекса лишь качает головой, но повинуется. – Анья, – произносит она вместо приветствия, проведя пальцем по экрану. – Где ты? – Тон Аньи резок и нетерпелив. Сразу к делу, как и всегда. Кларк закатывает глаза, но мысли о советнице Лексы моментально улетучиваются из головы, когда она занимает себя объятиями обнаженного тела Лексы. Стоит отдать ей должное, ее голос не дрожит, когда она отвечает. – Я все еще с Кларк, – спокойно говорит она. – Планы изменились. Я буду завтра. Извини, что не предупредила заранее. Анья недолго молчит. – Все в порядке? – спрашивает она, и беспокойство в ее голосе заставляет Кларк вздохнуть. Но Лекса поворачивается, чтобы чмокнуть ее в губы и потереться о ее нос своим, и неожиданно ей становится гораздо лучше. – Да, – говорит она, не сводя глаз с Кларк. – Все идеально. В этот раз Анья не молчит. – Ты ведь с ней переспала? – довольно спрашивает она, усмехаясь. Кларк с удивлением ощущает, что ее щеки краснеют, а Лекса прокашливается. – Не думаю, что это твое дело, Анья, – предупреждает она. Что только все ухудшает, потому что она фактически подтверждает предположение Аньи. Смех ее советницы резкий, но теплый. – Она, должно быть, хороша-- –Я не собираюсь принимать участие в этом вульгарном разговоре, – моментально останавливает ее Лекса, отворачиваясь от нее. Кларк не может не гадать, стала бы она об этом говорить, не будь ее здесь. Не то, чтобы это ее волновало. Они, в конце концов, изумительно друг другу подходят. – Я приеду завтра вечером. – Затем ее губы изгибаются в улыбке. – И я жду детального отчета о твоем свидании с Рэйвен. Теперь настала очередь Аньи прокашливаться. – Просто приезжай как можно быстрее. – Хорошо. – Улыбка Лексы становится победной. – До скорого, Анья. – Она лишь смеется, когда ее советница кладет трубку, ничего не ответив. – Мне, наверное, тоже нужно поговорить с Рэйвен, – говорит Кларк, когда Лекса кладет телефон на тумбу и поворачивается к ней. Она, однако, даже не пытается взять свой, и улыбка Лексы становится одновременно нежной и самодовольной. – Хорошо, – низко произносит она. На четвереньках забирается на кровать и ползет к Кларк, которая отстраняется назад, пока не натыкается головой на изголовье. – Как скажешь. – Ага, – выдыхает Кларк, наблюдая, как она садится на пятки, медленно протягивает руки и поглаживает ее колени, побуждая в приглашении раздвинуть ноги. – Ага. Потом. – Потом, – повторяет Лекса, и ее руки скользят вверх по бедрам и животу, когда она поднимается на колени и ловит ее губы в голодном поцелуе.