C'est la vie

Для Минхена СонУ словно полюс с противоположным значением. Хван сдержанный, спокойный, расчетливый, а Он ровно такой, каким сам Мин был когда-то давно: яркий, эмоциональный и доверчивый. Порой до совершенно детской наивности. Полюса ведь обычно не сталкиваются. Незримая ось держит их друг от друга на расстоянии, но это в природе, а у Минхена своя гравитация, которой на законы физики наплевать вовсе. Хвану вообще на все наплевать, когда Он ему улыбается, парень тогда все своё величие похеривает к чертовой матери, и в ответ также счастливо-белозубо. Только вот проблема в том, что красивый брюнет всем так же ярко и тепло, и во все свои тридцать два, или сколько там у него, и «Император» злится. Пальцами по стене стучит и хмурится. А «полюс» не понимая: — Мин, ты чего такой сердитый? — руками тонкими обвивает заботливо, а у того воздух сквозь пятки улетучивается, вместе с остатками разума, он СонУ в ответ обнимает резко и просит, как маленький: — Посиди со мной, хоть минутку, — голову на плечо худое кладет и глаза прикрывает. — Что с тобой, Хван? — несколько оторопело интересуется красивый мальчик. — Просто устал. — А-а, понятно. Все таки Он СонУ наивный. А ещё вкусный. Пахнёт кофе и кедром, потому что первое любит, а второе от шампуня с хвойным запахом. Минхен сразу горы представляет. Маленький домик у озера. Их с Оном в креслах, с дымящимся в кружках кофе, и кедры, на ветру шумящие. А ещё облака, белые, воздушные, словно сахарная вата, которую так любил в детстве, и пальцы собственные с изящными переплетенные вместе. СонУ руку выдергивает, Хвана из грёз возвращая. — Ты странный в последнее время, — констатирует брюнет и поднимается, чужое тело отпуская. Минхен молчит, только уши чуть красные. Они с Оном два полюса. Тот на него никогда иначе, чем на друга не посмотрит. И никакие законы химии тут не властны, и даже зелье приворотное вряд ли сработает, к тому же где ему взяться в современном мире. Хван обреченно вздыхает, смотрит на губы тонкие с оттенком вишни и вспоминает аллеи весенние, розовыми лепестками усыпанные, и небо тёмное в звёздах. Ему бы хоть раз к ним прикоснуться, вкус под своими почувствовать… Но ось незримая лучше природной держит, все-таки они разные. У Она своя вселенная, клетчатыми рубашками переполненная, а Мину только и остаются эти случайные пара минут дружеской нежности, да сны, где он под вишнями губы мягкие целует трепетно и в глазах щенячьих, на него с любовью смотрящих, тонет…