C'est la vie

Больше всего на свете Сеун любил небо. Синее до невозможности и бескрайнее. Часто он представлял себя чайкой, парящей высоко-высоко над городом. Забираясь на школьную крышу, он ложился на согретый солнцем шифер и следил за медленно плывущими вдалеке облаками. Музыку Сеун тоже очень любил. Она дарила ему ощущение свободы и невесомости, он закрывал глаза и растворялся в льющихся из наушников звуках, словно сам становился так любимым им небом. Мию он встретил весной, когда вишни уже начали сбрасывать увядающие цветы на мостовые. Она была студенткой по обмену из Японии. Маленькой, аккуратной птичкой впорхнула она в его сердце, да там и осталась. Проблема состояла лишь в том, что при всей своей внешней коммуникабельности при этой хрупкой девочке все красивые слова Сеуна улетучивались напрочь, оставляя в груди смущение и неловкость. Ситуацию значительно усугублял тот факт, что в корейском Мия путалась, как в кустарниках на побережье. Будучи парнем сообразительным Сеун решил поступить самым наиромантичнейшим образом и сочинить для возлюбленной песню. Он усердно провёл за клавишными несколько дней, создавая воздушную, нежную мелодию, так подходящую образу самой девушки. Положив диск в яркий оранжевый пакетик, он подложил его в ящичек обожаемого объекта. Привычно выпрыгивая сквозь люк на крышу, он заметил хрупкую фигурку у железных перил. Девушка сидела, притянув острые коленки к груди и положив на них маленькую очаровательную головку, глаза её были закрыты, а в ушах уютно устроились смешные розовые наушники. Сеун улыбнулся, он сел, спрятавшись за широкой трубой, и украдкой изучал точеный расслабленный профиль. Так повторялось много раз. Он писал песни, она слушала их на крыше. Постепенно он все реже смотрел ввысь и все чаще на красивую девушку у перил. Весна подходила к концу, но найти в себе сил признаться у парня не обнаруживалось. Яркий, привлекательный мальчик, становился совершеннейшим растяпой рядом с изящной девушкой. Он густо краснел и, немного заикаясь, извинялся и убегал прочь, когда она с ним заговаривала. Мия была общительна и добра абсолютно со всеми. "Наверное её задевает моё отношение", - думал расстроенный мальчик. Он много раз хотел подойти и заговорить первым, но простое ПРИВЕТ застревало где-то посередине горла, и звуки отказывались вырываться наружу. Словно понимая его беду, небо хмурилось, становясь из синего серым, плакало мелком дождём и сверкало грозою. Сеун грустил, писал трогательные песни об одинокой любви и вздыхал вечерами, глядя на далекие звезды. Наверное все так и закончилось бы, если бы не однажды, когда она молча подошла к нему и надела наушники на голову, смущенно краснея. Под неумелую мелодию нежный голос сказал ему : "Я люблю твои песни, написанные для меня". А когда он удивленно вытаращил свои глаза на неё, она рассмеялась и прошептала: - Я всегда знала, кто кладёт диски в мой ящик, - и немного подумав добавила, - и на крыше, я чувствовала, что ты рядом, Сеун. И я тоже очень люблю небо.