C'est la vie

Даниэль смотрит на покрытое золотистым загаром гибкое тело, свернувшееся в мягкий клубок вокруг собственного, и блаженно улыбается. Его "малыш" ста семидесяти девяти сантиметров роста, и веса никак не меньше шестидесяти, при взгляде на которого, сердце начинает буквально захлебываться нежностью. Кан медленно проводит рукой по костлявой ключице, наблюдая, как вздрагивают во сне уголки тонкого рта, а потом припадает губами к чужому плечу, прокладывая жаркую дорожку вдоль хрупкой шеи. СонУ стонет и поворачивается на спину. Ему нравится эта игра, он все ещё в полудреме, но тело уже отзывается на мягкие, пока ещё не настойчивые прикосновения младшего. Юноша едва заметно улыбается, позволяя Даниэлю использовать себя по его желанию. Весенний ночной воздух врывается из полуоткрытого окна, колыша ажурные занавески и чуть остужая, горящую под умелыми руками, кожу. - Не спишь? - хрипло шепчет светловолосый и прикусывает забавно торчащее розовое ушко. Брюнет вздрагивает, выдавая себя полностью, тянется потом навстречу пухлому рту и нетерпеливо впивается жаждущими губами. Они вновь начинают свой причудливый танец, когда то один, то второй прикусывает опухшие половинки другого. Их языки перемешиваются, исследуя оставшиеся ещё неизведанными частички влажного рта (если таковые ещё остались, конечно). Гибкие пальцы младшего двигаются ниже, лаская сначала медовую грудь, а потом точеные бёдра любовника. Парень отрывается от тонких половинок и снова возвращается к бледной шее, проводит языком по её бархатистой, чуть солоноватой от проступившего пота, поверхности, а потом яростно прикусывает зубами. Из груди брюнета вырывается хриплый стон, он тянет свои изящные руки вверх и зарывает их в белокурой шевелюре, прижимая Даниэля сильнее. Для его партнера это словно сигнал, ведущий к более активным действиям. Он обхватывает чужое бедро, перемещая свой вес на тело другого, стряхивает с себя тонкие руки и опускает голову, припадая к чуть впалой груди. Нежные бугорки сосков призывно торчат, ожившие от возбуждения, он захватывает один из них умелыми губами, заставляя СонУ выгибаться. Из горла старшего вырывается новый, более протяжный стон. Он впивается изящными пальцами в прохладные простыни и сжимает их в попытке снять накрывшее с головой напряжение. Кан отрывается от податливого тела, и смотрит на представшую перед ним прекрасную картину. Если бы он был художником, то обязательно запечатлел бы именно такого СонУ. Растрепанного, жаркого, со слегка приоткрытым опухшим ртом и изогнутым в порыве страсти телом. - Пожалуйста, - жалобно просит брюнет, заставляя любимого вернуться к процессу. Даниэль сдавленно хихикает и примыкает к аккуратному пупку, обводя его горячим языком, руки давно опустились ещё ниже, мягко сжимая упругую жилистую попку. Чужой возбужденный орган недвусмысленно упирается в широкую грудь. - Можно? - выдыхает Кан осторожно лаская бархатное окончания. Брюнет шумно выдыхает, выдавая какой-то невнятный нечленораздельный вопль, и вместо ответа требовательно прижимает голову младшего к своему возбужденному пенису. Даниэль проводит по нему языком, заставляя Она стонать и ещё сильнее сжимать простыни изящными пальцами. - Боже, Ниэль... Нет, наверное, ничего ярче на свете, чем это ощущение безграничного счастья от осознания, что стонущее под тобой прекрасное тело такое сейчас только благодаря тебе, что ты безраздельный владелец всего этого великолепия. Пухлый рот принимает в себя пульсирующий стержень, начиная осторожно посасывать в вперемежку с равномерными поступательными движениями. Старший превращается в хныкающее, безвольное существо, бессвязно бормочущее одни междометия. Он снова выгибается, заставляя чужой рот принять его глубже. Несколько сильных движений и застывший от острого наслаждения СонУ изливается на собственный живот. Даниэль тяжело дышит, он еле сдержал собственное обрушившееся на него возбуждение. Даже не почистив СонУ, переворачивает того на живот, пальцами готовя к собственному вторжению. Брюнет снова стонет, превращаясь уже в вулкан противоречивых эмоций, смешанных из боли и наслаждения, когда младший резко входит в него, прижимаясь мощными бёдрами. Грубые, почти животные толчки, на мгновение потерявшего контроль блондина, заставляют Она кричать от страсти, смешивая слезы и слюни на раскрасневшемся лице. Он поворачивает голову в сторону и смотрит на нависшую над ним фигуру. Глаза Даниэля закрыты, крупные капли пота стекают по четко выступающим скулам, нижняя губа привычно закусана, подавляя готовый вырваться стон. - Не сдерживайся, - глухо требует старший и Кан шумно выдыхает, наклоняясь к худощавой спине и покрывая её легкими поцелуями. - Прости, милый, - он замирает на мгновение. - Все в порядке, не останавливайся. Два липких тела на огромной кровати, они ещё долго исследуют друг друга, доводя до полного изнеможения. Позже, лёжа в объятьях, сонные, грязные, они нежно целуются порхающими, словно крылья бабочки, прикосновениями. - Наверное, нужно помыться, - лениво мурлыкает СонУ, уткнувшись в мускулистую шею. - Давай полежим вот так вместе, немного, - младший обвивает длинными ногами чужое точеное тело, прижимая ещё ближе. Брюнет слышит ухающие удары обволакивающей его широкой груди, он мягко касается спутанных белокурых волос и целует в макушку. - Спи, мой хороший. Промозглый осенний ветер врывается в открытое окно, которое Даниэль забыл закрыть накануне. Он открывает глаза. Почти нетронутая постель, сырость и одиночество. Руки сами находят на столике старое фото. СонУ ярко улыбается ему на снимке, Кан сидит в ногах брюнета, а тот небрежно расположил голову у него на макушке. На ногах Даниэля примостился очаровательный темноволосым мальчик, сын Она. А сверху, обвив плечи мужа тонкими руками, заливисто смеётся его жена. Друг встретил Жюли в одной из его бесконечных командировок в Париж в качестве модели. Увидел и сразу влюбился, а позже перетащил в Сеул. Блондин стонет, закрывая лицо от утреннего света. Опять этот сон. Столько лет ему уже снится. Порой молодому мужчине страшно, потому что просыпаться совсем не хочется. Острое желание замереть в той, параллельной счастливой вселенной все настойчивее стучится в его сознание. От горьких мыслей отрывает перезвон дверного звонка. "Кто это так рано?" - проносится ласточкой в голове, он идет к двери и включает камеру. Две одинаково темноволосые тонкие фигуры стоят у порога. - Привет, дядя Дани, - кричит меньшая из них и парень невольно расплывается в широкой улыбке. - Проходите, - кричит он гостям, нажимая на кнопку домофона и спеша облачиться в какую-нибудь одежду. Марк тут же устремляется к обожаемому дяде и с разбега запрыгивает в предложенные объятия. - У-у-у, мелкий, - ласково треплет по шелковистым волосам Кан, - А где Жюли? - обращается он к созерцающему сию уютную картину другу. - Улетела к родителям, - брюнет наконец-то отталкивается от дверного проема и проходит в глубь гостиной, - Ее сестре срочно понадобилась помощь в подготовке к свадьбе, - он смотрит на приятеля, - Кажется ты все-таки упустил свой шанс. - Нет, - вопит возмущенный Он-младший, - Ниэль навсегда останется с нами. Правда? - он смотрит щенячьими, совершенно отцовскими, глазами на хозяина квартиры и тот целует его в пухлую щечку. - Конечно, - он сильнее прижимает к себе хрупкого мальчика, точную маленькую копию своего отца. "Потому, что я бесконечно нелепо люблю твоего папу". - хочется закричать ему, но он лишь грустно ухмыляется, глядя в окно. СонУ мнется неловко, словно прочел его мысли и глухо произносит: - Я сварю тебе кофе?