C'est la vie

— СонУ, — зовёт его Джисон, — я хотел поговорить с тобой. — О чем, хен? — брюнет с готовностью приближается к старшему. — О Даниэле. Кажется ты слишком многое ему позволяешь. (Даже Юн заметил) — Но мы же друзья, — парень делает робкую попытку. — Солнце, — мягко останавливает его старший, — не обманывайся, даже фанаты заметили. Ону грустно. Парень не дурак и конечно же все понимает. Он читает фан-сайты и комментарии под видео, видит, как большинство поклонников выдвигает мысль о том, что дескать « Кан божество и Ону просто повезло, раз тот обратил на него своё королевское внимание». И СонУ терпит. Вовсе не потому, что это правда, а потому что действительно, искренне привязался к Ниэлю. А младший? Все чаще Он замечает, что блондин лишь использует его. Как мусор или что-то настолько удобное и привычное, что не стоит и заморачиваться. Если не проходят неумелые шутки с Джихуном или Уджином или Линем, в конце концов, всегда есть СонУ, который поддержит и прикроет и выставиться дурачком, если нужно. Ради друга и пострашнее стерпишь. Фанаты ликуют ОнНиэль, но Кана и с другими представить не прочь, а Ону категорически запрещается. Кто такой СонУ? Жалкий придаток Кана? Его худощавое дополнение? Парню противно. Горько, одиноко и муторно. Только вчера он случайно (это правда, он просто шёл за водой на кухню)подслушал разговор Дехви, Уджина и Даниэля. Они спорили, громко. Брюнет слышал лишь окончание: «А ты попроси СонУ-хена. Он же для тебя в лепешку расшибется». И торжествующее «хи-хи» Даниэля. Лидер прав. Пожалуй, пора разорвать порочный круг и начать дышать самостоятельно. СонУ больно. Так, словно его приковали к дыбе коленым железом. Он идёт в их малюсенькую спальню, забирается на свой второй ярус и зарывается с головой в пушистое, подаренное мамой одеяло. Рыдания душат изнутри, не оставляя возможности остановиться. Кто-то залезает и неуклюже ложиться рядом, обнимая и шепча еле слышные утешения. Минхен. Он тоже давно обо всем догадался. Умный, тактичный, хороший. Он разворачивается, утыкается в чужую тёплую грудь и ревет уже в голос, белугой. — Отпусти его, СонУ, — просит чуть старший, — больно смотреть, как ты мучаешься. Кан, он слишком, — Мин неловко мнётся, подыскивая более мягкие выражения, — зажрался, думает о тебе, как о мебели, которая давно стоит в его доме, привычная, удобная, незначительная. Может достаточно? Брюнет судорожно всхлипывает и смотрит покрасневшими глазами на друга. — Ты самостоятельная личность Он, хватит уже пользоваться статусом навязчивого спутника нашего неотразимого центра. СонУ размазывает по лицу все ещё текущие слезы и сопли. (Боже, тот ещё, наверное, красавчик). — Как насчёт того, чтобы увеличить дистанцию? — Хван предельно серьёзен. — Ты о чем сейчас? — Кажется, Даниэль мечтал пожить с Пак Уджином, давай попросим его поменяться. — Хен, что ты делаешь? — широкоплечий искренне недоумевает. — Пакую вещи. — А, это для каких-то личных съёмок? (Кан даже не в курсе его расписания. В последнее время Он все меньше занимает его мысли). — Нет, просто переезжаю. — Куда? — блондин продолжает удивляться. — Я поменялся с Уджином, ты давно хотел попрактиковать пусанский акцент. К тому же, раз вы с одного города, наверняка будет о чем вспомнить. — Удачи, — равнодушно бросает центр. — И тебе не скучать, — красавчик старается говорить как можно ровнее. Теперь, с переездом, он чувствует себя намного комфортней. Джихун и Джехван, да и Линь с Минхеном настолько тепло относятся к нему, что парень просто тает от обрушившейся на него дружеской нежности. Впервые за долгое время он чувствует себя кем-то важным, надежным, и от подобного хочется плакать. Его бывший лучший друг улыбается, показывая другим свои кроличьи зубы и безудержно хихикает, ему абсолютно неважно, что Он СонУ навсегда исчез из его бурной жизни и что когда-то он звал его трепетным и ласковым шепотом, от которого предательски бежали мурашки, а теперь он всего лишь его одиннадцатый согруппник, которого зовут Кан Даниэль.