C'est la vie

Прошло двадцать лет с тех пор, как они виделись в последний раз. Нет, СонУ конечно же следил за успехами бывшего… Кого? Лучшего друга? Прежде любимого? Время стирает все, даже боль от внезапной разлуки. Брюнет вытирает ладонью ставшие неожиданно влажными глаза и улыбается. Нет места для сожалений. Они оба успешные, состоявшиеся люди. Он толкает тяжелую дверь… — Ниэль, отпусти, вдруг кто-нибудь заметит? — Хен, мы одни в общежитии, — Даник тянет СонУ в объятия, мягко проводит языком по щеке и впивается в губы. Они целуются долго, страстно, словно изголодавшись. Руки Она дрожат. Сердце отчаянно бьется о ребра, давит на грудь, тесно прижатую к другой. — Идем, — тянет Ниэль. Голос его хрипит от накрывших эмоций. Он понимает, что им нельзя. Слишком рискованно, слишком опасно… Жадные руки скользят по покрытому мурашками телу, жаркие стоны рвут тишину маленькой комнаты… — Боже, Ниэль… — Кто здесь? — менеджер Ким брезгливо зажмуривается, — Ай-щ-щ, вы оба, быстро оделись и сразу на выход. «Мать твою» — это он уже про себя. Чуял же, что у этих двоих не все чисто. Теперь вот расхлебывать. А если начальство узнает? Уволят к чертовой бабушке. Еще и голубкам влетит, но на них ему похер, если быть честным. Главное- собственная работа. Беременная жена и счета за лекарства. — Не ходи, — просит СонУ. — Хен? — Даник упрям. — Справлюсь один. Просто останься. Он старший. Он и должен за все отвечать. Запрет на… романтику. Строго прописанный в контракте. СонУ ударяет кулаком по стене. Боль отдается в кончиках сжатых пальцев. — Черт… Менеджер зол. Почти непреклонен. — Я вынужден доложить обо всем, — он выплевывал слова, словно пули, — Похотливые твари, как вы могли? Да я уничтожу… — Нет, — Он чувствует напряженные связки собственного горла, — Я это закончу. Правда. Я обещаю. — Когда? — мужчина неумолим, он пронзает парня потемневшими от гнева глазами. — Сейчас. Разом, — Он СонУ до сих пор не знает как это вырвалось. Его разум парил где-то не здесь, повторяя только одно: «Я должен спасти Даниэля» — Хорошо, — менеджер странно затих, — сегодня тебе поверю. Он никогда ничего не сказал. Просто постепенно отдалился от Даниэля. Соврал, что устал скрываться, врать, от их «нездоровых» отношений. Кан не простил. Совершенно перестал общаться. Контракт закончился и жизнь развела их далеко друг от друга. Даниэль стал популярнейшим айдолом, он колесил с концертами по всей Азии, а СонУ, как и мечтал, превратился в крутого актера. Его способности были весьма велики и получили признание не только на родине. Часто его приглашали в заграничные фильмы и сериалы. Он снимался для ВВС и  Gaumont. Проводил по полгода и больше в Европе. Судьба сделала все, чтобы они больше не пересекались. До этого дня… SBS пригласило на шоу. «Разговоры с кумиром». Кажется так оно называется. Он только вернулся с очередных съемок во Франции. Его менеджер как бы невзначай сказал, что такое участие было бы для него полезно. Лишний раз напомнить о себе, после приезда на родину. СонУ согласился. Никто из компании не знал, что сценаристы шоу готовят сюрприз. Встреча двух прежних друзей. Никто так и не понял, почему вдруг Ongniel тогда разбежались. Даже спустя столько лет, Она нет-нет да и спрашивали об этом. О другом именитом госте ему сообщили уже в гримерке. Он выдавил тихое «спасибо» и попросил всех ненадолго убраться. Горечь,возникшая где-то в груди, заставила его болезненно согнуться. Он крепко прижал руки к собственной талии и задержал дыхание. Раз, два, три… Это почти как спектакль. Он войдет туда — независимый и спокойный. Смело посмотрит в чужие глаза… Он актер и похоже вот она, самая трудная его роль… Кан почти не изменился. Не врут фотографии. Все такой же улыбчивый и широкоплечий. Только волосы больше не светлые. Он смеется на камеру, карие глаза превращаются в полумесяцы. Все как тогда… СонУ отводит глаза. — Он СонУ-ши, Вы недавно вернулись из Европы. — Да, — голос звучит мягко, абсолютно не выдавая, как он напряжен. — Многие сейчас говорят о Вашем романе с бывшей партнершей, это так? — ведущий нахально ему подмигнул. «Бред». Он почему-то бросает взгляд на сидящего напротив Даниэля. Видит его впившиеся в кресло побелевшие пальцы, натянутое как струна, застывшее тело. «Что это? Разве ему до сих пор не все равно?»— думает СонУ, с трудом проглатывая застрявший в горле комок. — Нет, мы просто очень хорошие друзья, — голос чуть-чуть хрипит. СонУ отпивает воды из стакана. — Значит Вы по-прежнему одиноки? — Да. — И вы, Даниэль? — ведущий внезапно разворачивается к Кану. — Что? — тот выглядит оторопевшим, словно его грубо выдернули в реальность из собственных мыслей, — Э-э, да… — Почему? Поскольку мужчина все еще смотрит на Кана. Ему и вопрос. У СонУ есть несколько секунд для передышки. Он думал, что он готов… — Слишком много работы, наверное, — Даниэль поводит плечами, — или просто привык. — А Вы, Он СонУ? — конечно же, СонУ ждал этого вопроса. — Я просто разучился любить… Все закончилось еще несколько часов спустя. Съемки растянулись из-за большого количества вопросов. Всем была интересна жизнь двух бывших друзей. СонУ устало прислонился к стене лифта и прикрыл глаза. Еще несколько секунд и двери закроются, навсегда увозя его подальше отсюда. Кто-то вошел внутрь. Знакомый аромат заполнил ставшую вдруг тесной кабинку. «Что за…» Он почувствовал, как сильные пальцы накрыли его руку. Тело мгновенно покрылось мурашками, как и тогда… Он думал, что все уже в прошлом, но его физическая оболочка, кажется, решила совершенно иначе. «Предательница!» Он по-прежнему не открыл глаза. — Не отпущу, — хриплый, взволнованный голос где-то у уха. Даниэль обхватил его полностью, обвил большими руками, прижал к себе так, что даже вздохнуть трудно. — Кан, прекрати это. — Не отпущу… еще десять лет спустя Другие скажут, что это судьба. СонУ же зовет все иначе. Обычная неизбежность… Он греет холодные пальцы о кружку. Свежесваренный кофе. Кремовый хлеб и метель за окном. Он зябко поводит плечом и смотрит на разыгравшуюся стихию. Давно уже снегопады не заглядывали в предновогодний Сеул. Сегодня сочельник (канун Рождества, если кто не понял- выразилась иначе). Измученные подготовкой к празднику горожане спешат по домам. Греются у камина или обогревателя. Пьют вкусный чай или глинтвейн. Он в одиночестве сидит в маленьком кафе на окраине. Всего в паре кварталов от нового дома. Никто не ждет его там… Он отхлебывает небольшой глоток осторожно, но все равно обжигаясь. Чертыхается еле слышно и высовывает пострадавший язык. — Что ты делаешь? — тихий голос заставляет его подпрыгнуть. — Ты? Разве ты не должен быть в Токио? — он смотрит на раскрасневшегося, заснеженного Даниэля, — Почему ты здесь? Младший мужчина чуть наклоняется и нежно клюет в щеку: — Не выдержал и приехал, — он присаживается напротив и заказывает липовый чай, — так и знал, что ты здесь. Они ходят в это кафе уже десятилетие. С тех самых пор… Они живут вместе, как пара, но все еще скрывают от общества свои истинные отношения. Иногда Даниэль бурчит: «Чего ты боишься? У меня есть свой ресторан. Мы можем заняться кулинарией, если наши карьеры закатятся». Но СонУ непреклонен. Не для себя. Он знает, как важна младшему его танцевальная труппа. Он стал хореографом несколько лет назад. Скандал, сплетни. Все может повредить его новой мечте. Ради этого СонУ может и потерпеть. — Ребята справятся без тебя? — в вопросе СонУ сквозит неприкрытая тревога. — Конечно, — Даниэль накрывает своими изящные пальцы, — я же не какой-то там раздолбай. — Нет, — смеется СонУ, — ты просто старый романтик, — он счастлив, потому что Даниэль вернулся к нему. Они вместе — это и есть неизбежность. — Домой? — Да. Ветер кружит в воздухе тысячи перепуганных снежинок, швыряет их прямо в глаза. Они почти бегут, тесно прижавшись друг к другу. Вот и знакомая калитка. Старший останавливается, чтобы перевести дыхание, все ж таки уже не мальчик. — Эй, ты как? — взволнованно спрашивает его Даниэль. Он внимательно изучает бледное лицо, обхватив его руками. СонУ улыбается, тянется ближе и целует мокрыми от снега губами. — Идем.